За дверью бродит серый март, глаза весны сверкают в лужах, скрипучий ветер как старик еще покашливает стужей, рассвет привычно утонул в застиранных бесцветных тучах, и я, наверно, с ним тону, вот только в памяти зыбучей.

И вроде старше становлюсь, в теории – чуть-чуть мудрее, а с опытом иммунитет растет во мне старинным древом, и так плотна его кора, что кажется аж нерушимой, пока какой-то человек на ней не режет свое имя.
Потом гадай, как с этим жить, жонглируй мыслями и болью, мечись по клетке глупых чувств, пока не вырвешься на волю. В любви немного волшебства, когда взаимности в ней мало, а тот, второй, как в казино играет с самого начала.
А у меня лишь игроки, себялюбивые навеки. Нарцисс – уродливый цветок, когда растет он в человеке. Ты четко знаешь, что с таким лишь рассыпаешься на части, но сердце, чертов наркоман, всё клянчит призрачное счастье.
(с) Deacon