Идеономика

«Я видел себя со стороны, я парил над своим телом»... Примерно так люди описывают внетелесный опыт и склонны считать его чем-то мистическим. Индийский журналист и ученый Анил Анантасвами пытается объяснить такие явления с научной точки зрения. В одной из глав книги «Ум тронулся, господа!» он рассказывает, как легко можно обхитрить наш мозг и заставить его воспринимать тело и личность совсем по-другому. Более двадцати лет назад Питер Бруггер, будучи студентом отделения нейропсихологии в Университетской клинике (больнице) в Цюрихе (Швейцария), имел репутацию человека, интересующегося научным обоснованием так называемых паранормальных явлений. Знакомый невролог, лечивший от приступов молодого человека двадцати одного года, отправил своего пациента к Бруггеру. Юноша работал официантом и жил в Цюрихе; однажды он чуть не совершил самоубийство, столкнувшись с доппельгангером. Это случилось, когда он перестал принимать противосудорожные препараты. Однажды утром он не пошел на работу, а, выпив

Подозрение и симпатия, тревога и волнение. У большинства людей есть смешанные чувства по отношению к языку, сгенерированному ИИ, независимо от того, всегда ли они его распознают. Читая текст, созданный ИИ, люди чувствуют, что он звучит странно или неестественно. И напротив, в тексте, написанном человеком, есть характерный голос или личный оттенок. Что именно делает язык человечным или похожим на тот, что создан искусственным интеллектом? И имеет ли значение, если язык, созданный ИИ, никогда по-настоящему не достигнет человеческого звучания? Я изучаю институционализацию английского языка. Существует долгая и сложная история, в которой люди положительно или отрицательно относятся к различным вариантам языка, поощряя то, как на нем говорят или пишут одни слои общества, и обесценивая то, как он используется другими. С появлением инструментов генеративного искусственного интеллекта для обработки языка эти проблемы усугубились. Крупномасштабные языковые модели обучаются на текстах из общедос

Чингисхан был самым успешным военным лидером в истории человечества. Он провел фантастические военные кампании и завоевал в два раза больше территорий, чем кто-либо. Он покорил население двенадцати миллионов квадратных миль, при этом его армия насчитывала всего сотню тысяч человек. Известный предприниматель и венчурный инвестор Бен Хоровиц задался вопросом, как сумел запуганный мальчишка по имени Тэмуджин, который рос изгоем и боялся собак, добиться такого прорыва. О правилах Чингисхана он рассказывает в одной из глав книги «Мы - то, что мы делаем». Военные кампании Чингисхана были жестокими. В арабском мире его прозвали «проклятым» за опустошение, которой он нес за собой. Но при этом он придерживался небывалой политики принятия и инклюзивности. Как культура повлияла на военную стратегию Принцип всеобщей меритократии сделал армию Чингисхана совершенно непохожей на все, что было до него (и намного мощнее). В большинстве армий лидеры восседали на конях, а за ними следовала медлительная п

Старость – это то, что французский философ-экзистенциалист Симона де Бовуар назвала «сокрушителем» человечества. Опыт старения может быть радикально разным, но ложь и молчание способны превратить старость в постыдное и пугающее состояние, даже если медицинские и биологические технологии улучшают здоровье и увеличивают продолжительность жизни. В 60 лет Бовуар написала 650-страничную книгу «Старость» (1970), чтобы раскрыть правду о ней. Она утверждала, что старение не только биологический упадок – общество сокрушает стареющие тела возрастной дискриминацией. При этом, как отмечала Бовуар, старость может приблизить нас к собственной подлинности больше, чем любой другой этап жизни. Быть аутентичным означало для нее создать путем собственного выбора свое наполненное жизнью «я». Но пожилые люди сталкиваются с массой проблем, многие из которых неизбежны, искажают выбор и мешают стремлению к подлинности. Для Бовуар экзистенциальный вопрос, прячущийся за кризисом старости, звучал так: «Могу ли я

Именитый американский журналист Уолтер Айзексон, написавший биографии Стива Джобса, Альберта Эйнштейна и Бенджамина Франклина, выступил недавно с лекцией о том, какие черты отличают великих лидеров. Вот его главные мысли. 1. Страсть к совершенству Самое главное, что нужно знать о гениях — гениальность не равняется интеллекту. «В определенный момент жизни становится очевидно, что умных людей полным-полно. Особенным человека делает воображение. Способность мыслить иначе», - говорит Айзексон. Гении — и Стив Джобс тому яркий пример — перфекционисты, почти что помешанные. Айзексон рассказывает историю из детства Джобса, когда тот строил забор вместе со своим отцом, автомобильным механиком. Отец рассказал Джобсу, что важно сделать внутреннюю сторону забора столь же красивой, как и внешнюю. Юный Стив поинтересовался у отца, зачем: все равно никто ее не увидит. Отец ответил: «Но ты-то увидишь». Этот урок Джобс пронес через всю свою карьеру в Apple, дотошно вникая в самые незаметные, скрытые от

