Группа "Слава Богу за всё"

ПРЕПОДОБНОМУЧЕНИЦА Ната́лия (Бакланова), инокиня Дни памяти 8 февраля (переходящая) - Собор новомучеников и исповедников Церкви Русской 31 марта 31 августа (переходящая) - Собор Кузбасских святых 7 сентября (переходящая) - Собор Московских святых Житие Преподобномученица Наталия родилась в 1890 году в селе Шестово Подольского уезда Московской губернии в семье крестьянина Василия Бакланова. Когда девочке исполнилось восемь лет, родители отдали ее в школу, по окончании которой она сначала помогала им по хозяйству, а в 1903 году поступила послушницей в Новодевичий монастырь в Москве. Здесь она подвизалась до 1918 года, когда начались гонения на Русскую Православную Церковь и монастырь был через некоторое время закрыт. Оставшись жить на территории монастыря, где кельи были превращены в коммунальные квартиры, она работала сначала уборщицей, а когда пришлось покинуть стены разоренной обители, вместе с монастырскими послушницами, сестрами Евдокией и Анастасией Прошкиными, поселилась в поселке при станции Сходня под Москвой и работала у разных людей по хозяйству. В 1931 году она устроилась уборщицей в институт Курортологии в Москве. Инокиня Наталья была арестована 27 ноября 1937 года. Сотрудники института показали, что Наталья Васильевна всегда отказывалась от общественных поручений; если она и участвовала в работе, то исполняла только техническую работу, а общественной работы чуждалась, проявляя к ней враждебность, отказывалась ходить на собрания, говоря, что у них все собрания и собрания, а ей некогда ходить на собрания. Инокиня Наталия Бакланова и послушницы Евдокия (справа) и Анастасия Прошкины В качестве свидетеля был допрошен священник, служивший в храме в поселке, где жила инокиня; он показал: «Мне о контрреволюционной деятельности бывших монашек... известно следующее: все три монашки... проживают вместе в одной квартире... между собой тесно связаны... Бакланова... говорила: “Ныне все против нас направлено, не дают нам свободно веровать в Бога...” Бакланова... сказала, что в доме отдыха такая скука — все пропаганда и пропаганда, безбожие, книжек религиозных нет... Такие разговоры и подобное недовольство существующим положением... как разговор и недовольство контрреволюционного характера, слышал от каждой... монашки»[1]. — Вы, находясь в тесной связи с попом Малиновским... и Анастасией и Евдокией Прошкиными, устраивали у себя сборища, где обсуждали контрреволюционные вопросы? Вели совместную контрреволюционную деятельность? — спросил инокиню Наталью следователь. — Никогда мы контрреволюционных вопросов не обсуждали и никакой не вели контрреволюционной деятельности, — ответила инокиня. — Вы следствию даете неверные показания, следствие еще раз предлагает вам дать правдивые показания о том, что периодически вас посещает поп Малиновский, с которым вы обсуждали контрреволюционные вопросы, вели совместную контрреволюционную деятельность. — У меня на дому Малиновский бывал, с ним беседовали, но во время наших бесед мы контрреволюционных вопросов не обсуждали и не вели с ним никакой контрреволюционной деятельности. 7 декабря 1937 года тройка НКВД приговорила инокиню к восьми годам заключения в исправительно-трудовом лагере, и она была отправлена в Сиблаг. 