Тринадцатилетняя Мария стала слишком часто посещать уборную.

Отчим же демонстрировал странную усмешку. Мать отвела ее в медицинское учреждение, где доктора были шокированы увиденным…
«Не может быть!» – пронеслось в голове у Ирины Геннадьевны, когда она заметила за дочерью необычное поведение. Слишком часто Маша запиралась в ванной комнате, откуда доносились звуки, которые нельзя было спутать ни с чем другим.
Мать боялась прямо поговорить с дочерью, опасаясь услышать ужасную правду. Однако, и игнорировать ситуацию было нельзя. Тревожные мысли мучили ее все сильнее. Ирина не желала верить в происходящее.
-Боже, Витя… — шептала она, делясь своими подозрениями с лучшей подругой, Любой, за чашкой чая. — Я считала его таким хорошим, заботливым, идеальным. Думала, что наконец-то мне повезло! После долгих лет с этим мерзавцем, я нашла достойного мужчину. А он? Соблазнял мою Машу, скрывая это от меня? А она… Бедная моя девочка, боялась мне рассказать. Что же мне делать? Как поступить? Не устанавливать же камеры по всей квартире… Это перебор.
Бывший муж Ирины Геннадьевны был настоящим негодяем. Другого слова для описания его поведения не найти. В последние годы его поведение было настолько отвратительным, что женщина все чаще задумывалась о разводе.
-Когда он стал таким? — размышляла она, сидя на кухне у Любочки, которая искренне сочувствовала подруге, но не знала, что посоветовать. Сама она никогда не была замужем и не стремилась к этому.
-Они все одинаковы… — мудро вздохнула Любовь, предпочитая учиться на чужих ошибках. — С одной стороны, если все так серьезно, нужно разводиться. А с другой… У тебя же дочь растет. Ей до совершеннолетия осталось совсем немного. Может, подождешь? Ты же не сможешь без мужчины. А если приведешь кого-то постороннего, может быть еще хуже. Неизвестно, чего от него ожидать. А так – хоть и родной отец. Ну, ругаетесь, скандалите. С кем не бывает. До рукоприкладства еще не доходило. Может, со временем все наладится?
Под «совсем немного» Люба подразумевала целых пять лет. Для Ирины Геннадьевны, уставшей от постоянных ссор с мужем, это была целая вечность. И полбеды, если бы Николай работал и приносил в дом деньги… Но он сидел у жены на шее, утверждая, что активно помогает Ирине с воспитанием дочери.
-Подумай сама, что из нее вырастет, если она уже позволяет себе такое? — возмущался мужчина, отчитав дочь за яркую помаду и откровенный наряд перед приходом жены. — Ты вечно на работе, а я должен молчать? Смотреть, как моя дочь превращается в уличную девку? И после этого ты говоришь, что я плохой отец! Да это ты – ужасная мать! Какой пример ты подаешь Маше? Ей нет восемнадцати, а она возвращается домой поздно, вся накрашенная. Что дальше? Ранняя беременность? И принесет нам ребенка от неизвестно кого? Мы должны принять меры! Если я сказал, что она будет сидеть дома, значит, будет сидеть дома! Я отец. Глава семьи. И моя дочь должна меня слушаться!
На самом деле, Николаю было все равно на Машу. Как и на то, что девушка в последнее время перегибала палку. Все эти скандалы он устраивал, чтобы создать видимость полезности. Мол, воспитывает дочь, пока Ирина работает.
Но Маша ненавидела своего папашу и плакала у матери на плече из-за его оскорблений, что еще больше раздражало Ирину, и без того уставшую от семейных проблем.
Любому терпению приходит конец. У Ирины оно тоже иссякло. Она поняла, что больше не может терпеть ленивого и наглого мужа, который доводит ее и дочь.
-Да Машка пропадет без меня! — самоуверенно кричал Николай, когда жена заявила о разводе. — Ты не сможешь ее воспитывать и контролировать! У тебя же работа! А на дочь тебе плевать! Мне страшно представить, что с ней будет!
-Я как-нибудь разберусь без тебя! — огрызнулась Ирина, сдерживаясь, чтобы не ударить его. Он ей надоел. У нее больше не было сил. Ирина надеялась, что Николай исчезнет из их жизни после развода и не станет общаться с дочерью.
Ее мечта сбылась. После развода Николай забыл о семье. Это доказывало, что Ирине было все равно на дочь. Он ни разу не поинтересовался, как у Маши дела. Об алиментах и говорить не приходилось. Ирина их и не ждала. Хоть Люба и говорила, что «с паршивой овцы хоть шерсти клок», в суд она подавать не стала.
-Пусть идет к черту! — отмахнулась она. — Пусть живет, как хочет. Главное, чтобы не лез к нам. Мы с дочерью натерпелись от него. Больше я его к Маше не подпущу, даже если захочет. Не хватало мне еще скандалов после развода. Я ими и так сыта по горло.
Ирина быстро нашла замену Николаю. Люба была права, подруга не могла долго быть одна. Тем более, что на ее пути встретился Виктор – вежливый и обходительный, да еще и состоятельный. Как перед таким устоять?
В день знакомства у Ирины сломалась машина, и она ждала техпомощь на дороге. Виктор, увидев одинокую женщину, которую чуть не сбили, остановился.
-Вы бы хоть знак выставили! — усмехнулся он. — Еще немного, и вас собьют! Давайте я помогу.
Ирина согласилась. А вечером они сидели в ресторане и разговаривали о жизни. Виктору было за сорок, но он ни разу не был женат. Не складывалось.
-Не встретил ту женщину, которая смогла бы меня покорить! — отшучивался он.
