Популярные темы

    — Кто там? — Это почтальон, а из взрослых кто-то дома есть? — Нет, никого нет. Только я и Васька. — Ммм, понятно, а сколько вам с Васькой лет? — Мне шесть, ему недавно три годика исполнилось. Обрадованные таким раскладом преступники, принялись вскрывать старый замок. Он довольно быстро сдался их «умелым» рукам и, в азарте легкой наживы, бандиты ринулись внутрь квартиры. То, что произошло дальше, негодяи запомнили надолго. Из темноты коридора на одного из них бросилась огромная туша, которая придавила вора к полу и схватила зубами за шею, сдавив ее в захвате. Второй бандит замер в ужасе, глядя на КАВКАЗСКУЮ ОВЧАРКУ, которая повалила его подельника на пол. Все дело в том, что «Васькой», оказался трехлетний кобель – представитель именно этой породы, о наличии которого преступники не знали. Получив от хозяйки привычную команду «сторожить», собака улеглась в коридоре и, как только в квартиру проникли чужие, выполнила свой долг. Одного бандита мохнатый сторож схватил удушающим хватом, что тот замер как статуя, боясь пальцем дернуть, ни жив, ни мертв, в пасти у пса, а второй просто вжался в угол коридора и после первого глухого рычания, оставил все попытки бежать. Говорят, так они и просидели, не только до возврата матери, но и до приезда полиции. Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно
    2 комментария
    12 классов
    - Мам, но я не хочу быть экономистом! Ты же знаешь, что я терпеть не могу математику! – Катя кинулась к аптечке искать пластырь. - А в том, чем ты придумала заниматься, математика, конечно, не нужна?! – Ольга сердито отстранила дочь, и сама приклеила полоску пластыря на самый глубокий порез. - Нужна! Как же я посчитаю, сколько ткани нужно или выкройку сделаю? Но, мам, это же другая математика! Я с тоски взвою днями напролет копаться в бумажках и считать, считать… - Я это делаю. И пока не взвыла. - А хочется? – Катя выжидающе замерла, не сводя глаз с матери. А Ольга вдруг осеклась. Надо же! А она даже не задумывалась об этом… Работа как работа. Не хуже других. А может и лучше, ведь оплачивается весьма достойно. По крайней мере, сейчас. Конечно, к той должности, которую она сейчас занимала, Ольга шла не один год. Но оно же того стоило? Уже несколько лет она почти не думает о том, может ли позволить себе ту или иную покупку. Конечно, это не касается крупных трат. Квартиру или машину в одной зарплаты не купишь. Но новые духи или понравившуюся «тряпочку» - запросто. И это не пробьет брешь в бюджете, как бывало раньше. Может, зря она так? Сама ведь тоже с чего-то начинала… Ольга повернула кран, выключая воду, и села, кивнув Кате на чайник. - Сделай-ка мне чайку. Успокоиться надо. - Сейчас! Катя засуетилась, а Ольга вздохнула. Какая же Катюшка уже взрослая… А ведь кажется, что только вчера топала по восьмиметровой комнате в коммуналке, где Ольга жила с отчимом, пуская пузыри и пытаясь выговорить свои первые слова. Ольга улыбнулась. Первым словом у ее дочери было вовсе не «мама». Отец, услышав четкое – «деда», сбежал из комнаты, чтобы не показывать своих слез, а потом гордый, подбрасывал внучку к потолку, твердя: - Счастье ты мое! Чем я только заслужил такое?! Ольга на этот вопрос могла бы ответить поэмой в стихах. Да и как иначе? Этот человек заменил ей и рано ушедшую маму, и всех родственников вместе взятых. Им пятилетняя девчонка, оставшаяся без матери, оказалась просто не нужна. Бабушка приехала, поохала-поахала, но заботиться об Оле, тихо сидящей у нее на коленях с нетронутой шоколадкой в