Сосед навеки замолкает, и до нее через минуту доходит, что она, возможно, угадала. Вот у него сейчас буря в пустыне: она русский агент? Случайно ли посажена с ним? Что ждет его в аэропорту Москвы? Что-что… Шаурма и чай с чабрецом. Через некоторое время скучно стало соседке справа. Будучи в наушниках, она не слышала разговора Анны со «шпионом». Седая, ухоженная дама сняла наушники, посмотрела на то, что Анна читает выпуск журнала «Хелло» о королевской семье Британии, и с улыбкой поинтересовалась: – Вы тоже, как и я, любите королевскую семью? Если можно сказать, что Анна остолбенела, то вот она именно остолбенела. Недоуменно взглянула на соседку. – Другого журнала в книжном киоске не было. С лица дамы сползла улыбка и она отвернулась. Но через минуту не вытерпела: – Вы летите в Москву? Отдыхать? И тут дамбу прорвало! С жаром Анна принялась рассказывать, что мы все, русские из Канады, любим ездить в Россию, она стала совсем иной, чем когда мы уезжали – в девяностые, и мы так рады, и как мы скучаем по ней! – А я живу в Канаде тридцать восемь лет и не соскучилась по Германии, – удивилась немка. «Я бы тоже по такой стране не соскучилась», – думает Анна, но молчит. – Вот чего вам не хватает в Канаде? – продолжает допытываться собеседница. Русская с минуту соображает. В Канаде много хорошего, и всего хватает. Кроме главного. – Мне России не хватает, – говорит. Немка отвернулась. Далее летят в молчании. Анна думает, что вот так Россию и изолируют. За лучшие качества: простодушие и материнскую заботу, с которыми она, Анна, сообщила возможному шпиону, чтобы он был осторожен, и за патриотизм, в котором русские расписываются, не подумав, что западному человеку он неприятен. *** Через три часа Анна замечает, что в конце салона пустует весь ряд и перебирается туда. Пусть шпион растечется по освободившейся жилплощади, а немка почувствует себя вне зоны влияния Красной армии. И тут появляется русский человек. Его сразу видно. У русских говорящие глаза. Удивительно, но наша жизнь с крепостничеством, видимо, была не такой страшной как жизнь западного человека без оного. Потому что мы продолжаем выражать эмоции, а те давно приучились скрывать их, чтобы не быть съеденными своими же собратьями. Вот о чем думает Анна всякий раз, когда встречается в толпе с живыми, говорящими глазами. – Посадка возможна? – спрашивает парень, кивая на пустое сиденье. Она соглашается. – Там семья с детьми, я сбежал, – поясняет. – А у меня там немцы… – Стреляют? – Обижаются, что люблю Россию. – А вы читали, что некоторые немцы, как и другие иностранцы, переселяются в Россию? – спрашивает попутчик, представившийся Андреем. – Я считаю, шут с ними, пусть едут. Трудолюбивы. Да и исторически они нам ближе всей Европы. Тока чур без своего самовара – толерантность и извращения пусть там оставят! Анна солидарна и парень заказывает алкоголь чтобы сбрызнуть знакомство. Женщина проверяет свой «Фейсбук»*. (* признан экстремистской соцсетью и запрещен в России) Видит новый пост от одного из друзей, канадских организаторов Бессмертного полка: «Я вышел из бана, – пишет Петр. – Слава великому и мудрому Путину, спасителю Русского мира, слава ДНР, слава ЛНР, гори в аду фашистская Украина, сдохни Америка, Крым наш, мы русские, с нами правда, Бог и Путин, УРА!» Анна смеется. Она любит своих друзей. Петр – как кукушка, прокричал, и сейчас снова отправится в бан. Вот это они пустили к себе погреться, думает Анна. Ничего. Сами нас развалили, терпите теперь. Андрей, видя, что попутчица так мало выпила, и уже смеется, подливает и улыбается. – А я, – говорит, – в Исландии живу. И рассказывает, что русские там духовно не дремлют. Когда в стране легализовали однополые браки, местный русский храм осуществил акцию. Батюшка позвонил в крупную газету, узнал когда те сдают номер в печать и пообещал прислать рекламное объявление. Тут же, заранее, его оплатил. А прислал рекламку в последнюю минуту, чтобы некогда было проверять. В объявлении с изображением храма читателей приглашали посещать литургии, а ниже, буквами помельче, стояла цитата из Священного Писания: «Не ложись с мужчиною, как с женщиною: это мерзость... Не обманывайся: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники – Царства Божия не наследуют». И это вышло. Проворонили журналюги! Скандал состоялся. И полиция приходила, и исками грозили, да все на нет сошло: цитировать Слово Божие пока еще не подсудное дело. *** Обратный путь. С полным впечатлениями сердцем (в театрах