Джон Брендон — редактор журнала Inc. В арсенале современного работника уйма инструментов по повышению производительности. Есть мириады приложений по управлению списками задач вроде Remember the Milk или Wunderlist. Организовать совещание можно, сказав несколько слов в свой телефон или ответив на текстовое сообщение. Если вы завалены почтой, приложения вроде Mailbox помогут вам в считанные секунды отсортировать, архивировать и разобраться с сообщениями. Но почему же мы так плохо доводим дела до конца? Ведь начинается все с самых лучших намерений: полностью расчистить почтовый ящик, хорошо подготовиться к встрече и выполнить хотя бы пять дел из списка. Но когда рабочий день подходит к концу, вам не только не удается выполнить все это, но вообще непонятно, чем вы занимались последние восемь часов. Проблема, вероятно, не в инструментах, а в том, как вы ими пользуетесь. У очень неэффективных людей есть ряд особенностей. Вот семь из них. 1. Вы всегда выполняете все дела по списку Приложения

Тодд Генри – консультант, автор книг по карьерному развитию, основатель консалтинговой компании Accidental Creative. Зеркало позволяет вам увидеть свою истинную внешность. Точно так же и другие люди, что встречаются вам в жизни, могут помочь вам увидеть изнанку собственных предположений о мире и свои «слепые зоны». Как бы вы ни были уверены в своих навыках, непременно наступит момент, когда вы будете не уверены в своих следующих шагах. В таких случаях важно, чтобы кто-то мог помочь вам собраться и напомнить вам, что по-настоящему важно. Есть ли у вас знакомые, которые могут, ничего не опасаясь, говорить вам правду о том, что видят в вас? Такие отношения непросто создать: нужно найти людей, которым вы доверяете, которых уважаете, и которые будут руководствоваться искренней заботой о ваших интересах, а не склонять вас к выгодному им курсу. Однако если вы сможете найти нескольких людей, готовых сыграть такую роль, это придаст вам колоссальную уверенность: вы будете знать, что за вами прис

Уверенность — это подвижная цель. Бывают моменты, когда вы чувствуете себя сильными и готовыми противостоять проблемам. А в другое время вы полностью подавлены обстоятельствами и не готовы реагировать. Такова человеческая природа, и каждый лидер — независимо от срока пребывания в должности и таланта, — переживает постоянное колебание этого маятника уверенности в себе. Лидеры на каждом уровне испытывают свою собственную версию провала, и это тревожное движение маятника может привести к тому, что даже самые талантливые люди теряют ритм. Когда провал затягивается, это может вызвать длительную депрессию и дополнительные неприятные последствия. Кто вы сегодня? Вы — человек на вершине уверенности, бесстрашно взбирающийся на следующий холм, или робкий человек, обретающийся на дне, чувствующий себя скорее обманщиком, чем человеком, за которым нужно следовать? Независимо от того, где вы находитесь на шкале уверенности, хорошая новость заключается в том, что ваше влияние на окружающих не определ

Сооснователь "Идеономики" Антон Шириков год назад уехал учиться в США. Под впечатлением от нового формата жизни он начал цикл заметок, в котором делится мыслями о продуктивности и самоорганизации и тестирует разнообразные советы по повышению эффективности. В предыдущих постах я рассказывал о том, как жить с дефицитом времени и бороться с ним, а теперь хочу порассуждать о преимуществах тотальной занятости. Самое очевидное: когда времени мало, всегда есть чем заняться и никогда не скучно. Второе - стремительно растет ценность отдыха, прежде всего самых простых вещей. Например, по дороге на кампус остановиться на берегу и десять минут послушать волны. Когда времени полно, это и в голову не придет - а если и придет, то так же быстро ее покинет. Но главное открытие - занятость помогает освежить культурную жизнь. Когда время есть, ты ищешь, чем его занять (и что удобно, на эти поиски тоже уходит немало времени). Сначала время заполняется достойными продуктами и занятиями, но потом они заканч

Для многих людей моего поколения Япония навсегда останется страной технологического волшебства: поезда, движущиеся со скоростью пули, человекоподобные роботы и бескрайние просторы неоновых вывесок. Я провел там три года в начале девяностых, работая учителем английского языка, в основном в Токио. Сейчас в это трудно поверить, но на протяжении восьмидесятых годов в американских советах директоров существовал реальный страх, что стремительный экономический рост Японии приведет к тому, что она обгонит США и станет крупнейшей экономикой мира. В те дни говорили, что Императорский дворец стоит больше, чем штат Калифорния. Однако после моего отъезда в 1993 году Япония вступила в первое из нескольких «потерянных десятилетий». Темпы роста ВВП замерли, заработная плата стагнировала, а уровень жизни снизился. Когда я вернулся 24 года спустя, на этот раз в качестве журналиста, мне было любопытно посмотреть, что происходит с Японией. Возвращение на три года стало увлекательным наблюдением за медленн