Сатана
Ей было двенадцать, тринадцать - ему.
Им бы дружить всегда.
Но люди понять не могли: почему
Такая у них вражда?!
Он звал ее Бомбою и весной
Обстреливал снегом талым.
Она в ответ его Сатаной,
Скелетом и Зубоскалом.
Когда он стекло мячом разбивал,
Она его уличала.
А он ей на косы жуков сажал,
Совал ей лягушек и хохотал,
Когда она верещала.
Ей было пятнадцать, шестнадцать - ему,
Но он не менялся никак.
И все уже знали давно, почему
Он ей не сосед, а враг.
Он Бомбой ее по-прежнему звал,
Вгонял насмешками в дрожь.
И только снегом уже не швырял
И диких не корчил рож.
Выйдет порой из подъезда она,
Привычно глянет на крышу,
Где свист, где турманов кружит волна,
И даже сморщится:- У, Сатана!
Как я тебя ненавижу!
А если праздник приходит в дом,
Она нет-нет и шепнет за столом:
- Ах, как это славно, право, что он
К нам в гости не приглашен!
И мама, ставя на стол пироги,
Скажет дочке своей:
- Конечно! Ведь мы приглашаем друзей,
Зачем нам твои враги?!
Ей девятнадцать. Двадцать - ему.
Они студенты уже.
Но тот же холод на их этаже,
Недругам мир ни к чему.
Теперь он Бомбой ее не звал,
Не корчил, как в детстве, рожи,
А тетей Химией величал,
И тетей Колбою тоже.
Она же, гневом своим полна,
Привычкам не изменяла:
И так же сердилась:- У, Сатана! -
И так же его презирала.
Был вечер, и пахло в садах весной.
Дрожала звезда, мигая...
Шел паренек с девчонкой одной,
Домой ее провожая.
Он не был с ней даже знаком почти,
Просто шумел карнавал,
Просто было им по пути,
Девчонка боялась домой идти,
И он ее провожал.
Потом, когда в полночь взошла луна,
Свистя, возвращался назад.
И вдруг возле дома:- Стой, Сатана!
Стой, тебе говорят!
Все ясно, все ясно! Так вот ты какой?
Значит, встречаешься с ней?!
С какой-то фитюлькой, пустой, дрянной!
Не смей! Ты слышишь? Не смей!
Даже не спрашивай почему! -
Сердито шагнула ближе
И вдруг, заплакав, прижалась к нему:
- Мой! Не отдам, не отдам никому!
Как я тебя ненавижу!
Эдуард Асадов
Комментарии 63
А второй пуская дым в усы, наблюдал, как от волненья бурый парень со спортиною фигурой, стал спеша отстёгивать часы. И довольный видимо успехам , рыжеусый хмыкнул " эй коза, " что надулась и берет со смехом натянул девчонки на глаза. Дальше было всё как взрыв гранаты, девушка беретик сорвала и словами, мразь, фашист проклятый, как огнём детин...ЕщёПарень улыбнулся снисходительно, притянул девчонку не спеша. И сказал " Ты просто восхитительна, ах ты воробьиная душа "! Подбородок пальцам ей приподнял и поцеловал. Качался мост , ветер пел и для неё сегодня мир был сплош из музыки и звёзд. Так в ночи по набережной хмурой шли вдвоём сквозь спящей городок , парень со спортиною фигурой и девчонка хрупкий стебелёк. А когда пройдя полоску света в тень акаций дремлющих вошли. Два плечистых, тёмных силуэта, выросли вдруг , как будто из под земли. Первый хрипло буркнул: стой цыплята" путь закрыт и ни каких гвоздей, кольца, серьги, часики, деньжата, все что есть на бочку и живей
А второй пуская дым в усы, наблюдал, как от волненья бурый парень со спортиною фигурой, стал спеша отстёгивать часы. И довольный видимо успехам , рыжеусый хмыкнул " эй коза, " что надулась и берет со смехом натянул девчонки на глаза. Дальше было всё как взрыв гранаты, девушка беретик сорвала и словами, мразь, фашист проклятый, как огнём детину обожгла. Комсомол пугать, врёшь подонок, ты же враг, ты кровь людскую пьёшь, голос рвался яростен и звонок , нож в кармане, мне плевать на нож
Горючих слёз по мне не проливать.
Я ж ухожу немолодой и знайте,
Мне жутко надоело доживать.
Когда б жила по-настоящему, взахлёб,
Тогда и умирать бы не хотела.
А чем влачить существованье, лучше в гроб.
Пускай душа найдёт повыгоднен тело.
Вы на моих поминках выпейте как следует.
И затяните песни, те, что с вами пела.
Кслышу ли я вас, никто не ведает,
Но я бы о
Ж
Проа.
Кого обидела я вольно и невольно,
Прошу простить меня и я прощаю всех.
Живите с миром, а
Я ухожу и да прости, Господь, мой грех.