Все о ЛЮБВИ...

Я молча выслушала невестку и положила на стол ключи от ее машины.

– Вы неправильно припарковались сегодня утром, Анна Николаевна. Я же просила ставить машину так, чтобы солнце не нагревало салон. Детям потом жарко садиться, да и кожа на сиденьях портится от ультрафиолета. Вы же понимаете, ремонт сейчас дорогой.
Голос Кристины звучал ровно, с той легкой, едва уловимой ноткой покровительственного снисхождения, которую она обычно использовала в разговорах с подчиненными на своей удаленной работе. Она сидела за кухонным островом, одетая в шелковую пижаму, и неторопливо размешивала пенку в чашке с утренним кофе. Взгляд ее был устремлен в экран смартфона.
Анна Николаевна замерла с влажной губкой

– Либо оплачиваешь свадьбу сестры, либо забываешь дорогу в этот дом.

– Вот, посмотри. Мы тут с Юленькой прикинули, это самый скромный вариант, чтобы перед людьми и родственниками стыдно не было.
Галина Ивановна решительным жестом придвинула через весь кухонный стол общую тетрадь в клетку. Тетрадь остановилась ровно возле чашки с остывающим чаем. Марина перевела взгляд с лица матери на исписанный убористым почерком лист. Столбцы цифр, какие-то подчеркивания красной ручкой, длинный список гостей. В самом низу страницы красовалась итоговая сумма, щедро обведенная двойным кружком.
Марина молча смотрела на эти цифры, чувствуя, как внутри начинает зарождаться знакомое, тягучее чувство раздражени

При уборке за шкафом я нашла то, что муж прятал пятнадцать лет.

Опять управляющая компания тарифы на отопление подняла, Вера, ты видела квитанцию? – Антон недовольно бросил бумажку на кухонный стол и принялся размешивать сахар в чашке, громко звеня ложечкой о края. – Никаких зарплат не напасешься. Ты бы поменьше духовку гоняла, электричество нынче золотое. Да и воду можно экономить.
Вера молча перевернула сырники на сковороде. Золотистая корочка слегка зашипела в масле. Ей было пятьдесят два года, из которых тридцать она проработала бухгалтером, а двадцать восемь – прожила в браке с Антоном. К его вечному недовольству ценами, правительством, соседями и погодой она давно привыкла. Это стало

Я нашла за своим забором странный тайник наглой соседки по даче.

– Вера, ты шланг-то мне перекинь, у меня бочки пустые стоят, огурцы поливать нечем!
Голос соседки Зинаиды прозвучал так громко и требовательно, что Вера Николаевна от неожиданности выронила садовые ножницы прямо в куст цветущего пиона.
Она медленно разогнула уставшую спину, сняла плотные матерчатые перчатки и посмотрела на соседку. Зинаида, как обычно, навалилась пышной грудью на невысокий деревянный штакетник, разделяющий их участки. На ней был выцветший халат в крупный горох и соломенная шляпа с нелепым бантом. Лицо соседки выражало крайнюю степень нетерпения, словно Вера была ей что-то должна и уже давно просрочила платеж.

«Кому она нужна в пятьдесят лет», – усмехнулся муж. А я вызывала такси.

– Ты подписывать будешь или мне еще неделю за тобой с этими бумагами бегать? – Игорь с размаху бросил на кухонный стол пластиковую папку, отчего недопитая чашка с чаем угрожающе звякнула о блюдце.
Анна медленно закрыла кран, вытерла руки кухонным полотенцем и только после этого повернулась к мужу. Он стоял посреди их просторной, обставленной дорогим гарнитуром кухни, раскрасневшийся, недовольный и абсолютно уверенный в том, что весь мир должен вращаться по его правилам. Папка на столе содержала предварительный договор купли-продажи. Продавать Игорь собрался квартиру, доставшуюся Анне по наследству от тетки.
– Я уже всё

Свекровь приехала насовсем, а я выставила квартиру на продажу.

Коробки с хрусталем ставьте прямо сюда, на пуфик, а мешки с зимней одеждой грузчики пусть сразу в хозяйскую спальню несут, там разберемся.
Входная дверь была распахнута настежь. По подъезду гулял сырой ноябрьский сквозняк, затягивая в теплую прихожую запах мокрого асфальта и дешевого табака от курящих на лестничной клетке рабочих. Марина застыла с кухонным полотенцем в руках, глядя, как ее идеально чистый коридор стремительно заполняется клетчатыми баулами, картонными ящиками, перевязанными шпагатом, и какими-то бесформенными тюками.
Посреди всего этого хаоса возвышалась Зинаида Павловна. Мать ее мужа, не снимая плотного драпов