Стелла Кьярри

— Может и родить за тебя? Или тёще памперсы менять? — возмутился муж, глядя на жену Лера выбивалась из сил: маме после ин сульта требовался качественный уход, на работе заказов выше крыши, не успевала разгребать — бизнес сам собой не займется, а помощи от мужа не было никакой. Несколько лет назад Лера ушла из офиса, где задыхалась от монотонной работы и занялась организацией праздников. Она тонко чувствовала пожелания и настроение клиентов, предлагая то, что им было нужно. Со временем клиентская база у неё выросла: отлично сработало сарафанное радио. Муж, Игорь, сперва был против смены деятельности жены. — С ума сошла? У тебя престижная работа, неплохая зарплата, отпуск, выходные стабильно два раза в неделю. А что твоё агентство?! График ненормированный, клиентов нет, неизвестно, может, у тебя и не получится. — Что ты за муж такой? — огорчилась Лера. — Лучше бы поддержал, вместо того, чтоб ворчать. — Ха, а если у тебя не пойдёт, придётся мне финансово на себе всё тащить, — скептически заявил Игорь. — Всё у меня пойдёт! Я не сомневаюсь! — Лера усмехнулась такому самоуверенному заявлению мужа. Зарплата Игоря была почти в два раза меньше, чем у неё, но менять работу, на которой он нисколько не утруждался, муж не собирался. — Мне и там неплохо, — говорил он, когда жена намекала ему, что не мешало бы поискать работу посерьёзней и более денежную. Но инспектор отдела документации — звучало солидно, хотя работа была непыльная: бумажная волокита, создающая видимость работы, перекладывание папок с полки на полку. — Я служу на благо государства, — козырял своим статусом Игорь, — у меня всё стабильно. Отсидел от звонка до звонка и домой! Не перерабатываю, зарплату вовремя домой приношу. Что ещё нужно для счастья? А Лере для счастья нужно было движение, ей нравилось решать задачи, поставленные заказчиками, нравилось видеть результат и довольные лица клиентов. Это давало ей ощущение твёрдой почвы под ногами и контроля над собственной жизнью. Казалось, что сил у неё хватит на всё, но болезнь мамы не вписалась в её планы. Вера Аркадьевна перенесла ин сульт, и теперь ей предстояла долгая реабилитация. Лера разрывалась между больницей, агентством и домом, где её ждал голодный Игорь. Она считала себя примерной женой, ответственной за то, чтобы муж был накормлен не абы чем, а нормальной домашней едой, чтобы рубашки его всегда хрустели от крахмала и благоухали свежестью. Но с болезнью мамы времени на мужа оставалось всё меньше, и он начинал высказывать своё недовольство. — Может, хватит уже носиться как реактивный самолёт?! Тебе тридцать четыре, пора и о детях подумать. Я хоть дома тебя буду видеть не по ночам, а в любое время. — Игорь, какие дети? Мама болеет, бизнес растёт, ты мне совсем не помогаешь, — возмутилась Лера. — Ну, мать твоя — невечная, может, и не выкарабкается вовсе. А ты так и будешь бегать к ней, наплевав на законного мужа? — хмыкнул Игорь. — Замолчи! — рассердилась Лера. — Врачи сказали, что маме нужен хороший уход и она поправится. Я обязательно поставлю её на ноги, чего бы мне это ни стоило! А ты мог бы помочь мне. — Это каким образом? — не понял Игорь. — Родить за тебя? Или тёще памперсы менять? — Ты мог бы сам готовить, а не ждать меня. — Вообще-то, я с работы прихожу уставший, и ты предлагаешь мне к плите вставать? А ты не обнаглела? — разошёлся муж. — Игорь, тебе не кажется, что ты перегибаешь? С тех пор как я ушла с работы и открыла агентство, ты стал вести себя по-хамски, если не сказать по-свински. Ты прекрасно знаешь, что за мамой, кроме меня, ухаживать некому, — разозлилась Лера. — Сварить самому себе пельмени — труда не составит. А когда её выпишут, мне придётся к ней в день не по разу ездить. — Ну, ты же бизнес-леди у нас, деньги лопатой гребёшь, можешь и сиделку нанять, — снова съехидничал муж. — Я лучше тебе сиделку найму, когда ты меня доведёшь, — Леру уже поколачивало от такого поведения Игоря. Она и не подозревала, что таится внутри у человека, с которым прожила восемь лет. — Ну а что, я неправ? Что за семья у нас? Тебя вечно где-то носит. Детей тебе не надо. Теперь вот матерью прикрываешься, чтоб дома ничего не делать. Лера слов не находила от таких заявлений. После этого разговора она стала приходить домой только переночевать. Ей был неприятен Игорь и все его надуманные претензии, равнодушие и цинизм. Вера Аркадьевна медленно, но поправлялась. Она уже могла сама есть. После выписки из стационара Лера наняла ей массажистку, логопеда и сама контролировала все процедуры и занятия, проводя всё своё свободное время у неё дома. К себе в квартиру маму она не повезла просто потому, что Игорь своими неуместными разговорами мог её расстроить. — Доченька, ты чего такая уставшая? — Вера Аркадьевна заметила, что Лера выглядит измученной. — Ничего, мамочка, всё в порядке. Заказчик требовательный попался, — успокаивала женщину дочь. Доля правды в этом была: босс одной солидной компании решил устроить корпоратив для своих работников после удачного подписания контракта. — Валерия, я хочу, чтобы мои люди отдохнули как следует. Мне нужно всё самое лучшее. У вас хорошие рекомендации от моих знакомых, — без предисловий перешёл к делу заказчик, когда Лера приехала к нему на встречу в его офис. — Да, конечно, Игнат э-э... — Лера забыла отчество. — Можно просто Игнат, — он заметил, что она чем-то встревожена или озадачена. — У вас всё в порядке? Вы выглядите как выжатый лимон, извините за сравнение. И тут Лера поняла, как она устала тащить всё на себе, не чувствуя поддержки. Внешне она была собранной, но внутри неё сжатая пружина готова была разжаться в любой момент. И этот момент неожиданно настал прямо там, на обсуждении договора с таким важным клиентом. Было видно, что это непраздный вопрос — Игнат, действительно, беспокоился за неё. Она хотела отшутиться, сказать, что всё хорошо, но под его пристальным взглядом как будто прорвало плотину: вместо слов из горла вырвался сдавленный стон, и слёзы сплошным потоком вырвались наружу. Он усадил её в кресло, принёс воды и терпеливо ждал, когда она успокоится. — Простите. Я не должна была, — Лера вытерла мокрые щёки платком, протянутым Игнатом. — Просто навалилось всё. Мама болеет. Дома... да, неважно. — Значит так! — Игнат забрал стакан и сел рядом, пододвинув стул. — Вам срочно нужен отдых. Иначе так вы сойдёте с ума. У меня есть одна идея, но вы должны довериться мне. С мамой кто-то может побыть сутки? Лера, подумав, кивнула. — Дома вас не потеряют? — задал ещё один вопрос Игнат. — Это уже не имеет значения, — домой ей не хотелось. Через два часа Лера уже была в охотничьем домике у озера, далеко за городом. Это был райский уголок в глуши, где нет телефонов, интернета, ни души. Только она и Игнат. — Зачем вы это делаете? — прямо спросила Лера. — Будем считать, что по двум причинам. Первая — мне нужен лучший организатор праздников, а это вы. И я не собираюсь терять ценный актив, — честно ответил мужчина. — А вторая — личная. Я сам прошёл через это: тащил бизнес, когда у отца было онко заболевание, и считал, что просить помощи — стыдно. Я чуть не потерял тогда и бизнес, и отца. У вас я вижу те же симптомы. Так что, считайте это не помощью, а актом здорового эгоизма с моей стороны. ...