8 января 1938 года она прибыла с этапом в Мариинск. Однако тяжелые условия лагеря оказались для нее непосильными, она заболела и была помещена в лагерную больницу в Мариинске. Инокиня Наталия Бакланова скончалась в лагерной больнице 31 марта 1938 года и была погребена в безвестной могиле. Игумен Дамаскин (Орловский) «Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века. Март». Тверь. 2006. С. 197-200 Примечание [1] ГАРФ. Ф. 10035, д. П-41595, л. 31–32. Источник: fond.ru Богослужения  Богослужение сегодня Тропари, кондаки, молитвы и величания Тропарь, глас 4 Приспе́ день све́тлаго торжества́,/ земля́ Моско́вская ра́дуется,/ наипа́че же лю́дие Схо́дненстии духо́вно торжеству́ют,/ прославля́юще вас, преподобному́ченицы Ната́лие, Екатери́но и Еле́но./ Вы бо, ду́ши своя́ за ве́ру Христо́ву положи́вше,/ венцы́ му́ченическими украси́лися е́сте,/ сего́ ра́ди, Престо́лу Святы́я Тро́ицы ны́не предстоя́ще,/ душа́м на́шим мир испроси́те// и ве́лию ми́лость. Перевод: Настал день светлого торжества, земля Московская радуется, особенно люди Сходненские духовно торжествуют, прославляя вас, преподобномученицы Наталия, Екатерина и Елена. Вы, души свои за веру Христову положившие, венцами мученическими украсились, поэтому, Престолу Святой Троицы ныне предстоя, душам нашим мира испросите и великой милости. Кондак, глас 3 Восхва́лим днесь тро́ицу преподобному́чениц Схо́дненских,/ во хра́ме Святы́я Тро́ицы усе́рдно подвиза́вшихся,/ в годи́ну же лю́тых искуше́ний/ ве́ру Правосла́вную пред мучи́тели испове́давших/ и кровь свою́ за Христа́ пролия́вших./ Сего́ ра́ди страстоте́рпицам Христо́вым воспои́м:/ ра́дуйтеся, Ната́лие, Екатери́но и Еле́но,/ ве́си Схо́дни засту́пницы богодарова́нныя// и моли́твенницы о душа́х на́ших. Перевод: Восхвалим сегодня трех преподобномучениц Сходненских, в храме Святой Троицы усердно подвизавшихся, во время лютых искушений веру Православную перед мучителями исповедавших и кровь свою за Христа проливших. Поэтому мученицам Христовым воспоем: "Радуйтесь Наталия, Екатерина и Елена, города Сходни заступницы, дарованные Богом, и молитвенницы о душах наших. Молитва О, святы́я и всехва́льныя неве́сты Христо́вы, преподобному́ченицы Ната́лие, Екатери́но и Еле́но! Вы, от ю́ности Бо́га возлюби́вше, Тому́ еди́ному служи́ти восхоте́ли е́сте и, мона́шеский путь ко спасе́нию избра́вше, в труде́х и моли́твах усе́рдно подвиза́лися е́сте. Егда́ же прии́де вре́мя лю́тых гоне́ний на ве́ру Правосла́вную и безбо́жнии разори́ша оби́тели ва́ша, призва́ Госпо́дь вас в весь Схо́дненскую, во храм Святы́я Тро́ицы, иде́же усе́рдно подвиза́лися е́сте, по́слежде и вене́ц му́ченичества восприя́ли е́сте. Те́мже, предстоя́ще пред честны́м о́бразом ва́шим, хва́лим, сла́вим и велича́ем просла́вльшаго вас Го́спода, Ему́же вы с ли́ки новому́чеников Це́ркве Ру́сския ны́не предстои́те, и уми́льно вопие́м: О, святы́я му́ченицы! Моли́те Всеблага́го Бо́га, да низпосле́т нам ми́лости Своя́ бога́тыя и в Правосла́вней ве́ре нас утверди́т, неве́рующих вразуми́т, отпа́дших от Це́ркве на путь И́стины обрати́т, весь же на́шу Схо́дню и вся ве́си и гра́ды Росси́йския от вся́каго зла сохрани́т, да ти́хое и ми́рное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́, и сподо́бимся вку́пе с вами прославля́ти Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, Тро́ицу Единосу́щную и Неразде́льную в безконе́чныя ве́ки. Ами́нь.

