Авиация

АТЕИЗМ – «НЕУВАЖЕНИЕ К ПРЕДКАМ»?

Одна дама, ревностная адептка православия, высказала такой аргумент в защиту религии: если вы не верите в бога – вы тем самым оскорбляете наших предков, которые в него верили.
Это обвинение очень характерно. И до семнадцатого года, и после него враги пролетарской революции, злобствуя против коммунистов, ставили им в вину атеизм – то, что коммунисты стояли на твёрдых материалистических позициях, боролись с религиозным дурманом и разоблачали классовую суть религии, которая всегда служила эксплуататорским классам.
Охранители царского самодержавия до семнадцатого года и контрреволюционеры-белоэмигранты после семнадцатого заявляли примерно так, как эта дама: «Большевики не верят в бога – стало быть, они оскорбляют наших предков, которые в него верили. Стало быть – они отрекаются от их культурного наследия, рвут преемственность традиций, уводят Россию с ее исконного исторического пути».
Поэтому мы будем отвечать не одной этой даме, а всей контрреволюционной сволочи, твердящей, что атеизм есть «предательство традиций и оскорбление предков», «разрыв преемственности», «отход от исконного исторического пути России» и пр.
Итак, эти господа заявляют: если вы не верите в бога – вы тем самым оскорбляете наших предков, которые в него верили.
Не нужно быть большим мастером диалектики, чтобы понять грубую абсурдность и смехотворность такого утверждения. Это равносильно тому, чтобы сказать: если вы стираете в автоматической стиральной машине – вы тем самым оскорбляете наших предков, которые стирали в корыте. Или: если вы делаете прививки, вы тем самым оскорбляете наших предков, которые не знали вакцинации и умирали от оспы. Во всех этих трёх случаях потомки обвиняются в предательстве предков за то, что не подражают им в таких их воззрениях и таком их образе жизни, который был обусловлен их (предков) более низким уровнем развития.
По поводу уважения к предкам нужно сказать следующее. Уважаем ли мы, коммунисты, наших предков, чтим ли мы их опыт? Безусловно, да. И именно в силу того, что мы диалектики и рассматриваем жизненные явления в их развитии и взаимосвязи. Именно в силу этого мы понимаем: каждое человеческое поколение может жить, развиваться и идти вперёд только потому, что до него жили, работали, боролись и искали, вносили свой вклад в копилку человеческого опыта все прежде бывшие поколения. Если бы не было опыта предков, их вклада в развитие, потомки не могли бы двигаться дальше, если бы не было физического существования предков, не было бы и физического существования потомков.
И мы уважаем наших предков – в смысле, что вполне признаём их заслуги в этом отношении, признаём невозможность нашего развития без их опыта.
Но уважать предков совсем не означает разделять их заблуждения.
Дама, о которой выше шла речь, считает так: наши предки верили, что бог слепил человека из глины, что женщину вырезали из ребра, что женщина может забеременеть от слова, что мёртвый человек, пролежавший три дня в гробу, может ожить или что кусочки чьих-то костей могут исцелять от болезней.
Значит – и мы должны во всё это верить, иначе мы не уважаем предков.
Хорошо, но до принятия христианства наши предки-славяне были язычниками. Они верили, например, что молнии – это стрелы бога Перуна. Может быть, и мы из уважения к ним должны в это верить? Они считали, что солнце – это бог Ярила. Может быть, мы, чтобы доказать своё почтение к предкам, тоже должны так считать? Но вряд ли у нас это получится. Даже если мы захотим этого, даже если будем очень стараться. Развитие науки и техники никуда не денешь. В наше время каждый школьник знает, что солнце – это небесное тело, а молния – разряд электричества в атмосфере. В лучшем случае мы можем притвориться, что верим, разыграть что-то вроде фольклорного спектакля, как это делают наши новоязычники. Они надевают вышитые рубахи, пляшут вокруг костра – и пытаются убедить себя и других, что верят в Перуна и Ярилу.
Впрочем, дама, о которой идет речь, как православная, с неодобрением относится к языческим верованиям, считает их тёмными и нелепыми предрассудками. Она знает, что земля круглая и вращается вокруг солнца, и что солнце есть звезда, а молния – разряд электрического тока. Но при этом она почему-то не понимает, что её собственные верования так же темны и нелепы, так же порождены невежеством и так же не имеют ничего общего с действительностью, как и верования древних язычников.
