Рассказы | Максим Бутримов

После публикации в журнале к Верочке обращается пожилая дворянка, графиня Шереметева: она хочет увековечить память о покойном муже — заказывает большую вазу с его портретом и сценами из их совместной жизни. Верочка пугается ответственности, но Лука Петрович уговаривает её взяться. Она работает месяц, вкладывая в каждый мазок свою душу. Готовая ваза вызывает у графини слёзы и благодарность, а Верочка понимает, что её искусство может не только радовать, но и врачевать. Все главы Февраль пришёл с оттепелями, с капелью, с тем мокрым, липким снегом, который налипает на ветки и валит их наземь. Верочка уже закончила заказ для купца Колотыркина и бралась за новые, более мелкие — кому чайную пару, кому сахарницу, кому десертную тарелку с незабудками. Работа текла ровно, без надрыва, и она почти забыла о страхах, связанных со столичным журналом. Но в середине февраля в мастерскую позвонили — не письмо, лично приехала. Ворота отворил Лука Петрович, и на пороге предстала статная седая дама в доро

В мастерскую приходит письмо из столичного художественного журнала — редакция просит прислать фотографии работ и обещает статью о «самородке из глубинки». Верочка сначала радуется, потом её охватывает страх: а вдруг её высмеют? Лука Петрович уговаривает её согласиться. Приезжает фотограф из города, снимает тарелки, вазы, портреты. Верочка позировать отказывается, но её снимают тайком — за работой. Через месяц выходит номер журнала со статьей «Девушка, рисующая розы». Верочка плачет от счастья и страха одновременно, а дед говорит: «Теперь пути назад нет. Ты — известна». Все главы Декабрь выдался снежным, вьюжным. Морозы стояли такие, что птицы падали на лету, а избы трещали по бревнам. Зато в мастерской было тепло — Лука Петрович топил печь с утра до ночи, и краски на столах не застывали, оставались жидкими, податливыми. Верочка доделывала заказ для купца Колотыркина — чайный сервиз с пионами. Работа спорилась, но без прежнего огня: слишком уж хотелось поскорее закончить и взяться за чт

После успеха театральных декораций о мастерской узнаёт весь город. Приезжает богатый купец Колотыркин, предлагает выкупить дело и поставить массовое производство «народного фарфора» — дешёвого, без росписи, конвейерного. Лука Петрович возмущён, Верочка колеблется — деньги нужны. Ночью они долго спорят, и наутро Верочка даёт ответ: мастерская не продаётся, но она готова сделать для купца эксклюзивный заказ — вручную, с душой. Купец уходит ни с чем, оставляя им странное уважение. Все главы Молва о театральных декорациях разнеслась по городу быстрее, чем ожидал Лука Петрович. Уже через неделю в мастерскую начали заглядывать люди — сначала любопытные, потом заказчики. Кто просил расписать чайный сервиз к именинам, кто — подарочную вазу для начальства, кто — просто посмотреть на «ту самую девушку, которая рисует живые цветы». Верочка с непривычки смущалась, пряталась за деда, но Лука Петрович выставлял её вперёд: — Вот художник, спрашивайте у неё. Я теперь только подмастерье. И она, собравш

После сдачи княжеского заказа в мастерской наступает затишье. Верочка впервые за долгое время может рисовать для себя — то, что хочет, а не то, что заказано. Лука Петрович замечает, как изменилась её рука: она стала увереннее, смелее. Неожиданно приходит заказ от городского театра — расписать декорации для благотворительного бала. Верочка колеблется, но дед уговаривает её взяться. Это первый шаг из маленькой мастерской в большой мир. Все главы Две недели после сдачи княжеского сервиза прошли в непривычной, почти тягостной тишине. Заказов не было — то ли конец сезона, то ли заказчики боялись, что цены поднимутся после удачи. Лука Петрович не беспокоился: в сундуке лежали деньги, полученные от князя, и на первое время хватало. Он занимался хозяйством, чинил печь, перебирал старые рамки для будущих работ. Верочка же не находила себе места. Без кисти её руки словно отмирали, и она ходила по мастерской, трогая фарфор, переставляя банки с красками, вздыхая. — Дед, — сказала она однажды, — мо

Заказ близится к завершению, но в мастерскую приходит известие, что свадьба переносится на более ранний срок — граф торопит события. Верочка вынуждена работать дни и ночи, почти без сна. Лука Петрович, видя её изнеможение, тайком берётся за кисть — впервые за много лет — и помогает расписывать простые чайные пары, чтобы внучка могла сосредоточиться на главных тарелках. Верочка замечает подмену, но не выдаёт деда — они становятся не просто роднёй, а настоящими соавторами. Все главы Известие пришло на рассвете, когда Лука Петрович только растопил печь и поставил греть глазурь. Курьер, заспанный, продрогший, сунул в дверную щель конверт с княжеской печатью и ускакал, не дожидаясь ответа. Старик вскрыл письмо, прочитал и долго стоял, глядя в одну точку. — Варя! — крикнул он. — Просыпайся! Верочка выбежала из своей каморки, ещё не умытая, со следами сна на лице. — Что случилось? — Свадьбу переносят, — сказал дед, протягивая письмо. — На неделю раньше. Графу, видите ли, нужно срочно уехать в

