- Выходи на работу завтра же, я нашёл тебе местечко!

Мне жена дармоедка не нужна! – заявил муж.
В то утро всё было как обычно. То есть как всегда после двух декретов подряд – суматошно, липко от пролитого чая и с запахом пережаренной каши. Анна в который раз вытирала тряпкой стол, а младшая, двухлетняя Алиса, умудрилась засунуть ложку в стакан с компотом и теперь радостно разбрызгивала коричневые капли по своей розовой кофте.
– Мам, я не могу найти второй носок! – донеслось из коридора. Семилетний Степан топал босой ногой по линолеуму, держа в руке один-единственный грязно-синий носок.
– Посмотри под кроватью, – устало сказала Анна. – И надень тапки, холодно.
Она сама ещё была в халате, волосы собраны в небрежный пучок, под глазами круги – Алиса вставала в три часа и долго не засыпала. Муж, Дмитрий, уже брился в ванной. Слышно было, как жужжит электробритва, и как он что-то бормочет себе под нос, глядя в телефон, который стоял на полочке над раковиной.
Анна насыпала Алисе каши, села на табуретку и на секунду прикрыла глаза. В голове уже прокручивался список дел: отвести Степана в школу, потом к логопеду, потом купить подгузники, потом – о, чудо! – целых полчаса на себя, пока Алиса спит дневным сном. Можно будет выпить кофе. Не доедать его холодным через три часа, а именно выпить, горячим, смотреть в окно и никуда не бежать.
Жужжание стихло. Дмитрий вышел из ванной, пахнущий одеколоном, свежевыбритый, в белой рубашке, которую он сам же и гладил – Анна давно перестала этим заниматься, потому что он всё равно был недоволен.
– Ань, – сказал он, застегивая манжеты. Голос у него был ровный, почти ласковый. – Ты когда на работу собираешься выходить?
Она не сразу поняла вопрос. Такие разговоры они вели уже несколько раз, но всегда в форме мечтаний – вот Алиса пойдёт в садик, тогда и посмотрим. Но сейчас Дмитрий смотрел не в сторону, а прямо на неё, и в его глазах было что-то новое. Решительное.
– Я не знаю, – осторожно ответила Анна. – Алисе только два. В садик мы ещё не прошли. Да и Степану нужен контроль, он же во втором классе…
– Я нашёл тебе местечко, – перебил он. – Кассиром в магазине у дома. Тот, что за углом, знаешь? Там девчонка ушла в декрет, нужна подмена. График два через два, недалеко от дома, как раз успевать и детей забирать.
Анна замерла. Кассир в магазине у дома. Она – с двумя высшими, с опытом работы в крупной компании, с английским, который она учила вечерами, пока дети спали – кассир.
– Ты серьёзно? – спросила она тихо.
– А что такого? – Дмитрий пожал плечами. – Деньги лишними не бывают. Мне одному тяжело тащить. Квартплата выросла, продукты, одежда детям. Ты же сама говорила, что хочешь работать.
– Я говорила, что хочу работать по специальности. Маркетологом. А не стоять у кассы и сканировать колбасу.
Она старалась говорить спокойно, но голос дрогнул. Алиса уронила ложку, заревела. Степан вбежал в кухню, натягивая на ходу рюкзак.
– Мам, я нашёл носок! Он под батареей. Там ещё мышка была, игрушечная, помнишь?
– Помню, сынок, – сказала Анна, вытирая Алису. – Иди завтракать, там бутерброды на тарелке.
Дмитрий не отставал. Он подошёл к столу, взял кружку с чаем, отхлебнул и посмотрел на неё так, будто она была не женой, а подчинённой, которая тупит на планерке.
– Послушай, – сказал он, понизив голос, чтобы дети не слышали. – Мне надоело. Совсем надоело. Я прихожу с работы уставший, а ты… ты сидишь дома. Готовишь, убираешь – да, я ценю. Но это не работа. Ты не зарабатываешь. Понимаешь?
– Я воспитываю твоих детей, – тихо сказала Анна.
– Наших детей, – поправил он. – И их нужно кормить, одевать, лечить. На всё нужны деньги. Ты думаешь, мне легко? Начальник дышит в спину, клиенты идиоты, а я ещё и должен тащить всю семью.
Он поставил кружку, подошёл к холодильнику, открыл его. Посмотрел на полки.
– И вообще, – добавил он, закрывая дверцу. – Будешь работать – купим тебе ноутбук новенький. Твой старый уже еле дышит.