Верить в какого-то бога, который слепил из глины человечка, потом дунул на него и оживил, – ведь это ничем не отличается от того, чтобы верить в бога, который, гневаясь, кидает с неба свои огненные стрелы. И то, и другое выдумка. Верить в то, что женщину выстрогали из ребра или что женщина может забеременеть от слова, – в наше время так же смешно и наивно, как верить в то, что земля стоит на трёх китах, а звёзды приколочены к небу. Вера в крестики и кусочки костей, которые могут исцелить и защитить от бед, – то же самое, что вера дикарей в амулеты. А вера в то, что ешь плоть и кровь своего бога и таким образом к нему причащаешься, – очень смахивает на убеждённость каннибалов, которые, пожирая тело своего врага, считали, что тем самым они получают его силу, ум и удачливость.
Наш древний предок – язычник, населяющий леса, луга и поля плодами своей фантазии – русалками, ведьмами, лешими, богами, которые мечут с неба молнии или катаются по облакам на колеснице, – искажал картину мира не больше, чем современный православный, который верит в крылатых существ – ангелов и чертей, в то, что когда-то один из этих крылатых ангелов прилетел к девушке и возвестил ей о рождении ею сына и она от этих слов забеременела, а ещё раньше к другой девушке приполз чёрт в образе говорящей змеи и соблазнил её яблоком. С тою лишь разницей, что тысячу лет назад наши предки не знали азов физики, химии, астрономии и биологии, не имели ни ракет, ни компьютеров, ни сотовых телефонов, а современный православный всё это знает и всем этим пользуется, нередко даже имеет высшее образование.
Смеяться над нашими предками за то, что они были такими, какими они были, презирать славянина-язычника за то, что верил в Перуна, или издеваться над русским человеком допетровской Руси, что он шагу не мог ступить без молитвы, – глупо, нечестно и подло.
Но так же глупо и смешно требовать от нас, чтобы мы теперь, на нашем уровне развития науки, верили в то, во что верили они, – под предлогом уважения к предкам и сохранения традиций. С тем же успехом и с таким же правом можно потребовать, чтобы мы из уважения к предкам вернулись из благоустроенных домов в курные избы и землянки, чтобы из автомобиля пересели обратно в телегу, а пахать стали плугом или сохой.
Однако, как мы видим, это глупое и нелепое обвинение используется нашими врагами, контрреволюционным классом буржуазии, чтобы очернять коммунистов и препятствовать борьбе рабочего класса за социализм. Свою ненависть к социализму и свою борьбу с ним контрреволюционеры оправдывают нашим материализмом. Они говорят так: коммунисты хотят сотворить нечто неслыханное! Да, до сих пор менялся общественный строй, формы управления, менялась и религия. Но человек всегда верил в бога, всегда исповедовал какую-нибудь религию. Коммунисты же отрицают любую религию, не верят ни в какого бога и ни в каких богов! Это ужасно, преступно и неслыханно, это измена предкам и предательство традиций! А мы чтим предков и верны традициям и поэтому боремся против безбожников-коммунистов.
Идеологи паразитического класса на самом деле имеют одну-единственную цель – помочь своему классу удержать власть над угнетёнными, удержать в руках собственность и возможность жить за чужой счёт. Но благодаря этому аргументу они получают возможность придать себе благородный вид, оправдать свои действия высшими мотивами: мы, мол, не за свою власть и не за свою собственность боремся, не за то, чтобы сохранить эксплуатацию и чтобы и дальше жить на шее трудового народа, – а защищаем традиции, преемственность, наследие предков.
Этой демагогией им часто удавалось обмануть наиболее отсталые слои мелкой буржуазии и рабочего класса и сделать их своим орудием в борьбе с революцией. Обманутые представители народных масс служили целям контрреволюции – думая, что защищают веру и традиции, они на самом деле помогали эксплуататорам сохранить существующий строй, удержать в руках собственность и привилегии.
Однако в одном представители буржуазии правы. Да, действительно, при всех прежних переменах существующего строя религия меняла свою форму, но вера в богов и загробный мир оставалась. А мы отрицаем всякую и любую религию и боремся за построение нового человеческого общества – коммунистического, в котором вообще не будет места религии.
Почему так?
Потому что религия есть атрибут классового общества. Назначение религии прежде всего – служить интересам класса эксплуататоров, помогать им сохранить своё господство, склонять угнетённых к повиновению, удерживать их от борьбы. Религия нужна паразитическому классу общества, им насаждается и поддерживается.