руках, отказалась. - Ты, Гера, уж как-нибудь сам, ладно? На лето я ее возьму, если уж совсем некуда будет пристроить, а потом никак не смогу у себя оставить. Ты же знаешь, где я живу! Ни садика рядом, ни школы. Детворе за пять километров приходится добираться на уроки. А ты – москвич! У тебя, вон, все при всем. И девчонка-то уже твоя. Ты же отцом записан теперь? Ох, как же хорошо, что Настена успела документы выправить! А то осталось бы дите без догляда! Оля, которая почему-то в деталях помнила этот разговор, так и видела перед собой глаза отца в тот момент. Серые, очень светлые, они стали тогда вдруг совсем черными. Конечно, со временем Ольга поняла, что ей это просто показалось, но впечатление от той беседы было столь сильным, что отложилось в памяти вот так – грозой, изменившей не только цвет глаз отца. Он не стал возражать теще. Просто взял Ольгу на руки, и кивнул. - Она – моя. Вы сами это сказали. И я о ней позабочусь. А вот отправлять ее к вам на лето, уж простите, не стану. Далеко. Да и не за чем. Так ведь? Бабушка ничего не ответила тогда отцу. Просто опустила голову и отодвинула от себя шоколадку, которую девочка выронила на кухонный стол, застеленный чистой клеенкой, когда потянулась к отцу. - Как скажешь, Георгий Максимыч. Ты ее принял – тебе и ответ за нее держать. О том, как получилось так, что она оказалась не нужна ни бабушке, ни тетке, Ольга узнала куда позже. Отец никогда и ничего от нее не скрывал. На вопросы отвечал прямо и без уверток, но лишь тогда, когда считал нужным. - Погоди, Олюшка, еще не время. - А когда, пап? - Скоро. Чуть подрастешь, и я тебе все объясню. И ни разу отец не обманул ее… Об отношениях в семье матери Ольга узнала, когда ей исполнилось шестнадцать. - Сложно все там, родная. Очень сложно. Мама твоя была старшей из сестер. И не очень-то желанной. - Почему? - Твоя бабушка родила ее рано. Очень рано! Едва семнадцать сравнялось. Любовь у нее такая случилась, значит… Замуж хоть и вышла, но с мужем жить не стала. Не заладилось у них там что-то. Настю родителям отдала на воспитание, а сама подалась в город, на заработки. И там у нее и устроилось все. Нашелся новый муж и получился ребенок. Младшую дочку бабушка твоя любит больше жизни. Все для нее. А та, словно и не рада этому. Шпыняет мать почем зря. Не дает к себе близко подойти. Я почему бабушку твою вызвал, когда Насти не стало? Хотел, чтобы она к нам перебралась. Сосед мой комнату продавал. Вот эту самую, где ты теперь живешь. Вот я тогда и подумал, что хорошо будет, если станем жить все вместе. Там внуков не дают нянчить, так хоть тут порадуется продолжению дочери… Ан, нет! Не захотела она этого. Твердила, что забирать тебя не будет, хотя я ей никогда этого и не предлагал. Все рвалась обратно. Говорила, что ждут ее… - Не ждали? - Нет. Мне тетка твоя звонила. Просила не отпускать мать. Говорила, что видеть ее не хочет. Тогда-то мы и рассорились. - Мне кажется, я даже знаю, почему… - Да, дочь. Ты меня всегда понимала. Ну скажи ты мне, как так можно?! Не понимаю я этого! И никогда не пойму! Нет никого ближе родителей! И ладно еще, когда мать или отец к детям относятся плохо. Такое ведь бывает. Ты уже большая, должна и о таком знать. Мало ли, как жизнь сложится. Но вот, когда ты для матери свет в оконце, а к себе ее на пушечный выстрел не подпускаешь – тут уж… Не понять мне этого! Не могу. Как ни пытался. И нет этому никаких оправданий! - Как сейчас у бабушки дела? Ты знаешь? - Болеет. Я помогаю деньгами. Это она мне позволяет. Я спрашивал, хочет ли тебя увидеть. - И что