Молитвою приходят к Богу; молитвою испрашивается смирение, терпение и всякое благо. Кто говорит против молитвы, тот, очевидно, никогда не вкушал, как благ Господь и как много Он нас любит. Старец Силуан Афонский.

Господь же - не будем этого забывать - всегда подает руку помощи всем, кто с сокрушенным и смиренным сердцем призывает Его на помощь. Протоиерей Артемий Владимиров.

Почему осуждение людей — это тяжелый грех? Всем нам известна заповедь: «Не судите, да не судимы будете». Но у многих это повеление Спасителя вызывает недоумение: «Разве это возможно? Как тогда различать, кто поступает хорошо, а кто — плохо? Как быть судьям, чья профессия — именно судить и осуждать? Менять род деятельности?» Попробуем разобраться. Мне кажется, что лучше и подробнее всего эта заповедь раскрыта в Евангелии от Луки. «Не судите, и не будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете; давайте, и дастся вам» (Лк. 6, 37–38). «Не судите, и не будете судимы». Лучше всего вообще не судить о другом человеке, тем более о том, который не имеет к нам никакого отношения. Мы часто даже не замечаем, насколько поддаемся этому пороку — оценивать все и всех. Конечно, чаще всего наша оценка бывает просто неправильной: мы не знаем ни внутренней жизни того или иного человека, ни обстоятельств его жизни, да и наши собственные страсти искажают в наших глазах действительность. А главное, судя о ком-то, мы очень быстро скатываемся в осуждение, как сказал о том Иов Многострадальный: «Суждение и осуждение — близки». Однако бывают ситуации, когда не судить невозможно, — нужно разобраться в том или ином обстоятельстве, том или ином человеке: своем подчиненном, духовном сыне или дочери, каких-то соблазнах и людях, которые нас искушают. Поэтому мы бываем вынуждены рассуждать, но должны остерегаться осудить: «Не осуждайте, и не будете осуждены». Если все-таки судите, то, по крайней мере, не осуждайте. Эта заповедь ограничивает крайнюю наклонность человека к осуждению. Мы, не видя своих страстей, часто осуждаем других даже за те грехи и страсти, от которых страдаем сами. А уж за те пороки, которых в нас нет, осуждаем с особой жестокостью. Например, человек трудолюбивый, но жадный, будет осуждать ленивого: мол, вот бездельник, ничего у него за душой нет. Он не видит того, что сам трудится только ради своего блага, ни с кем не хочет поделиться. Другой, скажем, развратник, но по характеру добрый, будет осуждать людей целомудренных, но, может быть, несколько жестких. Своего же разврата он не замечает и считает, что это вообще пустяк. Страсть осуждения, когда мы с ней не боремся, может совершенно исказить в наших глазах реальность — до такой степени, что мы будем видеть то, чего и в помине нет. Прекрасный пример этого приводит преподобный авва Дорофей. Один монах увидел, что некий брат приступает ко святому причащению, поев перед этим фруктов в саду. Монах рассказал об этом игумену, и тот отозвал брата в сторону, когда он подходил к Чаше. Игумен расспросил брата, и выяснилось, что того до литургии не было не только в саду, но даже и в обители, так как эконом посылал его в деревню по какому-то делу. Поэтому мы должны постоянно внимать себе, чтобы не поддаваться пагубной привычке осуждать. Но может случиться так, что мы вынуждены будем и осудить. Например, праведный Иоанн Кронштадтский осуждал Льва Толстого — так откровенно и заявлял: «Я его решительно осуждаю». Я даже удивился такой его прямоте и дерзости. Но святой говорил так, потому что любил Церковь Божию, которую хулил этот человек. Да, Толстой был великим писателем, но вместе с тем — страшным врагом Церкви, растлившим целое поколение, в особенности интеллигенцию. Однако если отец Иоанн осуждал Льва Толстого, то это не значит, что он его ненавидел. Если бы он мог что-нибудь сделать для спасения этого человека, он бы, конечно, это сделал. И такую попытку, правда, окончившуюся неудачей, предприняли другие люди — оптинские подвижники. Надо думать, что и отец Иоанн, если бы к тому времени был еще жив (он скончался двумя годами раньше), поступил бы подобным образом. Осуждение Толстого было справедливым, поскольку его нельзя было отделить от созданного им учения; собственно, оно даже название получило по его имени — толстовство. По этой же причине святые отцы проклинали еретиков на соборах. Когда я читал «Деяния Вселенских соборов», то меня поразил такой факт. Известно, что Феодорит Кирский во время III Вселенского собора вел себя, скажем мягко, недостаточно православно, защищал ересиарха Нестория и резко критиковал святителя Кирилла Александрийского. Впоследствии блаженный Феодорит примирился с православием, и когда начались монофизитские брожения, стал одним из активных борцов с этой ересью, можно сказать героем IV Вселенского собора. Но святые отцы помнили, что он по недоразумению прежде защищал Нестория, и стали требовать от Феодорита, чтобы он проклял этого еретика. Отцы Собора говорят ему: «Скажи: „Анафема Несторию!