Через неделю в мастерскую приезжает жених княжны — молодой надменный граф, которому не нравится, что сервиз расписывает «девчонка». Он требует переделать рисунок на более строгий и чопорный. Верочка в отчаянии, но Лука Петрович, встав на её защиту, отказывается выполнять заказ на новых условиях. Княжна, узнав об этом, приезжает тайком, умоляет Верочку не бросать работу и обещает уладить всё с женихом. Их разговор сближает двух молодых женщин, и Верочка впервые чувствует, что не одна в этом мире. Все главы Работа шла споро. Верочка рисовала по двенадцать часов в сутки, иногда засиживалась до полуночи, когда дед уже спал, и только лампа горела над её столом, выхватывая из темноты белые бока тарелок и живые, дышащие розы. Она почти не чувствовала усталости — странное, никогда не испытанное прежде состояние, когда тело забывает о себе, а душа поёт. Лука Петрович, глядя на неё, только качал головой. — Ты бы отдыхала, — говорил он. — Глаза испортишь. — Успею отдохнуть, когда сервиз сдадим, —

Князь приезжает снова — на этот раз с дочерью, невестой, которая хочет сама выбрать рисунок для сервиза. Верочка показывает свои наброски, и княжна в восторге от роз. Лука Петрович впервые за много лет чувствует гордость за внучку. Но вечером, оставшись один, он достаёт из сундука свою первую работу — тарелку, расписанную ещё в молодости, и понимает, что его время уходит. Он решает: отдаст Верочке все секреты, какие знает, — и пусть она идёт дальше одна. Все главы Через три дня после того памятного вечера, когда Лука Петрович впервые всерьёз задумался о будущем, в мастерскую снова подали экипаж. На этот раз не один — два. Из первого вылез сам князь, из второго — молодая девушка в светлом платье и шляпке с вуалью, которую сопровождала пожилая чопорная дама, видимо, компаньонка. Верочка, работавшая за своим столом, подняла голову и замерла. Рука с кистью повисла в воздухе. — Невеста, — шепнул Лука Петрович. — Сама приехала выбирать. Не робей. Князь вошёл первым, поздоровался, оглядел мас

Старый художник по фарфору Лука Петрович расписывает в своей мастерской очередную партию чашек. Приезжает князь, ищущий мастера для парадного сервиза к свадьбе; он замечает работы внучки Верочки — её розы на тарелках — и хвалит их. Лука Петрович молчит, но ночью долго не спит, разглядывая старую кисть, а наутро решается: главный заказ должна выполнить внучка. Все главы За окном уже темнело, когда Лука Петрович поставил последнюю чашку на просушку. Руки его дрожали — не от старости, от долгой, кропотливой работы: синий бордюр, витой, как хмель, требовал твёрдости, а пальцы уже плохо слушались. Он вытер кисть о тряпицу, снял очки, протёр их уголком фартука и оглядел мастерскую. Вечерело. Сквозь запылённые окна пробивался скудный свет уходящего дня, и в этом свете фарфор — разложенный на столах, на полках, в ящиках — казался живым, дышащим. Тысячи чашек, блюдец, тарелок, сахарниц — одни белые, другие с недорисованным узором, третьи уже готовые, ждущие упаковки — заполняли комнату до самог

Весна приходит на пасеку. Варя готовится стать матерью, Андрей заканчивает учебный год, дед, несмотря на слабость, учит Варю последним пчеловодческим премудростям. В мае у них рождается дочь — её называют Марьей, в честь покойной бабушки. Дед, держа правнучку на руках, тихо говорит: «Теперь я спокоен. Продолжение будет». Последняя сцена — летний вечер, они втроём сидят на крыльце, пчёлы гудят, и Варя чувствует, что нашла то, что искала — не в театре, не в городе, а в этой тихой, простой, полной любви жизни. Все главы Весна в тот год выдалась ранняя и дружная. Снег сошёл в апреле, и земля, чёрная, жирная, парная, открылась солнцу, будто радуясь освобождению. Пчёлы, пережившие зиму, вылетали из ульев робко, неуверенно — дед говорил, что они «прощупывают воздух», — но уже через неделю загудели вовсю, облепляя первые цветы мать-и-мачехи, которые желтели по склонам оврагов. Варя ходила тяжёлая, медленная, но не жаловалась. Ей нравилось это новое состояние — когда внутри тебя живёт кто-то, к

После свадьбы жизнь входит в мирную колею. Варя привыкает к роли жены и учительницы — она помогает Андрею в школе, учит детей пению и рукоделию. Дед стареет, но держится бодро. В начале декабря приходит известие: отца Вари переводят по службе в другой город, и он зовёт её с собой, предлагая Андрею место в городской школе. Варя колеблется, но Андрей решает остаться — его место здесь, среди этих лесов и детей. Они остаются на пасеке, и Варя пишет отцу письмо с благодарностью и отказом. Все главы Ноябрь перевалил за половину, а следом пришёл и декабрь — с морозами, с глубокими снегами, с теми короткими, тусклыми днями, когда солнце едва поднимается над лесом и снова садится, будто и не вставало. Пасека замерла. Ульи стояли белыми сугробами, и только по дыму из трубы можно было догадаться, что здесь живут люди. Варя привыкала к новой жизни удивительно легко. Она вставала затемно, топила печь, ставила самовар, потом шла будить Андрея — хотя он просыпался раньше неё, просто лежал, слушая, ка