она? - Отказалась. Твердит, что виновата, но и только. А это значит, что ничего она не поняла. Если скажешь, что хочешь к ней поехать, то я тебя отвезу. Повидаетесь. Одну не отпущу. Не проси. - А я и не буду! Папка, моя семья здесь. И никуда я не поеду. Нечего мне там делать! Я ведь помню ту шоколадку… - Какую?! - Ту, что бабушка привезла, когда приезжала к нам. - Тебе ж тогда всего пять было! Как же ты запомнила?! - Не знаю. Но забыть этого не могу, хоть и понимаю, что надо бы. - Время все лечит, доченька… - Не ври мне, пап! Не все! Ты вот после мамы так один и остался. Не искал себе новую любовь. Не пытался жизнь наладить. Значит, время не такой уж хороший лекарь, так? - Умница ты моя… Все-то понимаешь, хоть и рано еще тебе… Возраст не вышел… - Интересно, почему это вы, взрослые, всегда и все за нас решаете? Что мы можем понять, а что нет? Пап, маленький человек – тоже ведь человек. И пусть я не все еще понимаю, но чувствовать мне никто не запретит, ведь так? - Так… - Вот и не говори мне, что я могу, а что нет, ладно? Я, может, не очень умная, но понять, кто для меня родной, а кто не очень, в состоянии. Я помню, как сложно тебе было. И как ты прибегал за мной в садик, когда я сидела одна в раздевалке и ждала тебя, потому, что остальных уже забрали родители. - Прости, дочь… Работы много было… - Да я не к тому! Пап, я же все понимаю! Ты делал, что мог! Знаешь, мы как-то сидели с Виталиком Карповым вот так вечером, и он ревел, как девчонка. - Почему? - Потому, что боялся, что мама за ним так и не придет. А я знала, что ты меня не бросишь! - Как же я мог?! - Никак, папка. В том-то и дело! Я ведь все-все помню! И как ты меня забирал, и как платья мне покупал, чтобы была такая же красивая, как другие девочки, и как косички заплетал! И как не соглашался мне их обрезать покороче, когда воспитатели предлагали. Твердил, что у девочки должны быть красивые косы… И гольфы с помпончиками помню! - Какие еще гольфы? - Ленке Киреевой мама купила такие, и я ревела, как белуга, потому, что они мне безумно нравились! Я хотела такие же, но понимала, что не видать мне их, как своих ушей. Слово дефицит знали тогда даже дети, пап. А ты мне раздобыл их. Пусть и не сразу, а почти год спустя, но я до сих пор помню, как стояла на школьной линейке, и чувствовала себя самой красивой. Потому, что у меня были и гольфы эти, и бантики, и косы! А еще я знала, что где-то там, в толпе родителей, ты смотришь на меня… - Я тогда так волновался, как будто сам в первый класс собрался… - Ага! Школьницей стала я, а валерьянку пил ты. И это я помню! Все помню, папка… Не помню только одного, да и не могу помнить. - Чего же? - Как получилось так, что ты стал моим отцом? Я никогда не спрашивала тебя об этом, но думаю, время пришло. - Все очень просто, доченька. Я любил твою маму. - И все? - А что еще надо? Мы познакомились с ней, когда ты уже была. Маленькая совсем. Чуть больше годика тебе было. Смешная… Обнимала меня за ногу и не хотела отпускать… Ты так на нее похожа, Оленька… Как мне было не любить тебя? Мы, мужчины, народ странный. Это, если с вашей, женской стороны, поглядеть. Женщины редко понимают причины наших поступков. А ведь просто все. Есть любимая женщина и есть ее ребенок. И если ты любишь эту женщину, то примешь все, что она принесет с собой в твою жизнь. Без оглядки, без условий, без страха быть непонятым кем-то. Все это не имеет никакого значения. Есть она и есть будущее. И все! Больше никаких условий и условностей. - Пап, я тебя люблю… - Я знаю, доченька! Знаю... Палец в очередной