Ишим - уездный город

Михаил Бударин. Ишимская юность. Крестьянское восстание 1921 года В феврале 1921 года в Ишимском уезде вспыхнуло крестьянское восстание, в котором погибло десять моих родичей со стороны матери. Пятерых её братьев (Кузьму, Егора, Панфила, Анисима, Трифона Первышиных) мятежники убили в коммунах «Заря» (Дубынка) и «Светлый путь» (Второе Песьяново и Смирновка). Моему деду Николаю Фёдоровичу Первышину в селе Песьяном 11 февраля нанесли двадцать ран пиками, а потом в одном нижнем белье привязали к саням, возили по деревне с криками: «Вот отец коммуняков!» А потом добили ломом. В избе бабушки 26 февраля остановились мобилизованные мужики-мятежники вместе с белым офицером, её двоих сыновей-коммунаров Егора и Анисима зарубили топорами и бросили в бане на огороде. Один дядя оказался ещё живым, и он приполз ночью домой, оставляя кровавый след. Открыл дверь и позвал мать, чтобы она перевязала его раны. Бабушка лежала на печке, а на полу, подстелив солому и тулупы, лежали мятежники. И когда потянуло холодом из открытой двери, они проснулись, и офицер добил моего дядю, пристрелил. А бабушку, Екатерину Георгиевну Первышину, за то, что она кричала: «Что вы делаете!» - сдёрнули с печки, прямо на раскалённую печурку. Она упала на неё и обожгла себе бок; от этих ожогов и умерла ровно через четыре года, 26 февраля 1925 года. Мамину младшую и сестру Анфису Николаевну Камышеву за то, что была прачкой в коммуне «Заря» в Дубынке, живую обложили куделью и сожгли в бане. Отец мой Ефим Бударин, бывший с первых дней изгнания Колчака милиционером Ларихинской волости, в феврале 1921-го вместе с другими милиционерами искал и ликвидировал банды, заболел воспалением лёгких и лежал в горячечном бреду. Когда ларихинские кулаки явились убивать его, моя бабка Аксинья Бударина, взяв на руки трёхмесячного внука, то есть меня, загородила дверь горницы и бесстрашно закричала: «Антихристы, ироды, пришли убивать моего сына и осиротить мальчонку - а сын мой и так от тифа-сыпняка помирает!» Бандиты, которые как огня боялись этой заразной болезни, шарахнулись из дома с возгласом: «Сам подохнет!» Так бабка, солгав, спасла моего отца. Другие дядья тоже сражались: Трофим - против врангелевцев, Фёдор - против мятежников в томском ЧОНовском отряде под Павлодаром, а самый младший Марк Первышин, в 18 лет ушедший добровольцем на Туркестанский фронт, в плену у басмачей подвергся изуверской азиатской пытке. Его с другими раздетыми догола красноармейцами бросили в яму, кишевшую ядовитыми змеями и тарантулами. Из бойцов он выжил один, но тронулся умом и даже после долгого лечения до конца дней оставался душевнобольным. О том, насколько ожесточённой была эта борьба и классовая ненависть, можно судить по тому, что отец Георгия Первышина, известного ишимского баснописца, бывший унтер-офицер царской, а потом и колчаковской армий, добил моего деда, своего дядю, воткнув ему пешню в горло. Но я никогда не ставил это Георгию в укор: сын за отца не отвечает. Куде́ль, куде́ля — очищенное от костры волокно льна, конопли или шерсть, приготовленные для прядения. Пешня́ — лом для создания прорубей c (обычно) деревянной ручкой. На фото: Миша Бударин с матерью и двоюродной сестрой. 1924 г. Архив автора. Публикуется по: Михаил Бударин. Ишимская юность: время интересное, но жестокое…//Ишим: историко-культурологический. литературно-художественный альманах "Тобольск и вся Сибирь", кн. № 29, 2017.