А потом был тихий вечер у озера, запах сосны, потрескивание дров в камине, бокал игристого, долгий разговор по душам и... — Давай будем считать, что ничего не было, — утром, натягивая одеяло до подбородка, смущённо предложила Лера Игнату. Он как-то странно посмотрел на неё и пожал плечами. — Как скажешь... Лера и правда, отдохнула, как будто зарядилась энергией. А дома её ждал разгневанный Игорь. — Где ты шляешься? Тебя не было всю ночь! — играя желваками, встретил он Леру в прихожей. — Пожалуйста, не кричи. Мне надо было подумать, — она закрылась в ванной и встала под душ. Игнат сказал, что их сотрудничеству ничего не угрожает, значит, им придётся часто видеться. Что ж, они уже взрослые люди, профессионалы, справятся со своими чувствами и эмоциями. Лера продолжала жить, словно ничего не случилось. Провела корпоратив для фирмы Игната так, что после этого поток клиентов в её агентство удвоился. Она также ухаживала за мамой, проводила другие праздники, отходила от развода с мужем, пока одним прекрасным утром не почувствовала тошноту и головокружение. «Этого ещё не хватало!» — Лера решила, что это результат стресса и усталости. — «Мама всё ещё нуждается в уходе. Мне совсем нельзя болеть!» Она решила сходить к врачу, но его «диагноз» никак не укладывался у Леры в голове: — Что ж, барышня, поздравляю! Вы на восьмой неделе. Но для точности информации вам бы лучше посетить женского доктора, хотя обычно я не ошибаюсь. Лера вышла из клиники словно в тумане. Она понимала, что это результат той самой ночи, проведённой в охотничьем домике. Рука сама потянулась к телефону. — Игнат, нам нужно поговорить, — сказала она. — Сможешь приехать в агентство? — Я приеду, — тут же ответил он. После корпоратива они, не сговариваясь, взяли паузу, но Лера часто думала о нём. — Игнат, я беременна, и это твой ребёнок, — Лера без лишних вступлений обрушила на мужчину новость. — Мне от тебя ничего не нужно. Я сама справлюсь, но я считаю, что ты должен знать. Так будет честно. Если вдруг ты захочешь участвовать в воспитании... — Нет, — резко ответил Игнат, нахмурившись, — это не мой вариант. — Ну, что ж, я поняла. Зато честно, — пожала плечами Лера. — Нет, ты не поняла. У моего ребёнка не будет воскресного папы. Надеюсь, за то время, что ты старательно избегала меня, ты хоть немножечко скучала по мне? — он с волнением посмотрел на нее. — Я безумно скучал! И тогда Лера поняла, что вот оно, то, настоящее. Лера и Игнат поженились, Вера Аркадьевна поправилась и с удовольствием водилась потом с внучкой. А Игорь остался в прошлом. Ленивый, обиженный и озлобленный, способный лишь перебирать бумажки в кабинете, да жаловаться на жизнь и бывшую стервищу-жену.

#крикдуши письма от читателей, которым нужен совет. Что делать в такой ситуации?

#крикдуши письма от читателей, которым нужен совет. Что делать в такой ситуации?

#крикдуши письма от читателей, которым нужен совет. Что делать в такой ситуации?

#крикдуши письма от читателей, которым нужен совет. Что делать в такой ситуации?

— Это не моя дочь. Я не дам ни копейки и не буду ее содержать, — заявил муж жене Елена с самого детства знала: жизнь не сахар. Она выросла в семье, где слово «достаток» звучало как волшебное заклинание из сказки. Денег в семье критически не хватало, мама, хрупкая одинокая женщина, мыла полы в подъездах и бралась за любую работу — лишь бы накормить трёх дочерей. «Главное — не деньги, — повторяла она, укладывая девочек спать. — Главное — честь, совесть и умение держаться друг за друга». Мать растила дочек одна, приходила домой поздно, уставала, но никогда не говорила, что жизнь несправедлива. Девочки выросли с пониманием, что никто не обязан делать их жизнь легче, и все в их руках. И несмотря на трудности, сестры выросли самостоятельными, трудолюбивыми и самостоятельно поступили в медицинский институт, а позже стали строить свои отношения и обзавелись семьей. Так случилось и с Еленой. За Ивана Елена вышла замуж не по большой любви — скорее по расчёту. Иван был обеспеченный, взрослый и очень долго добивался молоденькую студентку медицинского вуза, которая только начинала свой жизненный путь, тогда как у Ивана уже был свой бизнес, автомобиль и квартира. С Иваном казалось, что этот путь станет проще. — Леночка, не волнуйся. Со мной ты как за каменной стеной, — убеждал он. — Я знаю, что такое — зарабатывать деньги и копить. Так что забудь свое тяжелое детство как страшный сон. Иван оказался человеком рациональным до безумия. Его жизнь строилась на цифрах, выгоде, «разумных тратах». Елена даже восхищалась умением мужа все распланировать, она полагала, что с таким мужем и правда не пропадешь. Она с отличием окончила медицинский и устроилась на работу в больницу. Молодая женщина реализовалась как врач, пришло время подумать о детях. — Родишь мне наследника, оформлю на сына дарственную на квартиру, — пообещал Иван, размахивая ключами от наследственной квартиры. Тогда Елена не восприняла слова мужа буквально, и через 9 месяцев родила дочь. Когда родилась Таня, Иван не стал заботливым отцом. Скорее он был бухгалтером, который скрупулёзно подсчитывает расходы на ребёнка. — Коляску и кроватку куплю б/у. Новые только глупцы покупают! — заявил Иван, когда Елена заикнулась о вещах. В роддом Иван принес целую сумку из магазина «вторые руки». Некоторые вещи были такими поношеными, что Елена даже побоялась прикасаться к ним. Хорошо, что кроме мужа на выписку пришли сестры, они и принесли нормальный конверт и одеялко для племянницы. Получив от жены не наследника, а наследницу, Иван совсем отстранился. Таня росла девочкой смышленой и ласковой. Вот только для отца она была «еще одним ртом», «транжирой» и «иждивенкой», о чем он неоднократно любил повторять. — Сапоги износились? Свои отдай, нога у дочери уже почти как твоя, — говорил он жене, глядя на шестилетнюю Таню, чья стопа была гораздо меньше маминой. — Надо репетитора? Она что, бестолковая? Неужто в бабку пошла — «поломойку»? Нет, никаких репетиторов. Учителя должны на уроках всё объяснять! — отрезал он, когда Елена заговорила о том, что дочь мечтает о медицинском, но школьной программы недостаточно. Поняв, что ничего не выйдет, Елена замолчала. Она откладывала деньги для дочери, экономя на себе. Таня, в свою очередь, старалась и училась хорошо. Она знала цену усилиям матери и не хотела быть причиной её разочарования. Таня любила маму, любила она и отца, хотя и чувствовала его холодность и то, что он не воспринимает ее всерьез. Но она упорно шла к цели: казалось, еще немного и он будет ею гордиться. Перед выпускными экзаменами случилась беда: у Танюши обнаружили проблемы со здоровьем. Была необходима экстренная операция, восстановление, и как следствие, Таня потеряла драгоценное время. Елена умоляла мужа: — Ваня, Танюше нужны репетиторы. Она много пропустила, без помощи не справится. — Не поступит — пойдёт полы мыть, как твоя пустоголовая мать! — рявкнул он в ответ, давая понять, что не желает участвовать в поступлении дочери. — Перестань попрекать мою маму работой! Она вырастила нас, и я ею горжусь! — вспыхнула в ответ Елена, впервые за долгие годы брака она осмелилась высказать мужу то, что держала в себе столько лет. — А ты не смей мне указывать, женщина! Я тебя содержал все эти годы! И нахлебницу эту, которая даже поступить не может на бюджет! Только пусть попробует провалить экзамены! Уверен, эта девчонка — не моя дочь! Я не дам ни копейки на платное и не буду ее содержать до следующего года! Пойдет работать тут же! Хоть дворником, хоть на дорогу стоять, дальнобойщиков обслуживать! Хоть кем, мне плевать! — Да что ты такое говоришь? — Елена ахнула. Она была поражена словами мужа. Подумав, Елена хотела взять кредит на обучение дочери, но Татьяна отговорила маму. — Я попробую сдать. Если не выйдет, значит, не судьба. Поступлю на будущий год. Несмотря на волнение матери, едва оправившись после операции, Татьяна пошла на экзамен. Но чуда не случилось. Стресс, слабость, болезнь... все это ослабило Таню, и она провалила важный экзамен. Когда Иван узнал, что Татьяна не сдала, его лицо исказилось от ярости: — У меня не могло родиться такой бестолковой девицы! Нагуляла девку, признавайся! Танька не моя дочь! — Перестань кричать, Ваня! В том, что девочка провалила экзамен, твоя вина! Ты не дал денег на лечение и операцию, ты не дал денег на репетитора! Ты не поддержал нашу дочь ничем, а теперь несешь ересь! — взорвалась Елена. — Не дал и не жалею. Пусть идёт мыть полы, как твоя мать. Зря я на тебе женился. Генофонд мой испортила. Знал бы, что так будет, заставил бы избавиться от ребёнка! И вообще, завтра же сделаем тест ДНК, — процедил он, с ненавистью глядя на жену. И все же тест сделать не удалось. Таня и Елена собрали вещи и ушли. К бабушке. Той самой «поломойке», которая вырастила хороших детей и всегда говорила: «За деньги не купишь честь и совесть». Через год Таня поступила в институт. Сама. На бюджет. Она готовилась ночами, корпела над учебниками, учила, и все удалось. Елена гордилась дочкой, а вот Иван даже не позвонил. Он не интересовался жизнью жены и дочери и никак им не помогал. Спустя 10 лет Они встретились случайно — в коридоре больницы, где Таня работала хирургом. Отец шёл мимо, не узнав её или не желая узнавать Татьяну. Она посмотрела ему в спину и почувствовала… облегчение и благодарность. За тот вечер, когда он говорил жестокие слова и она решила: «Я поступлю. Я стану лучшим хирургом в городе». Она больше не хотела доказывать отцу свою значимость. Это было не нужно. Её жизнь и достижения — говорили громче любых слов.

