На скамеечке

— Ну чего ты ревёшь? Не обижайся, но ты у меня совершенно не красавица. Нос картошкой, еще и лопоухая. Кому ты нужна? Наташа очень рано поняла, что маме нравится ее доводить до слез. В принципе, не только ее. Ее мама была эталонной стервой. Высокая, стройная, с осиной талией и большой грудью, ярко карими глазами и с волосами цвета воронова крыла. У мужчин при виде ее сносило крышу, и она это знала. Знала и пользовалась. Отца Наташи, говорят, она охмурила за две недели, а потом три года выносила ему мозг. Он ушёл, когда дочке едва два года исполнилось. Просто собрал вещи и уехал в другой город. Даже адреса не оставил. — Слабак, — говорила она дочери в минуты откровения. — Не мужик, а тряпка. И что я в нем нашла? Потому уже Наташа поняла, что. Отец, убегая, переписал на маму свою квартиру. Откупился. Только откупаясь от бывшей жены, он оставил не только квартиру, но и дочь. Ее мама обожала ломать людей. Тихо, со вкусом, с наслаждением. В детстве она частенько стравливала Наташу с подружк

— Вы при чем? Алименты же на ребенка. Да, теперь вы будете платить. Саша жил будто бы во сне. Ходил на работу, иногда на редкие свидания, а потом возвращался в пустую квартиру. После развода прошло два года, а он до сих пор не привык к тишине и одиночеству. Раньше всегда было шумно: Юлька бегала, смеялась, спорила с матерью, забирала у него пульт от телевизора и просила включить мультики. Теперь же дочь приезжала раз в месяц, и то если бывшая не придумывала причину, почему она не поедет к нему. Он никогда не считал себя идеальным. Да, возможно в разводе был виновен и он. Как там кричала бывшая в суде? Не любил, не уважал, не уделял внимания. Он же сам считал, что они просто банально не совпали в бытовом плане. Его раздражала грязь в квартире, все должно было лежать по своим местам. Марина же обожала есть не на кухне, а перед телевизором в гостиной. Покупала то хомяка, то попугая, то крысу. Просто потому что захотелось здесь и сейчас. Спустя неделю забывала о животном, не следила, поэт

— Я считаю, что мы должны соблюдать договорённости. Я свои соблюдаю. А ты сейчас пытаешься меня заставить делать то, что я не обещал. К свои 40 годам Лида обзавелась солидным багажом. За плечами: выматывающий развод, дочка-подросток, усталость от одиночества и твёрдое убеждение, что хороших мужчин щенками разбирают. Бывший муж исчез из их жизни, будто бы его не было. Ни алиментов (попробуй вытряси), ни звонков, ни интереса к ребёнку. Она привыкла тащить всё сама, как лошадь, которая гребет из последних сил в надежде, что где-то там берег. Сергей появился в ее жизни случайно. Общие друзья позвали ее на шашлыки, и по стечению обстоятельств там был он. Старше ее на несколько лет, тоже разведён, сын девяти лет. Работает инженером, живёт один, по выходным забирает ребёнка. — А ты с бывшей как? — спросила она его, когда они разговорились. — Нормально, — пожал плечами Сергей. — Общаемся по делу. Сын же общий. А ты? — А я никак, — усмехнулась Лида. — Вот ты молодец, алименты платишь, ребенком

— Зачем ты рожала нас? Ответь! Ты нас ненавидела, постоянно рассказывала, как мы тебе испортили жизнь. Теперь ты решила испортить ее нам? Оля не помнила, когда впервые поняла, что у них дома все не так, как в обычных семьях. Наверное, это осознание пришло к ней лет в пять, когда старшая сестра Лена, которой было всего двенадцать, мыла её в ванной. Неумело, с какой-то детской жёсткостью, когда не хочется что-то делать, а надо. Мама же как обычно лежала на диване и смотрела телевизор. — Ой, Лен, ты такая умничка, — сказала она, когда они вышли из ванной и даже не повернула головы. — Прямо вторая мама. Лена ничего не ответила. Она не отличалась многословностью, просто безропотно выполняла многочисленную домашнюю работу. Поэтому только кивнула, помогла сестре одеть пижаму и повела в комнату, где на трёх кроватях уже спали остальные дети. Их было шестеро. Лена — старшая, потом Паша, потом близнецы Ира и Катя, потом Оля, потом Витька, самый младший. Как говорила мама, «случайный, ну не абор

— Убирайся, старая мразь. Ты не знаешь, что такое горе. Ты не знаешь, как объяснить детям, где их отец и как жить без мужа. Горе у тебя было? Я знаю, как ты жила! Так что не ври мне!!! С трудом облокотившись об шкаф, она перевела дыхание. Ей казалось, что рана давно затянулась и только ноет, но сейчас ей стало так же больно, как и в тот миг. Алиса закрыла глаза, вспоминая свою жизнь... Она познакомилась со Стасом как в кино. Ехала поздно вечером с работы, мечтая побыстрее оказаться дома и вспоминая, есть ли у нее что-то на ужин, когда в полупустом автобусе к ней пристала парочка "веселых" мужчин. Шутили, хватали за руки, один даже умудрился ущипнуть ее за то, что ниже поясницы. Она чувствовала дикий страх, панику, пыталась отбиваться, но окружающие будто бы оглохли, уткнувшись в свои телефоны. Тут открылась дверь и в автобус зашёл незнакомый парень. Секунда и он моментально оценил, что происходит. Итог его вмешательства — судебное разбирательство. Мужчины моментально оказались потерпев

