Диана Абдуллова

Ирина открыла шкаф и долго смотрела на вещи. Халаты, кофты, юбки. Всё аккуратно сложено, всё на своих местах. Мама никогда не держала лишнего — никаких старых вещей «на всякий случай», никаких пакетов с пакетами. Только нужное, только по порядку. Ирина взяла первый халат. Голубой, байковый, почти новый. Положила в пакет для отдачи. Взяла второй. За окном шёл дождь. Дом стоял тихо — так, как стоят дома, когда из них уходит последний человек. Мать умерла шесть недель назад. Быстро, без долгой болезни — сердце. Соседка позвонила утром, Ирина приехала через четыре часа. Всё уже было кончено. На похоронах она не плакала. Стояла, смотрела, делала что надо. Потом разбирала документы, закрывала счета, договаривалась с нотариусом. Работа помогала не думать. С мамой у них никогда не было просто. Ирина выросла с ощущением, что мать держит дистанцию — не из злобы, а как будто привыкла быть отдельно. Редко обнимала. Не говорила лишнего. На вопросы отвечала коротко. «Как дела, мам?» — «Нормально». «

Наталья стояла перед зеркалом в прихожей и не узнавала пиджак. Пиджак был её. Купила семь лет назад на какой-то случай — случай так и не нашёлся. Сейчас сидел нормально, разве что чуть тянул в плечах. Она повернулась боком, потом снова анфас. Поправила воротник. Из кухни пришёл Виктор с кружкой. Остановился в дверях. — В котором часу тебя ждать? — Не знаю. Там посмотрим. — Ну, удачи. Наталья кивнула. Взяла сумку, вышла. Объявление она увидела случайно. Листала что-то на телефоне пасмурным ноябрьским вечером — дети давно не жили дома, Виктор смотрел телевизор, в квартире было тихо. Небольшая компания, импорт строительных материалов. Нужен администратор офиса. Опыт желателен, но не обязателен. График — пять через два. Она посмотрела на объявление. Отложила телефон. Взяла снова. Написала резюме за сорок минут — путалась, переделывала, стёрла половину. Последнее место работы значилось пятнадцатилетней давностью. Экономист в небольшой фирме, полтора года после университета, потом Серёжа. По

В первый раз мальчишка постучал в среду. Николай Иванович как раз грел суп — тот самый, который сварил в воскресенье и теперь доедал по тарелке в день, потому что готовить каждый день не видел смысла. Стук был негромким, но настойчивым — три удара, пауза, ещё три. Он открыл. На пороге стоял пацан лет десяти: вихрастый, в куртке с оторванной пуговицей, с рюкзаком, съехавшим на один бок. — Чего? — Здравствуйте. Вы умеете решать задачи по математике? — Что? — Задачи. По математике. У меня не получается. Николай Иванович смотрел на него секунду. Потом сказал: — Иди к учительнице. — Она не объясняет. Говорит — думай сам. — Вот и думай. Закрыл дверь. Суп уже не грелся — выкипел. День был испорчен. Во второй раз мальчишка пришёл в пятницу. — Я из четырнадцатой квартиры. Тимофей. Тима. — Я не просил представляться. — Я просто думал, вы не знаете, кто я. — Мне всё равно, кто ты. — Понятно. — Тима помолчал. — А можно я зайду? Там задача с дробями. — Нельзя. Я не твой дед, малой. Отстань. Захлопн

В первый раз мальчишка постучал в среду. Николай Иванович как раз грел суп — тот самый, который сварил в воскресенье и теперь доедал по тарелке в день, потому что готовить каждый день не видел смысла. Стук был негромким, но настойчивым — три удара, пауза, ещё три. Он открыл. На пороге стоял пацан лет десяти: вихрастый, в куртке с оторванной пуговицей, с рюкзаком, съехавшим на один бок. — Чего? — Здравствуйте. Вы умеете решать задачи по математике? — Что? — Задачи. По математике. У меня не получается. Николай Иванович смотрел на него секунду. Потом сказал: — Иди к учительнице. — Она не объясняет. Говорит — думай сам. — Вот и думай. Закрыл дверь. Суп уже не грелся — выкипел. День был испорчен. Во второй раз мальчишка пришёл в пятницу. — Я из четырнадцатой квартиры. Тимофей. Тима. — Я не просил представляться. — Я просто думал, вы не знаете, кто я. — Мне всё равно, кто ты. — Понятно. — Тима помолчал. — А можно я зайду? Там задача с дробями. — Нельзя. Я не твой дед, малой. Отстань. Захлопн

Люба позвонила в воскресенье вечером. — Ир, я сумку забыла на даче. Там телефон рабочий — завтра он нужен. Ты же раньше меня уедешь, посмотри, пожалуйста. Должна быть в маленькой комнате, на подоконнике. — Хорошо, найду. — Спасибо. Ты моё всё. Ира усмехнулась. — Двадцать лет уже твоё всё. Люба засмеялась. Попрощались. Дача была Ириной — досталась от родителей. Летом сюда приезжали все: муж Костя, дети, подруги. Люба бывала чаще других — любила это место, говорила, что здесь дышится. Ира не возражала. Своя же, Люба. Двадцать лет — с институтского общежития. Маленькая комната — бывшая детская. Узкая кровать, старый стол, подоконник с геранью. Сумка стояла там, где Люба сказала. Ира расстегнула — телефон сверху, сразу видно. Взяла. И тут из сумки выпало что-то на пол. Небольшая тетрадь в мягкой обложке. Коричневая, потрёпанная. Ира подняла. Хотела положить обратно. Тетрадь раскрылась сама — на середине. Она не хотела читать. Просто взгляд упал на страницу. И зацепился за имя. Костя сегодн