— Вы дали моим детям мясо?! — невестка вегетарианка пожалела о визите свекрови С тех пор как поездка Риты и Максима в деревню обернулась насмешками со стороны свёкров и попытками переделать невестку, супруги практически перестали с ними общаться. начало истории здесь Иногда Мария Юрьевна писала сыну сообщения в мессенджерах. Обычно это были короткие поздравления с праздниками или новости, связанные с родственниками: «Анька вышла замуж, а Олег уехал в столицу, решил денег заработать» «С праздником весны, сынок! Мир. Труд. Май» «С днём рождения, Максимка! Пусть у тебя всё будет хорошо!» Максим всегда отвечал матери, но его сообщения тоже были лаконичными: «Привет», «Пока», «С праздником», «Спасибо». О невестке Мария Юрьевна никогда ничего не спрашивала. Она всё ещё была обижена на Риту за то, что та буквально вынудила Максима уехать из деревни в разгар новогодних праздников. Свекровь считала, что она ничего такого не сделала, чтобы Маргарита так поступила с ней. — С кем ты там переписываешься? С мамой, что ли? — спрашивала Рита, когда супруг начинал что-то печатать в телефоне. — С ней, — отвечал Максим. — И что же она пишет? Надеюсь, она не собирается к нам в гости? Я её больше обслуживать не буду! — Не собирается. Родители и сами на нас обижены. До сих пор не поняли, почему мы тогда уехали… Максим до последнего старался сохранять нейтралитет, но в душе был на стороне жены. Он понимал, что Маргарита имеет полное право на свои убеждения и принципы, поэтому не мог допустить, чтобы его любимая женщина снова подверглась унижению со стороны его родителей. С тех пор прошёл год. За это время супруги ни разу не ездили в деревню, да и родители не приезжали к ним в город. Но однажды всё изменилось. — Максим, я беременна. У нас будет двойня! — после похода в больницу сообщила Маргарита. — Двойня?! Вот это да, кто бы мог подумать! — эта новость ошеломила мужчину, но тем не менее он был счастлив. — Я тоже не ожидала. Как думаешь, потянем? — забеспокоилась Рита. — Конечно, потянем. Не думай об этом, тебе сейчас нельзя нервничать. Двойня — это не шутки. Нужно беречь себя и думать о своём здоровье, — заботливо произнёс Максим. С этих пор супруги стали активно готовиться к новому этапу в своей жизни. Говорить о беременности родителям Максима они не стали. Рита решила, что свёкрам пока незачем об этом знать. — Если твоя мать узнает, она меня в покое не оставит. Ещё и приехать надумает, а у меня сейчас даже на себя сил не хватает. — Не переживай, я ничего им не скажу. Узнают обо всём прямо перед родами. Всю беременность Максим поддерживал жену как мог. Он всячески помогал ей справляться с недомоганием и окружал заботой. За несколько недель до родов жены мужчина позвонил матери и рассказал о положении супруги. — Беременна?! Двойней?! Ой, поздравляю, Максимка! Давно пора! А какой срок? К концу года родит? — поинтересовалась Мария Юрьевна. — Нет, должна в этом месяце или в начале следующего. — Как это? Ритулька что, давно беременна? А почему вы нам только сейчас об этом рассказываете? — обиженно спросила женщина. — Сглазить боялись. Да и случиться могло всё что угодно. Двойня всё-таки… Когда Рита родила мальчика и девочку, Мария Юрьевна переступила через свою гордость, и лично позвонила невестке. Она решила забыть обо всех обидах, ведь теперь у неё появились внуки! Сразу двое! Во время телефонного разговора свекровь была сдержанна и вежлива: — Ритулька, поздравляю тебя с рождением сыночка и дочки! Как ты себя чувствуешь? Как малыши? Маргарита, немного удивлённая звонком, ответила: — Спасибо. Всё хорошо, мы все в порядке. Дети здоровые, правда, спят всё время, но это нормально. — Ну, слава богу! А когда нам с Петром лучше приехать? Мы так хотим посмотреть на детишек! — оживилась свекровь. Услышав о возможном приезде свёкров, Рита не на шутку разволновалась, но виду подавать не стала. — Доктор сказал, что дети ещё слабые. Он рекомендовал пока воздержаться от сбора гостей. Пусть малыши сначала окрепнут, — мягко ответила она. — Понятно… — с сожалением протянула Мария Юрьевна. — Ну, когда можно будет приехать, ты только скажи, мы сразу соберёмся. А пока ты нам фотографии и видео с малышами высылай. Так хочется посмотреть на них! Рита испытывала двоякие чувства. С одной стороны, она была рада, что свекровь сделала первый шаг и проявила интерес к внукам. Своих родителей у Маргариты не было, и она искренне считала, что у детей обязательно должны быть бабушка и дедушка. С другой стороны, женщина опасалась повторения прошлой ситуации, когда свёкры смеялись над особенностями её организма и неуважительно относились к её принципам. Максим же по-прежнему старался сохранять нейтралитет. Он не был против приезда родителей, но считал, что сейчас, сразу после родов, это не лучшая идея. — Давай позовём их, когда детям исполнится хотя бы полгода? — предложил он. — Тогда тебе точно понадобится помощь. Это сейчас малыши только едят и спят, а потом за ними глаз да глаз нужен будет. — Согласна. Позовём позже, — кивнула Рита. По мере роста детей Маргарите становилось всё сложнее. Когда малыши начали предпринимать первые попытки ползать, мать только и успевала следить за ними, чтобы они никуда не залезли и ничего не стянули. — Ой, я так устала за целый день! Будто не с двумя детьми сижу, а с целой группой детского сада! — жаловалась Рита мужу, когда тот возвращался домой с работы. — Понимаю тебя, дорогая. Если бы я мог находиться рядом, то обязательно сделал бы это. Но, увы, деньги сами себя не заработают. — Не заработают, — словно эхо повторила Рита. — Слушай, а если мы маму позовём? Сейчас зима, работы в огороде нет. Она с удовольствием приедет! Помнишь, мы договаривались, что пригласим родителей, когда малышам исполнится полгода? Им уже восьмой месяц… — напомнил Максим. — Даже не знаю. Думаешь, это хорошая идея? Вдруг твоя мать снова станет поучать меня? Не хотелось бы опять скандалить. — Не станет! Она уже научена горьким опытом… Максим видел, как жене