— Извини, что лезу не в свое дело, но это разве не Витя? Может быть, прикалывается кто-то, дай бог. Похож, но и не похож сам на себя. Ира считала себя счастливой женщиной. Конечно, у нее была не идеальная семейная жизнь, но столько лет прожить это надо еще постараться. Они пережили многое: безденежье, болезни детей, ремонты, ипотеки. Несмотря на трудности, смогли воспитать и поднять на ноги двух детей, теперь с удовольствием нянчились с внуками. На все выходные уезжали на дачу, а там уже баня, огород, шашлыки. Что ещё надо для счастья? В тот злополучный вечер была пятница. Они приехали на дачу, поставили мариноваться мясо. Пока она занималась огородом, муж возился с баней. Телефон пиликнул — сообщение в мессенджере от подруги. — Извини, что лезу не в свое дело, но это разве не Витя? Может быть, прикалывается кто-то, дай бог. Похож, но и не похож сам на себя. И ссылка на какую-то социальную сеть. Ира нахмурилась, она вообще ненавидела все эти сети, считала ерундой для молодёжи. — Что за

— Нет, только через мой труп. Никакой дачи, огорода и навоза. Я ненавижу все это, не умоляй даже, — кипятился муж, игнорируя жену, которая смотрела на него щенячьими глазами. Всё началось в апреле. Обычный апрель, обычная квартира, обычный вечер пятницы. Миша лежал на диване, смотрел футбол и периодически комментировал действия судей такими словами, которые в приличном обществе не употребляют. Оля сидела рядом и что-то читала в телефоне. — Миш, — сказала она вдруг, толкнув его в бок. — А? — он не отрывался от экрана. — Давай купим дачу. — Угу, — кивнул муж, но спустя секунду до него дошло. — ЧТО?! Он даже приподнялся на локтях, сделав звук потише. Жена смотрела на него умильными масляными глазами, как кот, который съел сметану, а сейчас изображает святую простоту. — Давай купим дачу. Нам скоро на пенсию, что мы будет в городе делать? Дышать выхлопными газами? — Оля, ты с ума сошла? Какая дача? Нам до пенсии как до Луны, если доживем. — Доживем, а дальше что? Ездить ругаться в поликлин

— Лера, ты старшая, уступи сестре. Неужели тебе сложно? Что за привычка хмуриться и пытаться оправдаться, — визгливый голос матери заставлял не просто хмурится, а мечтать о необитаемом острове. Эти фразы Валерия слышала столько раз, сколько себя помнила. Они звучали в разных вариациях, но суть оставалась неизменной: Кристина — младшая, значит, ей нужно уступать, помогать, оберегать. Со временем она привыкла. Да и что она могла сделать? Мать сказала — значит, так надо. Не послушаешься, будешь стоять в углу на гречке или получишь пару раз ремнем. Поэтому проще было сразу же согласиться, все равно будет так, как сказали. Несмотря на то, что училась она хорошо, о поступлении в институт можно было не мечтать. Никто ее кормить пять лет не собирался. Поэтому пришлось поступить заочно и пойти работать в магазин продавцом. Родителей это целиком и полностью устроило, тем более они забирали большую часть зарплаты. — Ты же дома живёшь, ешь, пьёшь, свет жжёшь. Вноси вклад, — говорила мама. — Крист

– Ты что, с ума сошел? Какая девушка? Какая беременность? Ты что, из-за этой шалашовки институт бросишь? Юля стояла в прихожей, вцепившись в дверной косяк, и смотрела на сына. Егор переминался с ноги на ногу, а за его спиной, вжавшись в стену, стояла худенькая девушка с еле заметным животом. Бледная, с темными кругами под глазами и грязными волосами. — Мам, я всё решил, — Егор говорил твёрдо, но глаза бегали. — Катя беременна, её родители из дома выгнали. Я отец ребенка и несу за него ответственность. Я пойду работать. Не плачь, может, потом на заочку переведусь. — Потом? — Юля завизжала, не контролируя себя. Ей хотелось не только кричать, а пинками выгнать незнакомую девку из квартиры. — Ты понимаешь, что ты говоришь? Я столько лет пахала, чтобы ты поступил! Я себе отказывала во всём, чтобы оплатить этих сранных репетиторов. А ты сейчас из-за какой-то... — Мам, хватит ее оскорблять, — Егор шагнул вперёд, заслоняя девушку. — Катя не "какая-то". Она мать моего ребёнка. И я её не брошу.

— Мама, — наконец сказала Ира каким-то чужим, брезгливым голосом. — А ты помнишь, как я тебя просила Милану на море взять? Лариса стояла перед открытым шкафом и перебирала купальники. Тот, синий, с пайетками, уже староват, резинки растянулись. А этот, новый, она так ни разу и не надела, раздалась как свинья в бедрах. Может быть, вот этот, красный? От радости хотелось плясать. Через два месяца она поедет на море. Адлер, пансионат с трёхразовым питанием и галечным пляжем в двух шагах. Пятьдесят три года — не сто. Она ещё молодая, красивая, подтянутая. В прошлом году развелась, дочь взрослая, уже даже внучка есть. Можно наконец-то пожить для себя. В дверь позвонили. Кого принес черт в единственный выходной? Делать нечего, придется открывать. В квартиру зашла дочка с пятилетней Миланой. — Мама, привет. — Привет. Какими судьбами? — Мимо проезжали, решили на обед к тебе заскочить. Ты чем занималась? Все как всегда. Нет, чтобы хотя бы предупредить, может быть, ее дома нет или она не одна? Свя