Доктор ШПОТЬ. Честно об урологии

Утверждение «одну удалят — вторая сядет» не имеет доказательной базы. Что происходит на самом деле. Оставшаяся здоровая почка запускает компенсаторную гипертрофию — она увеличивается в размерах за счёт роста нефронов (функциональных единиц). Через 3–6 месяцев после нефрэктомии скорость клубочковой фильтрации (СКФ) достигает 70–85% от исходной суммарной работы двух почек. У большинства пациентов этого достаточно для пожизненной нормальной фильтрации без диализа. Данные. Тысячи доноров почки наблюдаются десятилетиями. По мета-анализу журнала Nephrology Dialysis Transplantation, у здоровых доноров риск терминальной почечной недостаточности (ТПН) в течение 15 лет после операции составляет 0,5–1%. Это сопоставимо с риском ТПН у людей с двумя почками из общей популяции. То есть удаление почки само по себе не увеличивает риск. Главное условие — изначальное здоровье второй почки. Если до операции у пациента был: Что нужно делать после нефрэктомии (одна почка — не инвалидность, а режим наблюден

Вы когда-нибудь слышали, чтобы онкологический пациент отказался от лечения, которое может его спасти? Урологи — слышат. Постоянно. ➡️ Мужчина с раком простаты бросает гормональную терапию. Не потому, что устал. А потому, что у него пропало либидо и начались «приливы». Для врача это побочный эффект. Для пациента — конец жизни как мужчины. ➡️ Мужчина с раком мочевого пузыря после удаления перестаёт выходить из дома. Не потому, что болен. А потому, что боится запаха от стомы. Он жив, но социально не активен. И самое страшное: эти мужчины умирают. От инфарктов, от запущенного рецидива, от истощения. Но не от рака, который был вылечен. В феврале этого года в журнале Communications Psychology опубликован масштабный мета-анализ 32 РКИ (5704 участника). Ученые искали ответ на прямой вопрос: может ли психотерапия реально продлить жизнь пациенту? В медицинском сообществе получили цифры, а не догадки. Сравнили две группы: 📌 Психологическая помощь снижает риск смерти на 20% Это ровно тот же пока

Представьте: вы идёте к врачу — кровь в моче, думаете, ну, цистит, пройдёт. А вам: «Рак. Мочевой пузырь будем удалять. И всю жизнь — мешочек на животе». Страшно? Ещё как. Но есть новость, ради которой вы ДОЛЖНЫ дочитать эту статью до конца. Потому что в самом низу — список из 7 вопросов, которые меняют всё. С этими вопросами вы зайдёте к любому врачу и сразу поймёте: вас хотят просто «оперировать и забыть» или реально лечить по современным стандартам. Рак мочевого пузыря — это злокачественная опухоль, которая любит возвращаться снова и снова. Даже после успешного лечения. У мужчин она встречается в 4 раза чаще, чем у женщин. Почему? Две главные причины: Мужчины чаще сталкиваются с этими факторами — отсюда и статистика. Врачи делят рак мочевого пузыря на два типа — и от этого зависит всё лечение: Отличие простое, как с плесенью на стене: если она только на обоях — снял обои и порядок. Если проросла в бетон — придётся долбить стену. Когда пациент впервые приходит с подозрением на рак мо

Представьте: вы спите, но каждые 2 часа вас будит позыв. Утро вы встречаете разбитым. С 80% моих пациентов это происходит не из-за аденомы, не из-за возраста и не из-за „судьбы такой“. А из-за того, что они лечат не ту болезнь. Или не лечат ничего, терпеливо списывая всё на неизбежность. Последние 10 лет я вижу одну и ту же картину: мужчины после 50 лет сначала молчат, потом терпят, потом смиряются. А зря. Потому что 6–8 часов здорового сна без единого подъёма — это нормально и в 50, и в 60, и в 70 лет. Если ваша ночь превратилась в чек-лист „пописать — полежать — пописать снова“ — у вас не возраст. У вас конкретная болезнь, которую можно вылечить. И сейчас я объясню, с чего начать Знаете, что говорят урологи в хороших клиниках за закрытыми дверями? «Терпеть ночные пробуждения после 50 — это маразм, а не возраст». Извините за резкость, но вам кто-то должен сказать правду. Шесть-восемь часов спокойного сна без единого подъема — это нормально и в 50, и в 60, и в 70 лет. Повторю для тех,

Поэтому первое, что я делаю на приёме — не назначаю лечение, а останавливаю этот поток страхов. Потому что реальный сценарий, как правило, выглядит иначе. Ниже — ответы на самые частые вопросы, которые я получаю в комментариях и личных сообщениях, собрал их в одну подборку, чтобы ответить всем и аргументированно. «Доктор, мне поставили рак почки, размер узла 4,5 см. Уролог говорит: удаляем всю почку, это надёжнее. А я читал, что можно удалить только опухоль, сохранив орган. Кто прав?» Ответ: Прав тот, кто предлагает резекцию почки (удаление только опухоли с частью окружающей ткани), если это технически возможно. Потому что это современный стандарт. Давайте разделим два понятия. Радикальная нефрэктомия — удаление всей почки вместе с окружающей жировой клетчаткой и регионарными лимфоузлами. Резекция почки — удаление только опухолевого узла с захватом небольшого количества здоровой паренхимы. Международные клинические рекомендации (EAU, AUA) чётко говорят: при локализованном раке почки (T