До сих пор все сменявшие друг друга общества (кроме первобытного коммунизма) – были классовыми. Когда сменялся рабовладельческий строй феодальным, а феодализм – капитализмом – на смену одному классовому обществу приходило другое, один эксплуататорский класс вставал на место другого, одна форма эксплуатации уступала место другой. И каждый новый эксплуататорский класс нуждался в своём главном орудии для оболванивания масс и удержания их в повиновении – в религии. И каждый новый господствующий класс, утвердив своё господство, менял много или мало религию, приспосабливая её к своим потребностям, – но никто из них не отказывался от неё, справедливо видя в ней свою главную опору в борьбе против угнетённых.
Однако рабочий класс стремится построить новое общество без эксплуатации. В этом обществе не будет паразитических классов, которым нужна религия, чтобы дурачить угнетенных сказками о загробном мире и проповедью смирения. А значит, религия становится излишней.
Именно поэтому мы говорим, что в новом коммунистическом обществе, где не будет эксплуатации и эксплуататорских классов, – нет места религии. Именно поэтому на протяжении истории при переходе от одного классового общества к другому религия менялась, но не исчезала, а при переходе от капитализма к коммунизму, при построении бесклассового общества, – религии предстоит отмереть полностью.
И именно это вызывает такую злобу у идеологов буржуазного строя и апологетов частной собственности и эксплуатации – то, что коммунисты борются за создание нового, бесклассового общества, где не будет возможности эксплуатировать и грабить. То, что мы хотим уничтожить нынешний несправедливый строй, где они так уютно, сытно и удобно расположились, прикарманив общенародную собственность советского народа, накупив дворцов и яхт, обеспечив себе привольную жизнь паразитов.
И своё нежелание всего этого лишиться, своё стремление сохранить наворованное, удержать собственность и власть они подают как уважение к традициям, как почитание предков и как борьбу с безбожниками-коммунистами.

В ЧЁМ ПРИЧИНА ЭКОНОМИЧЕСКОГО КРИЗИСА?

Вряд ли надо говорить, что российская экономика, и не только российская, но и вся мировая экономика, находится в глубочайшем кризисе. Об этом ярко свидетельствуют массовое банкротство мелких и средних предприятий, резкое падение промышленности и торговли.
При таком положении дел в экономике возникает вопрос: в чём причина экономических кризисов?
Одни экономисты считают, что кризисы вызываются низким уровнем потребления трудящихся, то есть большинства общества. Но ведь как раз перед кризисом заработная плата рабочих повышается и, следовательно, потребление находится на наиболее высоком уровне. Однако кризис всё-таки наступает. Напротив, капитализм выходит из кризиса при наиболее низком уровне зарплаты. Значит, изменения в уровне потребления трудящихся масс сами по себе не могут объяснить причину кризиса.
Другие экономисты считают, что причиной кризисов является анархия, неупорядоченность капиталистического производства. Действительно, несоответствие между производством и платежеспособным спросом – одна из причин общего перепроизводства. Однако анархия производства свойственна капитализму и в период подъёма, и период спада. Она существовала и тогда, когда не было капитализма. Значит, главную причину нужно искать в другом.
К. Маркс доказал, что корни экономических кризисов находятся в основном противоречии капитализма – в противоречии между общественным характером производства и частнокапиталистической формой присвоения продуктов производства. Производство в капиталистическом обществе носит ярко выраженный общественный характер. В нём участвуют многие миллионы трудящихся, а плоды труда этих миллионов присваивает небольшая кучка частных собственников средств производства – капиталисты, они же финансовая олигархия. Это противоречие является основным противоречием капитализма.
Основное противоречие капитализма проявляется, прежде всего, в противоречии между организацией производства на отдельных предприятиях и анархией производства во всём обществе. Это находит своё выражение в том, что на каждом отдельном капиталистическом предприятии труд рабочих организован и подчинён единой воли капиталиста. Но в обществе, в целом, вследствие частной собственности на средства производства, царит анархия производства. Поэтому часто оказывается, что отдельных видов продукции выпустили слишком много, так как в прошлом году на неё был большой спрос, а других товаров мало. Поэтому реализация совокупного общественного продукта наталкивается на серьёзные преграды, и – производство время от времени останавливается. Капиталист, не продавший свой товар, не может купить средства производства и нанять рабочих для продолжения процесса производства. «Средства производства, жизненные средства, рабочие, находящиеся в распоряжении капитала, – все элементы производства и общего благосостояния имеются в изобилии. Но «изобилие становится источником нужды и лишений» (Фурье), потому что именно оно-то и препятствует превращению средств производства и жизненных средств в капитал. Ибо в капиталистическом обществе средства производства не могут вступать в действие иначе, как превратившись сначала в капитал, в средство эксплуатации человеческой рабочей силы. Как призрак, стоит между рабочими, с одной стороны, и средствами производства и жизненными средствами, с другой, необходимость превращения этих средств в капитал. Она одна препятствует соединению вещественных и личных рычагов производства; она одна мешает средствам производства действовать, а рабочим – трудиться и жить» (Ф. Энгельс, «Развитие социализма от утопии к науке», К. Маркс и Ф. Энгельс, т. 19, с. 220).
