Иван Налия

Нина стояла на краю своего огорода и спокойно смотрела на большую воду, что разлилась от края и до края. «Море-море, мир бездонный!» крутилась в голове старая песня Антонова. Да, их мелководная речка в этом году учудила – разлилась после ледохода как море, а в берега возвращаться и не собиралась. Весь апрель жителей района пугали СМСками, что идет большая вода, «спасайся, кто может». Многие из их Благодатного побросали своё жилье и уехали пережидать паводок на большой земле. А Нина осталась. Как это она бросит дом свой, огород? Вот еще! Не конец света, переживем. Нине вроде и переживать не надо было сильно. Они тут в Благодатном, как на острове живут, их село высоко над рекой стоит, вода не дойдет. Но душа болела за других. Брат Андрей и мама в соседнем селе Ворошилово живут, там одну улицу уже затопило. Пока что до дома брата вода не дошла, но никакой гарантии нет, что этого не случится. Сколько Нина его с мамой к себе ни звала – ни в какую, Андрей уперся и говорит, что никуда не поед

Субботнее утро встретило Нину солнцем и птичьим гомоном. Она проснулась раньше обычного, хотя накануне допоздна возилась с тестом. Всю ночь она слышала, как в тишине дома поднимается и дышит будущий праздник — там, на кухне, под льняным полотенцем, медленно зрели куличи, набирая силу и воздушность. Она на цыпочках прошла на кухню, боясь спугнуть это волшебство. Откинула полотенце — и ахнула. Тесто поднялось так, что почти вылезало за края форм. Пышное, нежное, пахнущее ванилью и счастьем. — Ну, здравствуйте, мои хорошие, — прошептала Нина и погладила тёплое тесто ладонью. Пекла она недолго — чтобы не пересушить, чтобы сохранить текстуру. Духовка работала ровно, и уже через час по дому разлился аромат, от которого Серафима заворочалась на подоконнике и требовательно мяукнула. — Потерпи, — улыбнулась Нина. — Сначала остынут, потом будем украшать. Куличи получились на славу. Высокие, румяные, с золотистыми шапочками. Нина сняла их с противня, уложила на деревянную доску и долго любовалась

После института советский выпускник не выбирал место работы сам — за него это делала распределительная комиссия. Три года обязательной отработки там, куда направит государство, были нормой для инженеров, врачей и агрономов по всей стране, и далеко не всегда это место работы совпадало с городом, где человек учился. Именно эта система — распределение молодых специалистов, причём нередко именно в сельскую местность, — стоит за сюжетом плаката 1951 года «Инженеру много дела есть и тут!». В центре композиции — молодой инженер в строгом костюме, в руках у него папка с надписью «Типовые проекты колхозных построек». Он вернулся в родное село после учёбы и пожимает руку председателю колхоза, а рядом стоит его мать — счастливая и явно гордая сыном. Слева на заднем плане художник поместил мальчика, поднимающегося по ступенькам с чемоданом, — символ того, что за одним специалистом придут следующие поколения. Справа — типичный сельский пейзаж с домами, деревьями и легковым автомобилем, обозначающим