была, в музеях была, разговоры по душам вела!) и полными чемоданами (книги на русском, российские кремы, которые ничем не хуже западных, но стоят гроши, самые вкусные в мире российские конфеты, календари с Путиным – всем друзьям-«ватникам» по подарку, а кое-кому и магнитики: «Сталин не умер, он растворился в вечности»). В аэропорту Шереметьево Анна покупает бутылку французского коньяка. Ее запечатывают в пакет и дают чек. Вскоре Анна прибыла во Франкфурт-на-Майне – там пересадка. И вот же ж странное. На выход объявляют как охранники в концлагере: со злобными лицами и командной интонацией. Никто из бортпроводников не улыбается. Женщина оглядывается, и вдруг замечает, что в самолете почти все – мужчины. Русские. Кольнуло сердце: ездят на работу в Германию? Ну, сейчас-то уже чего?.. По одному пассажиры c развернутыми паспортами прошли мимо банды проводников. Такого канадской общественнице видеть еще не доводилось. Чтобы выпускали из самолета только если покажешь паспорт. Спрашивается, а как вы туда впускали? Один из «охранников» меняет злое выражение на дружелюбное – видит ее канадский паспорт. Уже в аэропорту, некрасивом, и опять же, похожем на концлагерь – ни единого украшения, все какие-то железные бараки, соединенные меж собой, и безликие коридоры – Анна стоит в очереди на проверку ручной клади. Аэропорты российских провинциальных городов куда краше. Сотрудник смотрит на пакет с коньяком и командует: – Бросай сюда! – Указывает на корзину для мусора. – Почему? Я купила в аэропорту, бутылка запаяна в пакете, вот чек. – Чек не в пакете, значит, недействительно. Женщина понимает, что ему понравилась бутылка. – Тут в чеке написано, что это французский коньяк и его название. – Бросай, я тебя не пропущу. Она скандалит. По обернутым на нее лицам других сотрудников и их переглядываниям понимает, что могут вызвать полицию. Берет пакет и уходит. В туалете отбивает горло у фигурной бутылки и выливает содержимое в раковину. Запах – изумительный! Горло было толстое, пришлось несколько раз ударить им по стальной раковине. На шум прибежали уборщики. Нюхали воздух и недоумевали. Вернулась к КПП. Бросила пустую бутылку без горла в пластмассовую емкость для изъятых вещей. – Это что? – спрашивает тот же сотрудник. – Это французский коньяк, который вы хотели у меня украсть чтобы вечером выпить. Не будет у вас вечеринки. Странно, но он смотрит на русскую так, будто что-то понял и сожалеет. – Вы нечестный человек, – говорит Анна. – Желаю, чтобы люди вели себя с вами так же, как вы себя ведёте с ними. – Та сфиданья! – орут ей другие работники. – Та сфиданья! Анна понимает, что опоздала на самолёт, но она это и тогда, в туалете, осознавала. – Не успокоитесь никак, что проиграли? - бормочет по-русски, а по-английски выкрикивает: – Вы воры! Вы обворовываете пассажиров! И у вас некрасивый аэропорт! Самый некрасивый в мире! Под ответы, которых не слушает, уходит. К стойке, где стоит вежливая униформенная дама. – Я туристка из Канады. Опоздала на рейс по вине ваших сотрудников, которые долго досматривали, – говорит спокойным, высокомерным тоном, как богатая канадская фря, привыкшая к тому что ей не перечат. – Дайте другой билет. Ей дают. Анна, закутавшись в павлопосадский платок, сидит на жестком железном сиденье, разгадывает кроссворд и не покупает ничего за евро. Не хочет вкладывать ни одного евро в их экономику. *** – Ну, а если бы тебя в тюрьму увезли? – спрашивает мама. Мы и так переволновались: самолет прибыл, а тебя там нет. – Зато они увидели русский характер. Снова. Им надо показывать время от времени. Наши мужики там работают и молчат, у немцев может сложиться неправильное впечатление. – Ну так-то оно так… *** Отоспавшись после полета, Анна выходит в соцсети и пишет: «Мы отвратительны тем, что не сдаемся. Ни в большом, ни в малом. Ни даже в крохотном. Мы не боимся трудностей, считаем, что двум смертям не бывать, а одной не миновать, и сторонимся греха, напоминая тем самым грешникам Европы и Америки как низко они пали. Мы бельмо. Похитители спокойствия. Божий набат в глухие уши и покрытые жиром сердца. Как нас любить? Избавление придет, когда мы поймем, что нам не нужна их любовь, признание. Русские – не народ, а цивилизация. А цивилизации самодостаточны. Русские – счастливцы. У нас все еще говорящие глаза...». Автор Эвелина АЗАЕВА© Все права принадлежат автору. Копирование и распространение рассказа запрещено и влечет за собой судебное преследование. Публикуется с разрешения автора