тяжело было справляться с двойней, пока он работал с утра до вечера. При этом он боялся давить на неё. Мужчина понимал, что доверие нужно заслужить, а прошлые обиды так просто не забываются. — Ладно, давай попробуем, — наконец решилась женщина. — Звони матери, пусть приезжает. Может, она вообще сбежит уже на следующий день, когда увидит, насколько наши дети активны. Когда Максим позвонил маме и пригласил её в гости, Мария Юрьевна чуть не заплакала от счастья. — Ой, сынок, конечно, я приеду! Сегодня же съезжу на вокзал и куплю билет. Правда, отец со мной вряд ли поедет — мы тут поросят взяли, кто за ними присматривать будет? Уже спустя четыре дня Мария Юрьевна стояла на пороге квартиры сына и невестки. — Где они? Где мои карапузы? Дайте мне их обнять! Увидев внуков, бабушка даже прослезилась — настолько она была рада их впервые увидеть. — Какие они уже большие! Очень красивые дети! — восхищаясь, говорила Мария Юрьевна. Несмотря на свою настороженность, вскоре Рита поняла, что помощь свекрови пришлась как нельзя кстати. Пока бабушка сидела с внуками, молодая мама, наконец, смогла заняться собственным здоровьем. Маргарита записалась к врачу и стала проходить плановое обследование. Перед каждым своим уходом невестка тщательно инструктировала свекровь: — Здесь сцеженное молоко, его нужно согреть и дать детям в десять часов. А здесь прикорм из брокколи и овощное рагу. Их дайте чуть позже, но понемногу. Мария Юрьевна кивала и делала всё так, как говорила Рита. Но однажды, когда Маргарита вернулась из больницы, она заметила нечто странное. Баночки с прикормом для детей оставались в холодильнике нетронутыми, а на столе стояла тарелка с каким-то незнакомым блюдом. — Марья Юрьевна, что это? — удивлённо спросила невестка, выйдя в гостиную к свекрови. Та только что уложила детей и присела отдохнуть перед телевизором. Увидев обеспокоенность Риты, Мария Юрьевна смущённо улыбнулась: — Да я тут подумала… Что ты детям только овощи даёшь? Им ведь и белок нужен. Я отварила грудку индейки и взбила её блендером. Ой, видела бы ты, как малыши уплетали эту вкуснятину! Когда свекровь сказала об этом, брови невестки сразу поползли вверх. — Вы дали моим детям мясо?! — возмущённо воскликнула она. — Ну да… А что такого? Почему бы и нет? Им уже восемь месяцев, в этом возрасте детям уже дают мясные продукты, — растерянно произнесла Мария Юрьевна. — Кому-то, может, и дают! Но не моим детям! Они не едят мяса! — ещё громче крикнула невестка. — Как это не едят? Ещё как едят! Я же сказала, что они уплетали индейку за обе щёки, — сказав это, свекровь на секунду прервалась, пытаясь понять, почему невестка была так возмущена её поступком, но потом её осенило. — То есть ты хочешь сказать, что ты принципиально не даёшь детям мясо? Ты и из них делаешь вегетарианцев?! — Они не вегетарианцы! — твёрдо ответила Рита. — Я не даю им мясо, потому что забочусь не только об их физическом здоровье, но и о душевном состоянии. Как они себя будут чувствовать, когда вырастут и узнают, что я заставляла их есть трупы животных? Свекровь опешила от такого ответа. — Может, ты потом ещё и молоко с яйцами им давать не будешь? И рыбу?! — воскликнула она. — Может, и не буду. Это уже не ваше дело! — фыркнула Рита. — Я не позволю издеваться над внуками! Сама с ума сходишь — то сходи в одиночку, но делать из малышей вегетарианцев я не позволю! — заявила Мария Юрьевна. — Вашего мнения я не спрашивала! Так и знала, что не стоит приглашать вас в гости! Думала, вы поняли, что нельзя осуждать чужие принципы, но до вас до сих пор ничего не дошло! — Это не принципы! Это глупость! Дети растут с бешеной скоростью. Им нужно питаться разнообразно, а не только брокколи и морковкой. Ты что, угробить их решила? — Всё, больше ни слова! Собирайте вещи! Сейчас приедет Максим, он отвезёт вас на вокзал. Поиграли в бабушку, и хватит! Когда мужчина вернулся с работы, к нему одновременно кинулись и жена, и мама. Они наперебой стали обвинять друг друга: — Максим, ты только послушай, что твоя мать учудила! Она накормила детей индейкой, несмотря на мои запреты! — Сынок, твоя жена совсем с катушек слетела! Хочет из детей вегетарианцев сделать! Нельзя так над малышами издеваться! Максим растерянно переводил взгляд с одной женщины на другую. Он не знал, как разрешить этот конфликт, но отчётливо понимал, что дальнейшее пребывание матери в их квартире было невозможным. — Хватит! Прекратите этот балаган! — воскликнул он. — Мама, опять ты со своими советами? В прошлый раз пыталась переделать Риту, и теперь продолжаешь то же самое? — Сынок, но это же дети… — Вот именно! Это наши дети, и мы сами знаем, как им лучше! Давай собирай вещи, я отвезу тебя на вокзал. Мария Юрьевна ещё долго пыталась убедить сына и невестку не заниматься ерундой, и нормально кормить внуков, но дети и слушать её не хотели. В конце концов, женщина собрала свои вещи, и сын отвёз её на вокзал. Рита молча наблюдала за этим, стараясь держать себя в руках ради спокойствия малышей, но внутри неё всё кипело. Она глубоко сожалела о том, что доверила двойняшек свекрови, которая насильно накормила их мясом. С тех пор родители и дети снова перестали общаться. Мария Юрьевна даже не отправляла поздравления сыну на праздники. Лишь изредка она писала ему, умоляя прислать фотографии и видео с внуками. Максим иногда делал это, хотя Рита была категорически против. Глядя на снимки малышей, у Марии Юрьевны разрывалось сердце — ей было их так жалко. Она никогда не предполагала, что необычные убеждения невестки впоследствии повлияют и на её внуков. Но женщина хранила молчание, понимая, что достучаться до супругов невозможно. В душе Марии Юрьевны жила слабая надежда, что однажды Рита изменит свои взгляды, и их отношения наладятся. В будущем бабушка мечтала вновь увидеть внуков, обнять их и убедиться, что с ними всё в порядке. Но пока единственным утешением для неё оставались застывшие кадры на фотографиях, где её любимые внучата весело и беззаботно улыбались.