раз болезненно дернуло, и Ольга поморщилась. - Мам? – Катя поставила перед Ольгой чашку с чаем, и присела на корточки, заглядывая в глаза. – Я не хочу ссориться… - Я тоже не хочу! Но ты же понимаешь, как это важно – выбор будущей профессии? - Конечно, понимаю! Мам, именно поэтому я и хочу, чтобы ты меня услышала! Заниматься тем, что мне неинтересно, просто потому, что вы с папой так решили, мне совсем не хочется. Я знаю, что ты скажешь! – Катя осторожно обхватила ладонь Ольги, стараясь не задеть многострадальный палец. – И я очень ценю все, что вы для меня сделали! Но хочу попробовать добиться чего-то сама! Разве у тебя такого желания никогда не возникало? Ольга грустно усмехнулась. Знала бы Катюшка, сколько раз такое желание посещало ее маму… - Папка, я не хочу в вуз после школы! - Даже не обсуждается! - Ты же никогда не диктовал мне, что делать и как! - Не в этом случае, дочь. Прости, но вопросы, которые касаются твоего будущего, я буду решать по своему разумению. Образование нужно получить! Точка! Положишь мне на стол диплом и можешь делать все, что тебе заблагорассудится! - Так уж и все? - В разумных пределах. - Папа! - Я за него! Что ты хочешь от меня? - Хочу, чтобы ты разрешил мне работать! - Да ради Бога! Только, после учебы. Если очень уж неймется, то найди подработку на вечер. Я не буду против, если пойму, что это не мешает тебе учиться. А в остальном – уволь, но я буду настаивать на своем. Образование необходимо! - Да масса успешных людей вообще не имеют высшего! - И пусть их! Они мне никто и звать никак, а ты – дочь! И я за тебя отвечаю! - Я не хочу этого! - А разве это так плохо? Ольга, вспомнив этот разговор, невольно усмехнулась. Какой же глупой она была тогда! Как не понимала, что нет на свете ничего дороже того тыла, который обеспечил ей отец?! Разве мог кто-то сделать для нее больше? Студенческие годы, наполненные бесшабашной радостью, о которой она никогда не узнала бы, если бы не отец. Первые трудности, с которыми она столкнулась, когда влюбилась на третьем курсе и забросила учебу. Рождение Кати и отчаяние, когда отец девочки решил, что такая ответственность ему вовсе ни к чему… И жесткие отцовские ладони, которые словно наждаком прошлись по ее мокрым щекам, заставляя вспомнить, что она не одна. И новый ремонт в комнате, чтобы кроватка Кати встала в тот угол, где потеплее и посветлее и было место, где играть… И тяжелые шаги отца за стенкой, который укачивал горланящую шестимесячную Катюшку, приветствующую свой первый зуб, пока мать готовилась к очередной сессии. И колыбельная, которую Катя пела своим куклам, совсем как дед, безбожно фальшивя, но ничуть этим не смущаясь… Ведь, разве важно, попадаешь ты в ноты или нет, если песня твоя от души и для тех, кого ты любишь? И первые успехи… Пусть небольшие, но встреченные с восторгом, потому, что для отца никогда не было ничего важнее, чем радости дочери… Его поддержка и уверенность в том, что все, что она делает – это правильно… Неужели она теперь не даст дочери того же? Не услышит ее? Ольга тронула Катю за руку и кивнула на стул. - Сядь! Поговорим спокойно. - Мам, а ты готова? - Теперь уже – да. Сложно мне, конечно, Катюша. Ты права в чем-то. - Ого! Я думала, что ты мне скажешь, что я глупая девчонка и ничего не смыслю! - Я это уже сказала, если ты помнишь. Но наверное, не совсем правильно это сделала, ведь ты меня не услышала и не поняла. Вот теперь я готова к спокойному разговору, и мы с тобой должны решить, как быть дальше. Плохо, конечно, что папы дома нет, но мы с ним обязательно