Он сказал это так, словно делал ей одолжение. Словно ноутбук – это награда за то, что она согласится на унизительную работу. А она в этот момент смотрела на дочку, которая давилась кашей, и думала: он даже не спросил, хочу ли я. Он уже всё решил за меня.
– Мне нужно подумать, – сказала она, чтобы не взорваться.
– Думай, – кивнул Дмитрий, надевая пиджак. – Но завтра дай ответ. Место горячее, его быстро разберут.
Он чмокнул Степана в макушку, погладил Алису по голове, кивнул Анне и вышел. Дверь хлопнула. Анна осталась сидеть на табуретке, сжимая ложку в руке, и смотрела на остывшую кашу. В голове звенело: кассир. Он сказал “кассир”, будто вручал ей орден. А она в этот момент дочку кашей перекормила – Алиса уже отодвигала тарелку, наелась.
– Мам, а папа почему злой? – спросил Степан, жуя бутерброд.
– Он не злой, – ответила Анна. – Он просто устал.
Но она знала, что врет. Это была не усталость. Это было что-то другое. Что-то, чему она пока не могла подобрать название.
Весь день Анна ходила сама не своя. Она отвезла Степана в школу, потом с Алисой на руках доехала до поликлиники, потом купила подгузники и хлеб. Обычные дела, но внутри всё кипело. Она пыталась придумать, как правильно сказать Дмитрию, что кассир – это не её путь. Что за семь лет декрета она не разучилась думать, она читала книги по маркетингу, проходила бесплатные уроки в сети, когда дочки спали. Она была готова выйти на нормальную работу, но через год, когда Алису отдадут в садик.
Но Дмитрий, видимо, решил иначе.
К вечеру она сварила борщ. Свеклу натёрла, морковку поджарила, капусту нашинковала мелко, как любил муж. Мясо взяла хорошее, говядину на кости – она всегда готовила с запасом, чтобы хватило и на завтра. На кухне пахло чесноком и укропом. Алиса сидела в манеже, играла с погремушкой. Степан делал уроки за столом, высунув язык от усердия.
Дмитрий пришёл в половине восьмого. Усталый, с папкой бумаг под мышкой. Бросил ключи на тумбочку, прошёл на кухню, молча сел за стол. Анна налила ему тарелку борща, поставила сметану.
– Ешь, – сказала она мирно.
Он взял ложку, попробовал. Кивнул. Потом отодвинул тарелку и посмотрел на неё.
– Ты подумала насчёт работы?
– Дим, давай поедим сначала, – попросила Анна. – Дети же рядом.
– Дети в комнате, – отрезал он. – Я хочу ответ. Завтра утром я звоню той женщине и говорю: да или нет.
Анна положила ложку. Села напротив него. Постаралась говорить спокойно и твёрдо, как учили на тренингах по переговорам много лет назад.
– Я не пойду кассиром, – сказала она. – Это не моё. Я предлагаю подождать ещё год. Когда Алиса пойдёт в садик, я найду работу маркетологом. У меня есть связи, я в группах профессиональных сижу. За год я подтяну портфолио.
Дмитрий усмехнулся. Нехорошо так усмехнулся – с прищуром.
– Подтянешь портфолио. А пока я должен тащить? Ань, ты вообще в курсе, сколько стоит жизнь? Я кредит на кухню беру. Да, кредит! Потому что старая развалилась, а ты всё просила новую. Вот я и взял. Ты знаешь, какая у меня теперь выплата?
– Ты не говорил мне про кредит, – тихо сказала Анна.
– А что говорить? Ты всё равно не работаешь. Какая тебе разница? – он встал, открыл холодильник, достал банку с солёными огурцами, поставил на стол. Потом снова закрыл дверцу и ткнул в неё пальцем. – Ты вообще знаешь, сколько весит твоя праздность? Посмотри на холодильник. Борщ с мясом. Огурцы. Колбаса. Сыр. Мы не в девяностые живём! Экономить надо!
– Я и так экономлю, – голос Анны задрожал. – Я покупаю вещи на распродажах, себе ничего не беру уже два года. Даже косметику мне мама привозит.
– Экономить – это сидеть на макаронах! – закричал Дмитрий. – А не варить борщ с мясом, как будто мы олигархи!
Он кричал так громко, что Степан выглянул из комнаты. Алиса заплакала в манеже. Анна встала, подошла к дочке, взяла её на руки. Степан смотрел на отца большими испуганными глазами....читать полностью