Зона, знаешь ли, штука такая… вроде и всё тебе на виду, а вроде и полным-полно того, чего глазам не видно.

Легенды, байки, россказни – они тут как мухоморы после дождя, на каждом шагу. И вот одна из таких байк, про маяк. Да не простой, а самый, что ни на есть, мифический.
Говорили, что где-то там, вблизи кладбища кораблей, где ржавые остовы посудин смотрят в мёртвое небо, стоял маяк. Не такой, как на картинках, с белой башней и крутящимся фонарём. Этот был… другим. Старая, покосившаяся конструкция, будто из обломков прошлых жизней собранная, а наверху – не лампа, а какой-то прибор непонятный, с пульсирующим голубым светом.
Старые сталкеры, те, что ещё по "Агропрому" шастали, шептались, что маяк этот – не для навигации. Мол, он что-то другое показывает. Например, истинные желания. Или, наоборот, самые страшные твои страхи. Говорили, что видел кто-то там, в этом свете, как его брата, давно погибшего, встречает. А кто-то другой… ну, лучше не знать, что там видел.
Самые смелые, или самые глупые, пытались к нему подобраться. Припять – это тебе не прогулка по парку, а уж кладбище кораблей – тем более. Пустоши, аномалии, да всякая нечисть, которая любит в металлоломе по своим делам шуршать. Но самое страшное – это сам маяк.
Была история про сталкера по кличке "Звук". Он был неразговорчив, но слух у него был – как у летучей мыши. Говорили, что он чует приближение полтергейстов за километр. Так вот, "Звук" про маяк прослышал. И загорелся, как спичка. Пошёл один, без группы.
Прошёл пару дней, и тишина. На станции "Янов" никто его не видел. Его искали, но без толку. И только когда одна бригада, случайно забредшая в район кладбища кораблей, прошла мимо той самой покосившейся штуковины, они услышали. Тихий, еле уловимый звук. Будто кто-то очень далеко, в пустой комнате, играет на пианино. И мелодия эта была… до боли знакомая, но такая печальная, что сердце скручивало.
Один из сталкеров, старый, потрепанный жизнью, замер. Он слушал, и у него на глазах выступили слёзы. Он сказал: "Это… это мой сын. Он любил играть на пианино. Я его давно потерял…".
Никто не знал, правда это или нет. Может, просто радиоволны какие-то странные ловил "Звук", а сталкер просто ударился в воспоминания. Но с тех пор, если кто и слышал эту мелодию, то всегда она была связана с чем-то очень личным, очень утраченным.
Маяк тот, говорят, до сих пор там. Стоит, пульсирует своим голубым светом. И никто уже не рискует к нему подходить. Потому что в Зоне есть вещи, которые лучше не знать. Вещи, которые могут показать тебе то, что ты никогда не сможешь забыть. А иногда, лучше просто слушать тишину. Или, как говорил "Звук", когда ещё говорил: "Каждая потерянная вещь имеет свой собственный звук". И, видимо, у мифического маяка Зоны – свой собственный, печальный мотив.