поговорим позже. - Согласна. Мам, я прям такую уж глупость сморозила? - Нет. Просто застала меня врасплох, и я не знала, как отреагировать. - А теперь что? Знаешь? - Да прям! Ничего я не знаю! Кроме того, что надо найти какой-то компромисс. - Это когда ни вашим, ни нашим? - Не совсем так. Это когда всем, но так, чтобы никому не обидно было. - И как же это сделать? - Тащи ручку и бумажку! Будем думать! Через час на листочке, вырванном из Катиной школьной тетради, красовалась таблица, кривовато расчерченная ею и заставившая девочку задуматься. - Видишь? Сколько плюсов в твоей затее, столько же и минусов. И к общему знаменателю мы пока не пришли, так? - Мам, это очень сложно… - А ты как хотела?! Одно дело объявить себя модельером и решить, что мода – это то, чем ты хочешь заниматься всю свою жизнь. - Свадебная мода, мам… - И прекрасно! Шить такие платья – это, наверное, здорово! Какая девушка не мечтает выйти замуж в платье своей мечты? Мне кажется, мало найдется девочек, которые не мечтали бы с детства о том, какую свадьбу они хотят. Не придумывали бы себе наряд и не мечтали бы о том, как будут ахать гости, любуясь на такую красоту. - Вот! И я так думаю! - Отлично! Но придумать наряд – мало. Надо же еще его сшить! А для этого, вон, сколько всего нужно! Прежде всего, оборудование. Ведь качественный пошив без него просто невозможен. Нашей швейной машинкой тут не обойтись. - Согласна! - Потом, нужны хорошие ткани и кружево. Ты же не хочешь шить что-то простенькое? - Нет… - Значит, нужно проработать и этот вопрос. А еще... Ольга встала с места, и поманила за собой Катю. - Нам нужно будет куда больше места, понимаешь? Невозможно шить такой наряд на кухне или даже в гостиной. Места не хватит! Ведь юбки могут быть пышными, а испортить уже готовое платье можно любым пятном. Нужна мастерская! Катя покрутилась, задумчиво разглядывая стены и потолок, а потом пригорюнилась. - Мам, получается сплошная математика… - А ты как думала? Любое дело – это прежде всего математика. Просчитать вероятности, продумать, как, чего и сколько. Без этого никуда! Я готова, конечно, тебе помочь, но в этой сфере никогда не работала. Поэтому, понимаю, что это только верхушка айсберга. Стоит копнуть поглубже, и найдется еще очень много того, о чем мы с тобой не подумали. - И что делать? – Катя крутила в руках бумажку с табличкой и готова была разреветься. - Эй, ты чего?! – Ольга шагнула к дочери и обняла ее, прижимая к себе так крепко, как только могла. – Не надо плакать! У тебя красивая мечта! Очень красивая! Но чтобы сделать ее реальностью, нужно хорошенько поработать. - А как? – Катя прижалась к матери, отвечая на ласку, и ища ответа у той, что всегда ее слышала. - Придумаем! Ты ведь не одна! Есть я, папа, дед, бабушка. И все мы тебя любим и хотим, чтобы у тебя все получилось! А, значит, так и будет! - Мам, а как же подкурсы и репетиторы? - А что с ними? - Получается, что все зря? - С чего бы? Или ты думаешь, что стать модельером – это так просто? Нет, родная, тут тоже потребуется образование! И учиться тебе придется ничуть не меньше, чем там, где мы планировали изначально! Просто теперь нам нужно будет чуть подправить траекторию – куда и как. Но это мы решим, когда приедет из командировки папа. Соберем семейный совет и будем думать. Катя потерлась носом о мамино плечо, и Ольга рассмеялась: - Хватит! Для этого платок есть! Фу, Катерина! Вроде выросла уже, а все как маленькая! Прекращай реветь, и принеси мне телефон! - Зачем? - Буду звонить тому, кто знает, как с девчонками вредными