Но «Какова бы ни была общественная форма процесса производства, он во всяком случае должен быть непрерывным, т. е. должен периодически всё снова и снова проходить одни и те же стадии. Так же, как общество не может перестать потреблять, так не может оно и перестать производить. Поэтому всякий общественный процесс производства, рассматриваемый в постоянной связи и в непрерывном потоке своего возобновления, является в то же время процессом воспроизводства» (К. Маркс, «Капитал», т.1, с. 578, К. Маркс и Ф. Энгельс, т. 23, с. 578).
Для того, чтобы процесс производства был непрерывным, требуется, чтобы весь общественный продукт был продан, т.е. превращён в деньги. Эти деньги, за вычетом издержек производства, разделяются капиталистом на две доли: одну долю составляет заработная плата рабочего, другую – прибыль капиталиста. А так как этот чистый продукт труда в каждом отдельном случае является некоей определенной величиной, то ясно, что доля, именуемая прибылью, не может быть увеличена без уменьшения доли, именуемой заработной платой. Отрицать, что капиталист заинтересован в снижении заработной платы, это все равно что утверждать, будто он не заинтересован в увеличении своей прибыли.
Стремясь увеличить прибыль, капиталисты постоянно расширяют производство и выбрасывают на рынок всё новые и новые массы продуктов, надеясь, что они будут проданы. Как продавцы товаров, капиталисты заинтересованы в расширении покупательной способности трудящихся масс. Однако капиталист не был бы капиталистом, если бы он не стремился ради увеличения прибыли ограничить заработную плату рабочих. А рабочие являются основными покупателями конечных продуктов капиталистического производства – предметов потребления. Чем меньше доходы рабочих, тем меньшую массу товаров капиталисты могут реализовать на рынке. Возникает диспропорция между производством и потреблением; продуктов произведено больше, чем могут купить трудящиеся массы или, что то же самое, произошло перепроизводство продуктов. Это перепроизводства, однако, относительно, – лишь по сравнению с платежеспособным спросом трудящихся масс. Здесь выступает наружу второе противоречие капиталистического производства.
Только тогда, когда частнокапиталистическая собственность на средства производства будет уничтожена и общественное присвоение придёт в соответствие с общественным характером производства, отпадёт причина экономических кризисов.
Рафик Кулиев

ПОЛИТЛИКБЕЗ

Наемный труд — это когда человек, лишенный возможности сам для себя произвести продукты, необходимые ему для физического выживания, потому что у него просто не из чего и нечем их производить (нет средств производства), для того, чтобы как-то выжить, продает единственное, что у него имеется — свою способность к труду. Вот эта способность человека к труду и называется «рабочая сила». Отсюда понятно, что рабочая сила существовала и будет существовать всегда, во всех общественно-экономических формациях. Но только при капитализме она продается и покупается, т. е. является товаром. Что это значит? А то, что только при капитализме создаются такие условия, когда человек вынужден продавать свою рабочую силу на рынке, менять свою способность к труду на нужные ему для физического выживания продукты и вещи (которые при капитализме тоже выступают как товары). Дело в том, что при капитализме товарное производство, существовавшее и ранее в некоторых предыдущих формациях, становится всеобъемлющим, охватывая чуть ли не все стороны человеческого бытия. Это важнейшая особенность этого общественно-экономического строя. Вторая его особенность это тот самый наемный труд, который и отличает капитализм от всех остальных формаций. Нигде до капитализма способность человека к труду на рынке не продавалась, и нигде до капитализма не существовало рынка рабочей силы. При первобытно-общинном строе человеческие сообщества производили все необходимое для жизни внутри себя, и все произведенное сами же и потребляли без остатка. В те времена никакого рынка (обмена товаров) не существовало, потому что просто нечего было еще обменивать: производительные силы общества были чрезвычайно низки, орудия труда и технологии производства примитивны. При рабовладельческом строе уже появилось товарное производство. Но оно, как и при более высоком феодальном строе, не носило еще всеобъемлющего характера, не охватывало все сферы экономики. Основная масса общественного продукта (тех продуктов, которые произведены всем обществом в целом), производилась внутри отдельных частных хозяйств и внутри них же и потреблялась, т. е. господствовало так называемое «натуральное хозяйство». При рабовладельческом строе товаром был