Почки — это фильтры. Круглосуточные, безостановочные, работающие 24/7/365. Их задача — очищать кровь от продуктов распада, токсинов, лишних солей и жидкости. Они не устают от воды. Они страдают от её отсутствия. Запомните: ваши почки не отдыхают, когда вы мало пьёте. Они страдают. 💧 ЧТО ПРОИСХОДИТ ВНУТРИ, КОГДА ВЫ ОГРАНИЧИВАЕТЕ ЖИДКОСТЬ? Когда воды поступает мало, моча становится концентрированной. Это запускает три опасных процесса. А теперь по фактам — о том, о чём молчат в поликлиниках: 1️⃣ КАМНИ. При малом объёме жидкости моча становится концентрированной. Соли, которые в норме растворяются и выходят, начинают кристаллизоваться. Сначала - песок, потом - камни. Вы этого хотите, «отдыхая»? 2️⃣ ПИЕЛОНЕФРИТ. Концентрированная моча — идеальная питательная среда для бактерий. Когда моча тёмная и насыщенная, бактерии в ней размножаются активно. Отсюда — воспаление почек, антибиотики, хроническая форма, сепсис в запущенных случаях. 3️⃣ ТОКСИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ КАНАЛЬЦЕВ. В моче конце

Варикоцеле — это расширение вен, которые идут к яичку и от него. Примерно как варикоз на ногах, только в мошонке. Самое коварное: долгое время оно вообще никак не чувствуется. Нет боли, нет дискомфорта. Мужчина живет обычной жизнью и не подозревает, что внутри уже начинаются проблемы. Яичкам нужно работать при температуре чуть ниже температуры тела. Природа специально вынесла их наружу, чтобы они не перегревались. При варикоцеле кровь застаивается в венах. Яичко становится теплее на 1–2 градуса. Казалось бы, мелочь? Но для сперматозоидов это катастрофа. Кроме того, застоявшаяся кровь приносит вредные вещества из надпочечника. Сперматозоиды повреждаются, становятся медленными и неспособными оплодотворить яйцеклетку. И всё это — без единой секунды боли. Врачи выделяют три стадии. Первая стадия. На глаз не видно, руками не прощупать. Только УЗИ покажет проблему. Но качество спермы уже может страдать. Это самая коварная стадия — мужчина чувствует себя здоровым, а риск бесплодия уже есть. В

Представьте: операция позади, вы выписываетесь, а врач говорит: «Приходите через две недели, тогда и решим, нужна ли химия». И вы уходите домой с главным вопросом — а вдруг всё зря? Или, наоборот, вдруг пропустили момент? Именно так и происходит. Потому что главный герой этой истории — не хирург и не скальпель. А патологоанатом с микроскопом. Подписывайтесь, будет полезно тем, кто столкнулся лично и тем, кто помогает близким. После удаления опухоли мочевого пузыря (или всего пузыря) самое страшное, кажется, осталось позади. Но именно здесь начинается самый важный этап принятия решений. Нужна ли химиотерапия? А иммунотерапия? Или можно просто наблюдаться? Короткий ответ: всё решит гистология. Давайте по порядку. Удаленный пузырь (или его часть) после операции отправляется в лабораторию. Патологоанатом смотрит в микроскоп и ищет ответы на три ключевых вопроса: Эти три параметра — как три замка на сейфе. От того, откроются ли они, зависит, будете ли вы получать дополнительное лечение. Есл

О чём речь? Представьте себе обычный день. Утром — творог. Днём — салат со шпинатом. Запиваете зелёным чаем. Звучит супер полезно. Только вот урологи всё чаще видят пациентов с острой болью в пояснице именно после таких, казалось бы, безупречных привычек. Почки — это нежный фильтр. Когда мы пьём мало жидкости или едим что-то, что даёт избыток солей в моче, эти соли не успевают раствориться. Сначала появляются микрокристаллы, потом песок, затем камни. В подавляющем большинстве случаев (почти 80%) камни состоят из оксалата кальция — соединения щавелевой кислоты и кальция. Здесь важно понять главный ПАРАДОКС. По отдельности ни оксалаты, ни кальций не страшны. Более того — если они встречаются в кишечнике одновременно, кальций связывает оксалаты и выводит их естественным путём, минуя почки. Опасность возникает в двух ситуациях: когда вы едите оксалаты отдельно (без кальция) и когда пьёте слишком мало воды. В этих случаях моча становится концентрированной, и кристаллы начинают склеиваться.

В этот момент начинается паника. Человек попадает в приёмный покой и слышит слова «операция», «разрез», «наркоз». Современная урология, к счастью, давно ушла от полостных операций. Сегодня мы удаляем камни через естественные пути или через прокол размером менее сантиметра. Ниже — ответы на самые частые вопросы, которые я слышу в кабинете, а собрал их из комментариев и личных сообщений. Отвечаю для всех. «Доктор, у меня камень в почке 12 мм. Уролог говорит — только прокол в спине, через разрез. А сосед сказал, что сейчас есть лазер через мочеиспускательный канал, без всяких проколов. Кто прав?» Ответ: Прав может быть каждый, в зависимости от конкретной ситуации. Но сосед прав в том, что современная урология действительно располагает несколькими методами удаления камней без разрезов. Первый метод — дистанционная ударно-волновая литотрипсия. Камень дробится ударной волной, проходящей через мягкие ткани. Вмешательства как такового нет, иногда даже без наркоза. Но метод подходит только для