— Мы с дедом на твою свадьбу не придем, — заявила бабушка, получив приглашение от внучки. — Так, я не поняла, что это такое?! Варя, иди сюда! Быстро! — голос Евдокии Игоревны всегда был недовольным, но сейчас он буквально звенел от возмущения. — Чего, бабуль? — Варвара мгновенно узнала строгий тон бабушки. Она поняла, к чему идёт дело, и с большой неохотой ответила. — Что это такое?! Я тебя спрашиваю! Что. Это. Такое?! — Евдокия Игоревна находилась на кухне, в то время как Варя сидела в гостиной. Чтобы внушить страх внучке и заставить её подчиниться, женщина грозно чеканила каждое слово. Когда Варя, наконец, решилась и вышла к бабушке, она увидела не просто недовольную, а разъярённую женщину. Раскрасневшаяся Евдокия Игоревна стояла посреди кухни и демонстративно трясла ведром для мусора. Такой настрой не предвещал ничего хорошего. — Нужно выбросить? — опустив глаза, спросила девочка, хотя прекрасно понимала, что дело не в мусоре. — Нет, не нужно! Подойди ближе! — женщина поманила внучку рукой. Когда та приблизилась, Евдокия Игоревна сунула ей ведро под нос. — Ой, фу, бабуль, ну ты чего? Воняет же! — возмутилась Варя, поморщившись и отступив к двери. — Стой! Куда пошла? Объясни, почему из этого ведра постоянно воняет?! — Не знаю. Может, потому, что давно мусор не выносили? — предположила Варвара. — Нет, не поэтому! Из ведра воняет потому, что ты выбрасываешь туда остатки пищи! — сказав это, Евдокия Игоревна бросила на внучку такой злобный взгляд, что той стало плохо. Варвара ничего не ответила бабушке. Она понимала, что отрицать очевидное бесполезно. Как бы старательно она ни прятала остатки еды в ведре, Евдокия Игоревна всё равно их находила. — Что я тебе говорила насчёт этого?! — Что еду нельзя выбрасывать… — едва слышно пропищала Варя. — А ты что делаешь? — Бабуль, там было совсем немного… Пара ложек… Я наелась, и в меня больше не лезло. Поэтому я и… — начала оправдываться Варя, но бабушка грубо её перебила. — Мы что, с дедом миллионеры, чтобы ты так бездумно выбрасывала обед?! Ты хоть представляешь, сколько денег уходит на все эти продукты? — Представляю… — Не лги, ничего ты не представляешь! Если бы представляла, не поступала бы так! Когда я была маленькой, мы по несколько дней сидели голодными! Ценили каждую крошку хлеба, берегли еду! А ты… а ты просто с жиру бесишься! — Нет, не бешусь. Я же сказала, что мне больше не хотелось… — Всё равно надо было доесть! Хоть и не хотелось! — ударив кулаком по столу, крикнула Евдокия Игоревна. От этого звука Варя вздрогнула. — Прости, бабуль… — Нет, одним «прости» ты не отделаешься! Хватит с меня! Не понимаешь слов — будем наказывать делом. Сегодня на кухню больше не заходи! И завтра тоже! Вот поголодаешь пару дней, потом поймёшь, что нельзя выбрасывать пищу! — сказала женщина, погрозив пальцем. Такие скандалы в доме Евдокии Игоревны случались нередко. Варя жила с бабушкой и дедушкой с восьмилетнего возраста — её родители разбились в аварии, и родственники оформили над ней опеку. С этого момента жизнь Варвары превратилась в череду строгих правил и жёстких ограничений. Бабушка и дедушка, прошедшие через суровые испытания в детстве, пытались привить внучке те ценности, которые когда-то помогли им выжить. Они выросли в бедности, знали, что такое голод и холод, и эти воспоминания навсегда оставили след в их душах. Несмотря на то что пенсия Евдокии Игоревны и Ивана Петровича была вполне достойной, привычка экономить на всём у них сохранилась. Старые обои, лампочка вместо люстры, потрёпанная мебель, изношенные вещи — всё это было частью их быта. Они не видели смысла в обновлении квартиры, считая это пустой тратой денег. Главное, чтобы было тепло, чисто и всегда имелись продукты в холодильнике. Варя никак не могла привыкнуть к такому укладу жизни. Ей было уже четырнадцать, и она часто ходила в гости к подругам. Девочка видела, как живут другие, и не понимала, почему им нельзя жить так же. В домах её друзей были современные кухни, просторные комнаты, новая мебель, модные вещи, а у неё — старая и обшарпанная квартира, где каждый предмет напоминал о трудном детстве дедули и бабули. «Посуду из-под маринадов не выбрасывать! Здесь недалеко принимают стеклотару, накоплю — буду сдавать», — нередко говорил Иван Петрович. Он собирал не только всякие стекляшки, но и металлические отходы: крышки, консервные и алюминиевые банки. За ними дед часто ходил на ближайшую помойку. Глядя на это, Варя чувствовала себя неловко. Все её одноклассники знали, какими бережливыми были её родственники. В школе они часто шептались об этом, и девочке было стыдно за такую «экономию».© Стелла Кьярри Когда в классе объявили конкурс макулатуры, Варвара была уверена, что займёт первое место. У её деда хранились целые залежи старых газет и картона. Всё это аккуратно складывалось в специальные мешки и коробки, которые занимали добрую половину балкона. Но когда внучка попросила его отдать ей небольшую часть макулатуры для классного конкурса, Иван Петрович возмутился: — Ещё чего! Я сам отнесу её и выручу деньги! — Сколько? Двести рублей? Ты больше на проезд потратишь, — горько усмехнулась девочка. — Копейка рубль бережёт! А до пункта приёма вторсырья я на велосипеде доеду! — гордо ответил дедушка. Варя не понимала такого рвения к заработку трёх копеек. Иногда ей казалось, что бабушка с дедушкой живут в каком-то другом времени, где нельзя позволить себе даже маленькую прихоть. Когда она просила новые джинсы или модную кофту, Евдокия Игоревна только качала головой: — А что, старые уже не подходят? Ты вроде ещё не так выросла. Да, эти джинсы коротковаты, но сейчас так даже модно. Новую одежду купим, когда эта совсем износится или сходиться не будет. В школе Варя чувствовала себя белой вороной. Подружки обсуждали новые гаджеты, походы в кино, брендовые вещи, а ей приходилось отмалчиваться и придумывать отговорки, чтобы не идти с ними в кафе или на просмотр фильма. Правда, однажды она не выдержала и всё-таки попросила у бабушки деньги. — Зачем тебе? — буркнула в ответ Евдокия Игоревна. — Хочу сходить в кино с подругами. Там новый фильм вышел, говорят, он классный! — А телевизор нам на что? Смотри дома! Вот ещё, будешь на это деньги тратить! Варе нельзя было ходить не только в кино. Бабуля запрещала ей покупать сладости в магазинах, есть в столовой или буфете, пользоваться мобильной связью дольше установленного лимита, покупать новые школьные принадлежности, пока старые не приходили в полную негодность, тратить деньги на кружки и секции, а также ходить на дни рождения подружек, ведь для этого нужно было покупать подарки. Евдокия Игоревна запрещала внучке даже пользоваться феном в целях экономии электроэнергии. Она не разрешала ей долго принимать ванну, потому что, по её словам, вода стоила слишком дорого. А если Варя забывала выключать свет в комнате после своего ухода, то разъярённая женщина демонстративно выкручивала лампочку в качестве наказания: — Сколько раз тебе повторять: электричество не бесплатное! Каждый ватт на счету! Вот посидишь в темноте несколько дней, поймёшь, что так нельзя делать! Варвара часто сидела без еды и электричества. В такие дни она осознавала, что, так или иначе, ей всё равно придётся играть по правилам деда и бабули. Ведь их невозможно было перевоспитать или переубедить. Экономность и бережливость были для них не просто привычкой — это был образ жизни, выстраданный годами лишений и трудностей. Все те годы, что Варя жила без родителей, она мечтала поскорее стать взрослой и зарабатывать самостоятельно. Девочка спала и видела, как будет распоряжаться собственными деньгами, покупать себе то, что хочет, и жить так, как мечтает. В шестнадцать лет, после окончания девятого класса, Варвара сделала первый шаг к своей независимости. Она устроилась на работу в супермаркет. Бабушка с дедушкой не были против трудоустройства внучки в столь раннем возрасте. Наоборот, они говорили, что лучше работать и получать деньги, чем «просиживать штаны», получая образование. — Мы же как-то прожили без институтов и техникумов, и ты проживёшь, — провожая на работу внучку, твердили они. Однако Варя не хотела всю жизнь выкладывать товар на