Ирина тоже разоткровенничалась, рассказав о тяготах брака. Она не могла представить, что влюбится в Виктора. Да и он не мог забыть Ирину после первой встречи. Она была такой нелепой и беззащитной, что Виктору захотелось заботиться о ней. Что он и сделал вскоре, поняв, что Ирина – та самая женщина, которая глубоко засела в его сердце.
-Ох, подруга… — вздохнула Люба, когда Ирина объявила о замужестве. — Не торопишься ли ты? Только развелась, а уже в новый омут с головой. Как к твоему поклоннику относится Маша? Они ладят? У тебя же есть дочь. Нужно учитывать ее интересы.
Маше было все равно на дела матери. У нее были свои проблемы. Из-за нервного стресса она сильно прибавила в весе, что стало поводом для насмешек одноклассников.
Девочка и так не пользовалась авторитетом в школе, а после изменений во внешности – тем более. Ребята не упускали возможности подколоть Машу, которая принимала их слова близко к сердцу.
-Она скоро как колобок будет! — хохотали одноклассники. — В дверь не пройдет. Растолстела. Машка, худей! Иначе твои родители разорятся на ремонте школы, когда ты все дверные косяки посшибаешь!
Девочка замкнулась в себе. Матери о проблемах в школе она не рассказывала. А Ирина была увлечена отношениями с Виктором и не замечала, что происходит с дочерью, считая ее взрослой. Люба была права. Через несколько лет девочка вырастет, перестанет нуждаться в поддержке родителей и начнет строить свою жизнь.
Ирина мечтала о новых детях. Она была еще молода, а у Виктора не было своих детей. Он не знал отцовского счастья. Встретив достойную женщину, он впервые задумался об этом.
И теперь, когда у Ирины возникли подозрения, ее планы на будущее могли рухнуть. Она не могла поверить в происходящее.
-Ну как же так, Любань? — сокрушалась она. — Неужели я полюбила подонка? Который хуже, чем мой Николай…
Ирина перерыла вещи Виктора и дочери, надеясь найти доказательства своим подозрениям. Даже следы с простыней, собранные на ватную палочку, отнесла в лабораторию. Любе это казалось смешным.
-Неужели ты думаешь, что если твои догадки верны, они делают это дома? — усмехнулась она.
-А где же еще? — воскликнула Ирина. — Не в гостиницу же он ее возит? Витя целыми днями на работе, но иногда заезжает домой. У него свой бизнес. Этого времени хватит для того, чтобы… Ты понимаешь.
Пока Ирина вела расследование, состояние Маши ухудшалось. Каждое утро девочка закрывалась в ванной, где проводила около получаса
…Каждое утро Маша закрывалась в ванной, где проводила около получаса. Оттуда доносился шум воды и странные звуки. Ирина, стоя под дверью, чувствовала, как сердце колотится в висках.
— Маша, открой, — однажды не выдержала она.
— Сейчас… — глухо ответила дочь.
Когда девочка вышла, лицо её было бледным, под глазами — тёмные круги. Ирина не выдержала.
— Мы едем к врачу. Сегодня. Без разговоров.
Виктор в этот момент стоял в коридоре. На его губах мелькнула странная, короткая усмешка.
— Правильно, — спокойно сказал он. — Провериться никогда не помешает.
Ирина похолодела.
В клинике всё произошло быстро.
Анализы.
Осмотр.
Долгое молчание врача.
Доктор — женщина лет пятидесяти — медленно сняла очки.
— Вы вовремя обратились, — сказала она серьёзно. — Ещё немного — и могли бы быть серьёзные осложнения.
Ирина сжала руки.
— Она… беременна? — прошептала она.
Врач резко подняла глаза.
— Что? Нет. Конечно нет. У вашей дочери тяжёлое расстройство пищевого поведения. Булемия. Она систематически вызывает у себя рвоту.
Комната словно поплыла.
— Что… — Ирина повернулась к Маше.
Девочка сидела, опустив голову.
— Они смеются надо мной, — тихо сказала она. — В школе. Говорят, что я жирная. Я пыталась не есть. Но не получается. А потом… потом я избавляюсь.
Ирина медленно осела на стул.
— Почему ты не сказала мне?..
— Ты была занята, — прошептала Маша. — Ты счастливая была.
Врач продолжала говорить о терапии, о психологе, о лечении.
Но Ирина слышала только одно:
Она едва не разрушила дочь своими страхами.
Вечером дома Ирина смотрела на Виктора иначе.
Он стоял у окна, сложив руки.
— Ну что? — спросил он. — Твои подозрения оправдались?
В его голосе было что-то холодное.
Ирина вдруг поняла.
Он не переживал.
Он наблюдал.
— Ты знал, — медленно произнесла она.
— О чём? — он усмехнулся.
— О том, что с Машей что-то не так. Ты видел её состояние. И молчал.
Виктор пожал плечами.
— Подростковые проблемы. Пройдёт. Не нужно из мухи делать слона.
Ирина почувствовала, как внутри что-то ломается.
— Она каждый день разрушала себя. А ты говорил — пройдёт?
Он раздражённо отвернулся.
— Ира, не драматизируй. Я не врач.
В этот момент Ирина ясно увидела:
Перед ней не заботливый мужчина.
А равнодушный человек.
И это было страшнее любых её подозрений.
Через месяц Виктора в их доме не было.
Ирина выбрала дочь.
Лечение было долгим.
Тяжёлым.
Были срывы, слёзы, ночные разговоры.
Но Маша начала улыбаться.
Медленно.
Осторожно.
Однажды она подошла к матери и сказала:
— Мам, спасибо, что поверила мне.
Ирина обняла её крепко.
Иногда ужас — это не то, что мы подозреваем.
Иногда самое страшное —
это не извращённый отчим.
А молчание ребёнка,
который думает,
что его боль никому не интересна.