сам человек (раб) вместе с его способностью к труду (со своей рабочей силой). В феодальном обществе феодал (помещик) уже не владел работником безраздельно, как это было при рабовладельческом строе. Помещик владел землей, к которой были тесно привязаны крестьяне (закрепощены). Это владение землей и давало ему большие или меньшие права на труд крестьян, которые работали на него, имея в то же время свое собственное хозяйство, обеспечивающее их физическое выживание. Закрепощение крестьян означало, что они обязаны были принудительно трудиться на помещика, владельца земли. Этот принудительный труд крестьян в пользу помещиков выражался либо в исполнении ими личной работы в пользу помещика (барщина), либо в платеже определенных (обычно денежных) сборов (оброк). И только при капитализме работник, обладая личной свободой, но при этом лишенный средств производства, находится в таких экономических условиях, что вынужден нести на рынок единственное, что у него имеется — свою рабочую силу. При коммунизме также не будет существовать рынка рабочей силы, потому что при этом экономическом строе не будет товарного производства. При коммунизме все средства производства будут принадлежать не части общества, как в предыдущих формациях, основанных на частной собственности на средства производства, а всем членам общества (общественная собственность на средства производства). Общественная собственность на средства производства исключает рынок — он просто становится не нужен. Производиться при коммунизме будут продукты труда, но не товары. Это означает, что продукты питания и вещи, необходимые для жизни людей, в коммунистическом обществе будут производить не для продажи, не для получения прибыли, а для удовлетворения потребностей самих производителей — всех членов коммунистического общества. Рабочая сила человека в коммунистическом обществе не будет продаваться и покупаться, ведь людям незачем будет просить владельцев средств производства купить у них рабочую силу в обмен на часть материальных благ, позволяющих им выжить. Они сами станут владельцами средств производства и из произведенного ими же самими общественного продукта смогут брать столько, сколько им требуется для удовлетворения всех своих потребностей. Что же касается заработной платы при социализме (к примеру, в СССР), то ее содержание совершенно иное, совсем не то, какое она имеет при капитализме. Название остается прежнее — «заработная плата», а вот суть совершенно другая. Заработная плата при капитализме — это цена рабочей силы на рынке труда. В среднем это такое минимальное количество материальных благ (выраженное в деньгах), которое требуется для поддержания рабочей силы работника в рабочем состоянии (чтобы он вообще мог трудиться). При капитализме рабочему ничего не принадлежит — ни средства производства, ни им же произведенный продукт. И даже свою собственную рабочую силу он должен постоянно продавать капиталисту. При капитализме все принадлежит капиталисту — и средства производства, и произведенный рабочими продукт труда, и даже рабочая сила работников, которую капиталист по мере надобности покупает на рынке. Иное дело при социализме. Там основой экономики является общенародная (общественная) собственность на средства производства. А это значит, что каждому гражданину СССР принадлежали практически все средства производства в стране (советские люди были богаче любого современного олигарха!) и им же принадлежал весь произведенный с помощью этих средств производства продукт совместного труда. Советским рабочим, служащим, интеллигенции не требовалось продавать свою рабочую силу. Зачем ее продавать, если у них имелось все, что нужно для того, чтобы произвести то, что им требуется для жизни? И кому ее продавать — самим себе что ли? Ведь при капитализме рабочий потому продает свою способность трудиться капиталисту, что у самого рабочего нет средств производства! Нет у него фабрик, заводов, станков, оборудования, электростанций, земли, недр и пр. — всего того, без чего нельзя ни продукты питания вырастить, ни одежды произвести, ни дом себе построить. У того же бедного крестьянина при феодализме хоть землица, соха да лошадь были, чтобы вырастить себе еду и плохонькую одежонку, а у рабочего вообще ничего нет! Именно это и вынуждает его продавать свою рабочую силу. Разве бы он стал продаваться, если бы у него имелась хоть какая-то возможность этого не делать? В том-то и дело, что нет у рабочего такой возможности. Отобрал у него эту возможность капиталист, лишив его средств производства. (В нашей стране это было осуществлено в Перестройку, вся суть которой в том и состояла, чтобы отобрать все средства