полки или мыть полы в торговом зале. Она мечтала, что однажды обязательно получит профессию и устроится в хорошую фирму. Работа в шестнадцать лет давалась девушке нелегко, но она трудилась усердно. После совершеннолетия Варя стала зарабатывать чуть больше. Теперь ей можно было задерживаться на работе и брать дополнительные смены. Постепенно у Вари стали накапливаться деньги. Если раньше она мечтала покупать себе всё, что захочет, то теперь думала иначе. Варя не тратила зарплату впустую, потому что копила на образование. Когда у Варвары накопилась достаточная сумма, она поступила в техникум, на специальность лаборанта. Параллельно с учёбой девушка продолжала работать и шаг за шагом вырывалась из того нищенского образа жизни, к которому её пытались приучить дед и бабуля. В техникуме Варя встретила молодого человека. Вместе они стали строить планы, а спустя время сняли квартиру. Этот момент стал переломным в жизни девушки. Переезд от бабушки и дедушки означал не просто смену места жительства — это была её первая настоящая победа над обстоятельствами и доказательство того, что она способна создать для себя другую жизнь. Спустя год Варя вышла замуж за сожителя. Когда Варвара прислала приглашение на скромную свадьбу в ответ получила отказ. — Ты видно, внучка, не в себе, раз тратишь деньги на рестораны! — Мой жених копил на свадьбу, бабуль! Мы собираем только самых близких, это не ресторан, а кафе! Я так мечтала надеть белое платье... — чуть не плакала Варя. — Мечты! Лучше бы о чем-то стоящем мечтала! Нет, мы на твою свадьбу не придем с дедом, и тебе не советуем связывать жизнь с таким несерьезным мужчиной, который вместо накоплений, пускает на ветер деньги! — голос бабушки был очень недовольным. А Варя в очередной раз поняла, что ее родные люди никогда и ни в чем ее не поддержат. На свадьбу бабушка и дед не прислали даже открытки, да и поздравлять на словах молодоженов не захотели. Спустя время молодые супруги смогли вместе накопить на первоначальный взнос для ипотеки. Собственная квартира стала для них символом новой, самостоятельной жизни. Несмотря на то что отношения с Евдокией Игоревной и Иваном Петровичем у Варвары оставались напряжёнными, она продолжала общаться с ними. Варя хоть и обижалась, но понимала, что их чрезмерная бережливость — это следствие тяжёлого детства, глубокая психологическая травма. Уже во взрослом возрасте Варя не раз пыталась объяснить им, что жизнь может быть другой и иногда можно позволять себе маленькие радости, но все её попытки были тщетны. Пенсионеры жили по своим правилам, которые казались им единственно верными. Они так сильно экономили, что, даже когда болели, отказывались покупать лекарства и не принимали помощь от внучки. Эта экономность сыграла трагическую роль в их жизни. Престарелые люди, отказывая себе во всём, не смогли обмануть слабый и больной организм. Сначала не стало бабушки, а вскоре ушёл и дедушка. После похорон Варя пришла в их квартиру, чтобы навести там порядок и подготовить её к сдаче в аренду. И там, в тайнике, она обнаружила сбережения, накопленные за долгие годы. Несколько толстых пачек денег лежали под матрасом просто так, хотя могли бы сделать жизнь их владельцев намного комфортнее и счастливее. При виде внушительной суммы Варя расплакалась. Она понимала, что у дедушки и бабушки всегда была возможность жить достойно, путешествовать, получать необходимое лечение, но они так и не смогли преодолеть свою психологическую травму. Это открытие навсегда изменило отношение Варвары к жизни. Она твёрдо решила, что никогда не позволит страхам и предубеждениям управлять ею. Женщина на собственном опыте поняла, что жизнь нужно ценить здесь и сейчас, ведь завтра может не наступить, а на небесах деньги уже не понадобятся. Найденные сбережения Варвара решила вложить в будущее своей семьи. Когда у неё родились дети, она никогда ни в чём им не отказывала, хотя и учила не быть расточительными. Варя знала, каково это — жить в постоянном ограничении, и пообещала себе не повторять ошибок своих бабушки и дедушки.

– Какие у тебя увлечения? Только и делаешь, что в телефоне сидишь! – возмутилась бабушка Тамара терпеть не могла ездить к бабушке и дедушке. В её представлении это было самым скучным занятием: всегда одно и то же. Деревенский дом, телевизор, орущий с утра до вечера про какие‑то «важные события в регионе», и бесконечное: «Тамарочка, помоги с тестом для пирога», «Прибери в комнате», «Посмотри, как правильно картошку чистить — учись!» А девочке-подростку хотелось совсем другого. Дома она листала ленту соцсетей, смотрела молодёжные сериалы, делала селфи в разных фильтрах, экспериментировала с нейросетями — генерировала картинки по своим описаниям, просила искусственный интеллект написать стихи в момент первой влюбленности. В школе они с подружками обсуждали новые тренды: кто какую аватарку сделал, какие стикеры в мессенджерах самые крутые, какие нейросети лучше рисуют аниме и какие мальчишки зануды... Совсем не любят поэзию и романтику. И тут... Длинные школьные каникулы, которые она рассчитывала провести с родителями и друзьями. Дома. Вот только у папы на работе внезапно произошла авария, и его вызвали на дежурство. Мама у Тамары была доктором, и ей тоже пришлось выйти на смену, как назло! — Доченька, собирай вещи, поедешь к бабушке с дедом на пару дней. — Слова мамы прозвучали как гром среди ясного неба. — А как же каток? Мы же договорились! — Успеется. Мне завтра на работу, папа тоже работает. Одной тебе дома сидеть не надо, мало ли чего? А у бабушки свежий воздух, пирожки... Эх... И почему мне не 12 лет? — Мама вздохнула так тяжко, что Тамара даже хотела покрутить пальцем у виска, мол, мама совсем ку-ку. Вот если бы Тамаре было не 12 лет, то ей уж точно бы не пришлось ехать в эту... Глухомань! Тем не менее Тамаре пришлось собрать вещи, и уже через четыре часа она топтала снег перед калиткой бабушкиного дома. Она надеялась, что просто уйдет в свою комнату и будет смотреть забавные видео на телефоне, но прошмыгнуть незамеченной не удалось. — Тамара! Внученька! Заходи, у меня обед готов, — бабушка заметила девочку из окна кухни и поманила в дом. — Ну вот, опять новости! — вздохнула Тамара, едва переступив порог. На экране кухонного телевизора, который помнил времена, когда Тамары и в помине не было, мелькали заголовки: «Развитие цифровой инфраструктуры в регионах», «Новые сервисы для жителей малых городов», «Искусственный интеллект в образовании». Покормив внучку обедом, бабушка, уютно устроившись в кресле, комментировала: — Смотри, Тамарочка, опять про технологии говорят. Всё меняется, а мы и не замечаем. Тамара плюхнулась на диван, достала телефон. Интернет, как всегда, еле тянул — в этом районе сеть ловила через раз. Она попыталась загрузить любимый сериал, но видео зависло на первой же минуте. — Опять не работает! — расстроилась девочка. — А ты отложи свой гаджет, — мягко предложила бабушка. — Давай лучше пирог к ужину сделаем. Я как раз тесто замесила. Помоги-ка мне с вишней. Надо косточки вынуть. Тамара вздохнула. Опять эти пироги… Опять эти косточки. Да лучше б всю вишню птицы слопали летом! Вечером с работы вернулся дед и организовал «поход» на лыжах. Тамара ненавидела лыжи. Но это лучше, чем чистить снег во дворе дома. — Я спать. Сделайте телевизор потише! — буркнула она, вернувшись домой и снова отметив, что бабушке никак не надоедают новости по телевизору. «Она, наверное, могла быть обозревателем», — хмыкнула Тамара и потоптала в свою комнату, чтобы надеть наушники и наконец-то уснуть. — «Надо продержаться еще денек, а вечером мама обещала забрать меня». День прошел в домашних хлопотах, бабушка учила, как правильно гладить рубашки. — Ну к чему мне это? — недовольно надулась Тамара. — Тебе все ни к чему! Вот скажи, какие у тебя увлечения? Только и делаешь, что в телефоне сидишь! — Да у вас тут даже в телефоне не посидеть! Интернет отсутствует! Я как на каторге! — огрызнулась Тамара. Бабушка лишь покачала головой, отметив, что у внучки наступил переходный возраст. Когда Тамара наконец-то отделалась от бабушкиных «хозяйственных» поручений, позвонила мама. — Доченька, на дороге сильный