“», а он пытается оправдываться: «Я никогда не был еретиком!» Но только он начинает объяснять свою позицию, как они прерывают его: «Мы не хотим тебя слушать, скажи: „Анафема Несторию!“»; а он опять старается оправдаться. Наконец в зале Собора стали раздаваться восклицания: «Феодорит несторианин! Он еретик!» Тогда он понял, что иначе нельзя, как только сказать: «Анафема Несторию!» Отсюда мы делаем вывод. Либо то, что произошло на IV Вселенском соборе, плохо, и Феодорита напрасно вынудили осудить Нестория, вместо того чтобы дать ему возможность высказать свои взгляды и доказать свое православие, либо в этом эпизоде есть особенный смысл и через отцов Собора действовал и их устами выражал истину Сам Дух Святой. Выходит, что, когда я говорю: «Этот человек — еретик», или: «Анафема Несторию!» — в этом нет греха осуждения. Блаженный Феодорит не согрешил, осуждая Нестория. И праведный Иоанн Кронштадтский не согрешил, осуждая Льва Толстого. Итак, под словами «Не осуждайте» имеется в виду: не осуждайте так, чтобы это являлось грехом. Бывают случаи, когда не осудить невозможно, и если мы в подобных ситуациях не осудим, то тогда как раз согрешим. Если бы блаженный Феодорит не осудил Нестория, то его, несмотря на заслуги перед православием, предали бы анафеме вместе с Несторием. И так можно сказать про всякого из нас: если мы не будем осуждать еретиков, не будем осуждать богохульников, не будем осуждать врагов Церкви, не будем осуждать развратников (именно как носителей и распространителей разврата), то получится, что мы их оправдываем. Поэтому Евангелие далее предлагает: «Не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете». Если все-таки невозможно не осудить, тогда, по крайней мере, прощайте этим людям, внутренне не держите на них зла. Наверное, кому-то покажется странным: как это — осудить, если Евангелие прямо заповедует «Не осуждайте». Часто нам представляется, что Евангелие состоит только в заповеди любить, которую мы притом понимаем очень узко. Но для чего, например, в Церкви существует сборник правил, то есть законов для суда над провинившимися клириками и мирянами? Для того, чтобы тех или иных людей осуждать за их нарушения. Но это не греховное осуждение, а та самая Божественная любовь, которая простирается к каждому человеку и которую мы интерпретируем применительно к тем или иным обстоятельствам. Евангелие не состоит всего из нескольких слов — «нужно всех любить», в нем говорится и о многом другом. Поэтому не нужно видеть противоречие Евангелию в том, что в некоторых случаях суд необходим. Как, например, духовник сможет не судить тех, кто у него исповедуется и кается? Как судья или начальник должен исполнять свои обязанности? Хочу напоследок сделать важную оговорку. Да, нам необходимо знать о степенях позволительного суда и осуждения, но не будем искать в этом оправдания своим страстям. В подавляющем большинстве случаев нам надо стараться именно не судить и не осуждать, и тогда Господь не осудит и нас. Все, наверное, знают случай из отечника о монахе, который никого не осуждал. Жил он довольно нерадиво, но когда умер и демоны представили ему свиток с множеством его грехов, то он воскликнул: «Господи! Ты сказал: “Не судите, да не судимы будете”. Вот, я за всю жизнь никого не осудил». И тотчас все его грехи со свитка исчезли. Этого монаха ввела в рай одна только добродетель неосуждения. И если мы будем ей прилежать, то она введет в небесные обители и нас. Как из рассуждения о том или ином человеке не впасть в осуждение? Это очень трудно, а без содействия Божественной благодати, можно сказать, невозможно. Только благодать позволяет судить о человеке трезво и при этом его не осуждать. Поэтому надо молиться, просить у Бога помощи и по мере сил понуждать себя к исполнению этой заповеди. Но вместе с тем, если судить о чем-то — наша обязанность, то надо это делать, даже если мы не бесстрастны. Пусть мы, рассуждая о проступках наших детей, осудим их и накажем, но зато дадим им понять, что хорошо, а что плохо. И лучше нам, в случае необходимости, осудить и наказать провинившихся подчиненных, чем разрушить дело, которое нам поручено. В каждом случае придется думать: есть ли необходимость рассуждать о том или ином обстоятельстве и человеке? Потому что если мы начнем рассуждать, то едва ли избежим