производства у советских рабочих и крестьян.) А из этого вытекает только одно: продается рабочий только тому, у кого есть средства производства. Другому рабочему он же не продается. Он продается только капиталисту — владельцу средств производства! А при социализме сам рабочий — владелец всех средства производства в стране. И ему нет никакой необходимости продавать свою рабочую силу. Вот потому заработная плата рабочего при социализме имеет совсем иное содержание, чем при капитализме. Это не продажа своей рабочей силы советскому государству. Советское государство — это сам советский трудовой народ, его орган управления. Для советского рабочего продать себя советскому государству означает то же самое, что продать себя самому себе, т. е. заведомую глупость. Заработная плата в СССР — это некая часть общего национального дохода страны, выделяемая работающему советскому гражданину соответственно его личному трудовому вкладу для обеспечения его текущих потребностей. А оставшаяся часть национального дохода СССР планомерно и целенаправленно тратилась на все общество в целом, на всех граждан страны сразу. Благодаря ей развивалась советская промышленность и сельское хозяйство, наука и техника. Оттуда финансировались бесплатное для всех граждан СССР образование, здравоохранение, культура, спорт, жилищное строительство. Из этой части выплачивались пенсии и стипендии, содержались дома отдыха, санатории, пионерлагеря и пр. На какой бы работе советский человек не работал, он обогащал все общество в целом и через это самого себя, потому что всем, чем располагало советское общество, располагал и каждый член этого общества.

ОТКАТ К КАПИТАЛИЗМУ – ВРЕМЕННЫЙ. ПОБЕДА КОММУНИЗМА НЕИЗБЕЖНА.

Путь человечества — путь к прогрессу. Каждый прогрессивный шаг человечества ставит перед ним новые цели. И на этом пути человечество никогда не остановится. Вперед, и только вперед — вот закон развития человеческого общества. Бывают в этом развитии и зигзаги, и остановки, и даже возвраты назад. Но они всегда временны, всегда преодолеваются общим ходом исторического развития. А этот ход направлен вперед: от низшего — к высшему, от менее прогрессивной общественной формации — к более прогрессивной, от отжившего, исчерпавшего себя строя, потерявшего способность к развитию — к строю молодому, несущему в себе новые возможности для развития человечества.
Рабовладельческий строй прогрессивнее первобытного коммунизма. Феодальный строй прогрессивнее рабовладельческого. Нынешний буржуазный строй прогрессивнее феодального. А советский социалистический строй — прогрессивнее нынешнего буржуазного.
Да! СССР откатился обратно к капитализму. Но ведь и ранее такое бывало, ранее тоже происходили откаты назад — от нового строя к старому. Бывали, и не раз, феодальные контрреволюции после победы буржуазных революций. Феодальная знать снова возвращала себе власть и восстанавливала монархию. Но в конце концов она была окончательно повержена, и её место заняла молодая буржуазия. Феодальный строй пал. На планете воцарился капитализм.
Итак, история показала нам, что откаты назад, к отжившему строю, — могут быть только временными. В конце концов старый и отживший строй всегда уходил в прошлое, а новый побеждал.
Поэтому и теперь победа нового строя, коммунизма — неизбежна.
В истории человечества уже был коммунизм — первобытный. Но теперь это будет коммунизм на другом, качественно более высоком уровне. Если прежний коммунизм был результатом крайне низкого развития производительных сил — то новый коммунизм, наоборот, явится результатом высочайшего развития производительных сил. Если прежний коммунизм был результатом чрезвычайной бедности и скудости — то новый коммунизм будет результатом полного изобилия.
По-другому быть не может. Современный строй будет разрушен, ибо в основе этого строя лежит неразрешимое противоречие: частной форме собственности и присвоения продуктов труда противоречит общественно-коллективный характер производства, которому частная собственность и присвоение уже не соответствуют. Общественно-коллективному характеру производства соответствует только общественно-коллективная форма собственности и присвоения. Приведение одного в соответствие другому есть единственный способ разрешения противоречия — а это есть социалистическая революция.
Учитывая нынешний общественный строй и его развитие, мы видим только один путь — путь к коммунистическому обществу, последовательно, через первую его стадию — социализм. Мы знаем: нынешний откат назад — временное явление. Победа будет за рабочим классом. Коммунизм — вот будущее человечества. И единственный путь к нему — победоносная революция рабочего класса.