снегопад, я сегодня не приеду. Ты у бабушки с дедом еще денечек побудь, а завтра тебя папа заберет. — А если завтра тоже будет снегопад? Мне что, до весны тут торчать? — Ну почему до весны? Тебе в школу надо ходить. Так что завтра папа приедет. У него машина более надежная, чем у меня, так что не переживай. Домой вернешься в лучшем виде. Учитывая, что Тамара уже мысленно считала часы до приезда мамы, которая должна была забрать её вечером, эта новость очень расстроила девочку. Тамара без энтузиазма уселась за стол, чтобы съесть домашний йогурт, когда в новостях, которые 24 на 7 слушала бабушка, начался сюжет, к которому она невольно прислушалась: «В российских школах запускают проект по внедрению искусственного интеллекта в учебный процесс. Для педагогов в системе «Госпромпт» предусмотрен отдельный набор типовых решений — это десять наиболее востребованных шаблонов, адаптированных под повседневные задачи школы. Они помогают быстро подготовить характеристику на обучающегося, разработать сценарий классного часа или родительского собрания, составить календарно-тематический план воспитательной деятельности, а также создать проверочные материалы и учебное расписание. Первые апробации прошли в нескольких регионах, среди которых Татарстан, и уже есть первые положительные результаты: дети быстрее усваивают материал, а учителя экономят время на рутинных задачах». — Искусственный интеллект? В школе? — переспросила Тамара, поворачивая голову в сторону телевизора. — Я думала, что он используется только в моих приложениях для телефона… Бабушка удивлённо посмотрела на неё: — Ты что, разбираешься в этом? — Конечно! — оживилась Тамара. — Я в телефоне кучу нейросетей пробовала: одна рисует картинки, другая пишет тексты, третья даже музыку сочиняет! — Ого! Как интересно. Покажи, что там у тебя за нейросети… Тамара показала бабуле свои эксперименты, а диктор тем временем рассказал о том, как искусственный интеллект развивается в разных направлениях жизни. «В Прикамье завершили масштабное расширение мобильной сети: доступ к интернету получили жители 99 населённых пунктов. Благодаря этому около 20 000 человек в отдалённых районах теперь могут пользоваться стабильной и качественной сотовой связью», — вещали с экрана. — Может, и до нас дойдут… — пробормотала бабушка, глядя на внучку. — Будет тебе интернет для твоих «нейросетей». Я, кстати, недавно читала, что этот интеллект искусственный, уже и за врачей скоро будет работать. — Ну уж прям работать за них он не будет, — рассмеялся дедушка. — Ничего тут смешного нет, в Новосибирской области уже скоро будут внедрять «Цифрового помощника врача «Доктор Пирогов», — прочитала бабушка заголовок в газете. — А я знаю эту разработку. У нас в институте про нее говорят, — кивнул дедушка. — Это новые разработки ИИ НГУ. Будет врачам помощь от искусственного интеллекта.© Стелла Кьярри — Значит, он еще и в других сферах жизни применяется… — пробормотала Тамара. Она даже подумать не могла, что в исследовательских институтах активно внедряют и разрабатывают программы не только для развлечений, но и для жизни и здоровья людей. — Еще как применяется! Вон, гляди! — дед указал на телевизор, где продолжались региональные новости. — Сибирские разработчики представили инновационную нейросеть, способную выявлять дефекты металлических поверхностей. Система анализирует снимки, сделанные обычной фотокамерой, и автоматически обнаруживает различные повреждения: трещины, вмятины и участки коррозии на стальных конструкциях. — Ого… — округлила глаза Тамара. — Вот тебе и ого! Наука! А ты говоришь — новости скучные! Тамара промолчала, не зная, что сказать. Скучный вечер и ожидание мамы превратился в интересный разговор с бабушкой и дедом. Оказывается, они не такие уж «древние», как она могла предположить. Дедушка у Тамары все еще иногда читал лекции в исследовательском институте, хотя уже поговаривал о пенсии. — Я, если честно, даже не думала, что все так серьезно… Мне искусственный интеллект нравится, я с ним иногда советуюсь… Даже по урокам, — наконец, призналась Тамара. — Так ты, значит, в теме? А знаешь, что у нас в исследовательском институте как раз открыли курсы для школьников? Там вроде как обучают основам работы с ИИ. Хочешь попробовать? — Серьёзно?! А что там делают? Дедушка улыбнулся: — Ну, например, учат создавать простых чат‑ботов, работать с данными, понимать, как ИИ принимает решения. Это же не просто магия — за всем стоят алгоритмы, математика, логика. — Я математику не очень люблю, но учитель меня хвалит… — ответила Тамара. — В деда пошла, внучка,— улыбнулась бабушка. — Ой, булочки с корицей! Я и забыла! А вот Тамара забыла про скуку. Она вытаскивала из галереи свои эксперименты с нейросетями: вот кошка в стиле Ван Гога, вот фантастический город, который она описала в трёх предложениях, вот стих про космос, написанный ИИ. — Вот это да! — восхищалась бабушка, вынимая из духовки румяные булки и поглядывая на картинки, сделанные внучкой совместно с ИИ. — А я и не знала, что ты такое умеешь. — А ещё я хочу сама научиться делать такие программы! — призналась Тамара. — Но думала, это только для взрослых доступно. — Ничего подобного, — сказал дедушка. — Сейчас как раз время, когда технологии становятся доступнее. В школах уже вводят уроки по программированию, а в вузах есть целые направления по ИИ. В общем, я договорюсь. Они долго обсуждали, как ИИ меняет мир: помогает врачам ставить диагнозы; создаёт новые материалы в промышленности; даже участвует в искусстве — пишет картины, сочиняет музыку; а в образовании делает учёбу интереснее и удобнее. — Знаешь, я тоже хочу разобраться. Покажи мне, как ты эти картинки делаешь. А то всё новости смотрю, а сама в технологиях — как в лесу. Тамара засмеялась и открыла приложение. Она объясняла, как составлять запросы, выбирать стили, редактировать результаты. Бабушка внимательно слушала, пробовала сама, удивлялась, когда получалось что‑то красивое. Когда за окном уже совсем стемнело, а булочки с корицей были съедены, Тамара вдруг поняла, что не хочет уезжать. — Дедуль, а можно я на твои курсы запишусь? — спросила она. — Конечно, — кивнул он. — Завтра же позвоню координатору. А бабушка добавила: — А пенсионеров берут? А то я все в телевизоре, да в хозяйстве… Тамара улыбнулась и подумала: «Оказывается, бабушки с дедушками могут быть интересными. И новости — тоже». Теперь она не считала часы до отъезда, болтая с бабушкой и дедом обо всем на свете и строя планы на будущее.

— Ты удобно устроился, ты не муж, ты — сосед по коммуналке, который иногда приходит поесть и поспать Десять лет брака — это как тропинка, протоптанная в лесу. Ты идёшь и уже не замечаешь по сторонам старые деревья, ведь они всегда здесь стояли. Ты просто шагаешь по земле уверенно, чувствуя твёрдую надёжную почву под ногами, и думаешь, что так будет всегда. Так и Леся перестала замечать Илью. Он просто превратился в незаметную часть пейзажа: надёжный, предсказуемый, немного скучный. Как пуфик в прихожей: удобный, незаменимый, но вышедший из моды. И ей это нравилось, пока подруги и мать не стали каждый раз намекать, что такая женщина, как она, достойна совсем другого мужа. — Леська, ну что это за мужик твой Илюша? Придёт с работы, поест и на боковую, как тюлень. Ни сходить с ним никуда, ни повеселиться, — пеняли ей подруги. — Ты посмотри, сколько вокруг интересных мужчин! Да тебя с лапками оторвут, ещё и драться за тебя будут. Вот за тебя дрались когда-нибудь мужики? Леся такого вспомнить не могла. Да и до замужества она не была избалована вниманием мужской половины человечества, пока не появился Илья. Он как-то сразу взял её в оборот, что Леся даже оглянуться не успела, как стояла в свадебном платье и фате и просовывала свой палец в колечко. Несмотря на такой поворот, семейная жизнь Ильи и Леси была гладкой, если можно так сказать. У них не было серьёзных ссор и разногласий, все бытовые и финансовые вопросы они решали сообща, каждый раз приходя к консенсусу. — Илюш, раз у нас отпуск совпадает, может, съездим куда-нибудь вместе? — предлагала жена. — Хорошо, только давай, где поменьше народу — что-то я устал от общения. Хочется отдохнуть