осуждения. Но по крайней мере не будем осуждать без нужды — и это уже очень высоко. Моя тетушка, приходя к нам в гости, часто жалуется на невестку и на сына-алкоголика. Ее жалобы кажутся справедливыми, и мы вместе с ней возмущаемся. Но, получается, она осуждает? И мы в этом участвуем? Да, я думаю, что эти разговоры ни к чему. Они ничего не принесут, не помогут ни этой тетушке, ни ее семье, ни этому бедному алкоголику. Поэтому в таких случаях либо надо вовсе молчать, как бы не касаться этого, либо, если ты хочешь помочь, — молиться. Но чтобы молиться за падших людей, надо иметь благодать, иначе мы можем взять на себя искушения и скорби, которые выше нашей силы. Словом, надо либо как-то помогать, либо, по крайней мере, не вредить. А участвуя в злословии, мы лишь еще больше умножаем грех. Как не осуждать человека, который пришел в храм нетрезвым? Уместна ли здесь снисходительность, не будет ли это потворством страсти? Я расскажу такой случай. Один мой знакомый работал в храме, был кем-то вроде дневного сторожа. Однажды в храм пришел парень, пьяный вдребезги, встал перед иконой Божией Матери, начал плакать, что-то кричать… Кажется, у него мама была больна раком. А все это происходило во время богослужения, и моему знакомому сказали выкинуть этого парня из церкви. Но он отнесся к тому снисходительно и человеколюбиво, тихонько его вывел, стал с ним беседовать, хотя тот, повторю, был порядочно пьян. Впоследствии они стали встречаться, в результате мой знакомый обратил этого человека к вере, он стал православным христианином, а через несколько лет — и священником. Поэтому не нужно стричь всех под одну гребенку и огульно осуждать. Может быть, у человека какое-то несчастье, или он просто на именинах выпил лишнюю рюмку. Но если он ведет себя нагло, хулиганит, кощунствует — это, конечно, другое дело. Должно быть некоторое снисхождение, но и благоразумие тоже. Впрочем, от внутреннего осуждения лучше храниться и в этом случае. Мне иногда кажется, что люди, подверженные одинаковой страсти, похожи друг на друга, страсть как бы накладывает отпечаток на лица. Нет ли в этом осуждения? Лучше подобными наблюдениями не увлекаться, а то будешь ходить и говорить людям: «Вот ты — гордый. И ты гордый, и ты гордый: у вас на лицах одинаковые отпечатки». Мы должны стараться в каждом человеке, даже в самом опустившемся, видеть образ Божий. Истинное христианство в том и состоит, чтобы не замечать в ближнем ничего плохого. Святитель Игнатий Брянчанинов говорил, что он сподобился видеть лица своих врагов как лица ангелов Божиих. Он смотрел на своего врага, клеветника, и видел его лицо сияющим, как у ангела. Почему? Потому ли, что тот на самом деле был ангелоподобным? Нет, но потому, что благодать Божия ослепляет христианина в том смысле, что лишает его зрения чужих грехов. Исключение в этом смысле составляют, может быть, духовники. Им, так сказать, поневоле приходится разбираться в человеческих грехах, но не ради осуждения, а ради помощи ближним. Духовник похож на хирурга. Хирург, который вынужден разрезать человеческое тело и перебирать его внутренности, делает это не ради своего удовольствия, а ради того, чтобы помочь человеку избавиться от болезни. Вообще всем христианам, наоборот, надо стремиться ничего в человеке не видеть, не рассматривать, какая страсть изображается у него на лице: гордость или гнев. Нужно думать: все хорошие, кроткие, все ангелы Божии, все вокруг меня святые, один я грешник. Конечно, невозможно приобрести такое отношение ко всем людям собственными усилиями, только действие благодати может сделать человека способным на это. Но общее наше расположение должно быть именно таково. схиархимандрит Авраам (Рейдман)

Если с молитвой «Господи Иисусе Христе, помилуй мя» и самоукорением всегда пребываешь ты в сердце своем, то войдешь в познания святых и просвещен будешь знанием глубоких тайн от Христа. Преподобный Исихий Иерусалимский.

МЫСЛЬ ДНЯ ВОСКРЕСЕНЬЕ

Живи! Пока тебе живётся! Устал? Возьми и отдышись! Упал? Держись за руку друга! А если друга нет… Молись! Попросят? Ты отдай, не думай. Не оценили? Не сердись. Закрыли дверь? Не возвращайся… Хотят учить тебя? Учись! Спешат предать? Не поддавайся! А предали? Прощеньем мсти! Открыли душу? Открывайся… Но всё до капли не дари! Когда-нибудь тебе придётся, Вернуться к этим всем словам. Живи! Пока тебе живётся! А Бог всё видит здесь и там…

Старец Зосима (Сокур): «Бойтесь испортить друг другу настроение».

Если придут помыслы, вставай и проси помощи от Бога, произнося в сердце «Господи Иисусе Христе, помилуй мя». Когда смиришься, тогда и брань утихнет. Преподобный Макарий Оптинский.