без суеты и лишних разговоров, — соглашался Илья, внося поправки. — Я, в принципе, не против. Но совсем без инфраструктуры как-то грустно будет, ты не находишь? Может, снимем домик где-нибудь на озёрах Карелии, но чтоб можно было и на велосипедах покататься, и в магазин прошвырнуться? Так, они строили свой досуг и прочие жизненные моменты. Но со временем Илья стал менее коммуникабельным. Ему не хотелось никуда ехать, хотелось просто отдохнуть дома, полежать на диване, посмотреть с женой сериал с чипсами и попкорном. Он слишком уставал на работе: зарабатывание денег на новую квартиру отнимало много сил и времени. Леся пыталась вытащить его хоть куда-нибудь, но он всячески уклонялся, находя тысячи причин. — Милая, последний заказчик выпил из меня всю кровь вместе с остальной жидкостью. Можно я поваляюсь на диванчике, как большая ленивая черепаха? А ты сходи куда-нибудь с подружками. Леся так и делала — уходила в гости к подругам или к маме и там жаловалась на своего «неподъёмного» мужа. — Дочь, а я тебе говорила, что он тебе не пара, — подливала масла в огонь мать. — Бери пример с меня: развелась с твоим папашей, тунеядцем и живу теперь припеваючи. Сама себе хозяйка. Никто не храпит под ухом, не разбрасывает носки по квартире, не сидит по часу в туалете. Подруги тоже нашёптывали Лесе: — Да он же тебя не ценит! Вот когда он последний раз тебе дарил цветы? А драгоценности? Вот видишь, ты даже вспомнить не можешь! Оглянись: сколько экземпляров вокруг. Только помани пальцем, да тебя на руках носить будут! Леся слушала их и, возвращаясь домой, глядя на своего привычного, такого простого, домашнего мужа, мирно читающего на диване, стала задумываться. «А ведь и правда, он со своей работой совсем меня не замечает. Я для него предмет интерьера», — думала она про себя, ставя чайник на плиту. — Леська, как там тёща? Жива-здорова? — крикнул ей из комнаты Илья, оторвавшись от чтения и удивившись, что она не зашла к нему в комнату, чтоб чмокнуть, как это было у них заведено. — Нормально, — буркнула Леся. Ей не хотелось сейчас разговаривать с ним. «Как там тёща?! Тебе не всё ли равно? Просто так ведь спросил! — начинала злиться Леся. — Сухарь. Робот несчастный! Хоть бы раз из-за меня подрался. Даже тому хаму из квартиры напротив не врезал за то, что тот обозвал меня коровой. И что с того, что тот извинился потом?» Она мысленно вернулась в тот день, когда припарковала свой маленький «Матиз» на минутку под балконом соседа, чтобы занести домой тяжёлые сумки. — Эй, корова бесхозная, убрала быстро отсюда свою консервную банку, пока без колёс не осталась! — выскочил на улицу сосед и орал с пеной у рта, доказывая, что это его парковочное место. Леся растерялась и попыталась сказать, что она на минутку и скоро уедет. — На металлолом уедет твоя колымага! — выпятив грудь, подходил хам к Лесе всё ближе и ближе. Неизвестно, чем бы это закончилось, но тут между ними вырос Илья, как Сивка-бурка. Он был на голову выше соседа и намного шире в плечах. — Ты сейчас извинишься перед моей женой или я не буду такой любезный и спокойный, — тихо сказал он соседу на ухо. Что-то в этом голосе и словах было такого, что тот съёжился, уменьшился в размерах и проблеял, выглянув из-за спины Ильи на Лесю: — Был неправ, прошу прощения. Больше такого не повторится. Можете стоять тут всю жизнь. Илья так же спокойно забрал тяжёлые сумки у жены в одну руку, её саму подхватил другой рукой и прошёл в подъезд мимо ошалевшего хама. А теперь Леся считала тот его поступок чем-то незначащим, раз он не начистил соседу физиономию. — Лесь, что с тобой? Ты вернулась сама не своя, — вернул жену из давних воспоминаний Илья. — Ничего, — отмахнулась она, — просто устала. — Так иди полежи, я тебе чай приготовлю, как ты любишь, — муж взял её за плечи и легонько подтолкнул в сторону комнаты. — Да не трогай ты меня, — дёрнула плечами Леся, сбрасывая его руки. Ей хотелось, чтоб он догадался, и, бросив всё, повёл её в ресторан, на танцы, куда угодно. Чтоб смотрел на неё с тем обожанием, какое она видит в глазах актёров мыльных сериалов, с тем самым огнём, о котором взахлёб рассказывают ей подруги. Леся не устала. Она начала верить в ту красивую сказку, которую ей рисовали все вокруг, а препятствием к ней стал казаться собственный муж с его дурацкой заботой, ведь вместо того, чтоб отвезти её в ресторан или кино, он предлагал ей уподобиться моржу или ламантину. Маленькая, искусственно взращённая обида дала первые ядовитые ростки. Кульминация наступила в субботу. Илья и Леся собирались прогуляться в выходной, может быть сходить в парк, покормить уток, зайти в кафе у пруда. Но Илье утром позвонил друг. — Лесёнок, прости, — Илья положил телефон после разговора, — сегодня не получится погулять: у Валерки трубу прорвало на даче, а у него там ни инструментов, ни, честно говоря, опыта. Просил помочь. Давай, завтра погуляем?! Леся не стала устраивать сцен, просто кивнула. Когда Илья уехал, она завалилась на кровать с телефоном и написала в чат с подружками: «У всех выходной, а мой опять работает! Поехал к другу трубы чинить». И тут началось: «А ты уверена, что к другу?» «Опять друг важнее тебя!» «Как всегда, друзья и работа — в приоритете!» «Ты там у него тень безвольная?» «Вот мой бывший всегда всё бросал ради меня!» Леся после этих сообщений чувствовала досаду и несправедливость. Она так рассчитывала на романтику, а для него какие-то трубы были важней. Добил её разговор с матерью. Та позвонила, как будто чувствовала, что дочь в расстроенных чувствах. — Ты чего такая унылая? — спросила она Лесю. — Илья уехал к Валере трубы менять. А мы собирались в парке погулять, — вздохнула дочь. — Вот ведь зятёк мне достался! — сердито сказала мамаша. — Никакой ответственности! Семья для него — пустой звук! А ты — пустое место, раз ему наплевать на тебя! Вон, у Розалии Ивановны зять жену на руках носит, на море каждое лето возит. А твой?! Тьфу! Она ещё некоторое время перемывала косточки Илье и с чувством исполненного долга отключилась. Илья вернулся домой весёлый и довольный: Валера предложил ему пожить у него на даче с Лесей. Он хотел уже порадовать жену, но, увидев её каменное лицо, удивился. — Ты чего такая? Что случилось? — Что случилось? Да ничего не случилось, разве только собственный муж променял меня на какого-то друга и его трубы! — прорвало её, как те самые трубы, только не водой, а нелепыми претензиями. — Мне надоело быть последней в твоём списке дел! Тебе наплевать на мои чувства, ты их просто обесцениваешь! — Погоди, это всего лишь прогулка, которую можно перенести, а человека реально заливало! Ты бы видела... — он хотел обрисовать ситуацию, но Леся не дала. — Всего лишь прогулка? А я всего лишь жена, которую можно отодвинуть в угоду чьим-то просьбам. Ты со мной только тогда, когда тебе больше ничего делать не надо! Я десять лет жду, когда ты начнёшь ценить наше время вдвоём, но нет! Ты удобно устроился, ты не муж, ты — сосед по коммуналке, который иногда приходит поесть и поспать. Илья смотрел на жену и понимал, что в ней говорят обиды, о которых он даже не подозревал, хотя раньше они могли обсуждать всё на свете. — Ты это серьёзно? — его недоумение было искренним. Распалённую чужими нашёптываниями, Лесю уже понесло, и она не могла остановиться. — Я больше не хочу быть тенью! Мне нужен человек, который будет ценить меня и мои желания. И тут он понял, что это не просто ссора, это приговор ему, раздутый из какого-то «дела о сорванной прогулке». И бороться с этим бесполезно. — Хорошо, как скажешь, — эти слова были первым шагом к разводу. Они развелись тихо. Так же тихо, как жили. Илья не стал делить купленное ими жильё, а ушёл к родителям. Первая эйфория от свободы скоро прошла. Леся быстро поняла, что рынок «интересных» мужчин оказался безжалостным. Кто-то искал молодость и красоту, кто-то разовые встречи, были и «вечные мальчики», искавшие замену маме. Все они смотрели на неё, как на товар, и никто из них не горел желанием создавать с ней семью. На свиданиях она ловила себя на мысли, что сравнивает их всех с Ильёй, и сравнения были не в их пользу. А он женился снова. И теперь её приговором стало одиночество.