разговаривать! - Деду? - Ну! А кому еще-то? Моя нервная система не приспособлена к таким нагрузкам. Нужен стабилизатор! - А если дедушка скажет, что все это глупости? - Не скажет! – Ольга забрала у дочери телефон и кивнула на стул. – Садись! - Зачем это? – не поняла Катя. – Ты же разговаривать будешь? - А разве этот разговор не тебя касается? – Ольга набрала номер и включила громкую связь. И через несколько минут Ольга уже улыбалась, слушая, как отец расспрашивает Катю о ее мечтах и планах. Все наладится. Ведь если есть те, кто хочет тебя услышать – это уже половина успеха. А если они тебя еще и поддержат… Добавь к этому щепотку своих усилий и желания доказать, на что ты способен, а потом приправь все это любовью и мечтой, и получишь именно то, что было задумано! Вот и Катина мечта воплотится в реальность. И спустя несколько лет она будет заполошной квочкой носиться за кулисами модного показа, готовя свою первую коллекцию к суду зрителей. - Не та фата! Смените на кружевную! Да, эту! А это что? Почему корсет так безобразно зашнуровали? Переделайте! Девочки, вы прелестны! Куда! Стоять! Туфли же не те! Ольга, будет наблюдать за всей это суетой, пристроившись в сторонке, чтобы не мешать, но в конце концов не выдержит и ухватит за подол пробегающую мимо дочь. - Катя, успокойся! Все будет хорошо! - Ох, мам! Я так волнуюсь! – Екатерина на мгновение замрет, прижавшись к матери. – Только бы все прошло хорошо… Она возьмет руку Ольги, приложит к своему животу, и лукаво улыбнется: - Как думаешь, она будет гордиться своей мамой? - Даже не сомневаюсь в этом! – Ольга обнимет ладонями живот дочери и рассмеется, приветствуя неугомонную свою внучку. – Катюша, давай-ка потише! Вон, как она разгулялась! - Чувствую, будет еще один ураганчик! Такой же, как и мы с тобой. - Пусть будет! Только вовремя, хорошо? Нам спешка ни к чему! Ведь так? Поэтому, давай-ка выдыхай! И успокаивайся! Все будет хорошо! Катя кивнет в ответ и побежит дальше, а Ольга пройдет в зал, найдет свое место, и сядет рядом с отцом. - Папка, а папка! - Что, Олюшка? - Спасибо тебе… - За что это? - За уши, пап! За уши… За то, что ты всегда слышал меня и научил слушать… Отец ничего не ответ ей. Кивнет на подиум, призывая смотреть повнимательнее, и улыбнется: - А наша девочка – вся в тебя, Олюшка! Такая же егоза! Ты смотри, что устроила! Молодец! Автор: Людмила Лаврова.
    1 комментарий
    12 классов
    Настроение, и без того не восторженное, скукожилось в неприятный колючий комок. Ну понятно, Вася опять весь день восседал падишахом на диване перед телевизором либо за компом в танчики резался. Вон, пол как был грязным, так и есть. И даже стирку наверняка в машинку запихать не удосужился. Зато она, видите ли, поздно – дите великовозрастное не кормлено! А деньги – они, конечно, прямо в тумбочке самозарождаются! Тяжелой походкой сантехника Ольга прошла на кухню, разобрала сумку и, не переодеваясь, принялась спешно соображать ужин – самой-то тоже есть хотелось! Жертвами ее досады и раздражения стали ни в чем не повинные кастрюли и сковородки. Вася на диване слушал-слушал, как она злобно громыхает посудой, но потом не выдержал – грохот забивал даже звук телевизора. Поскрипывая, он слез с дивана и отправился устанавливать тишину. – Оль, ну чего ты грохочешь, как кузнечный цех? Я же даже новости не слышу! Ольга шваркнула на стол тарелку: – Трескай садись! Как хочу, так и грохочу! А в кузнечном цеху ты, лентяй, отродясь не был! Вася обиженно насупился, но все же сел и за картошку с мясом принялся. Ольга продолжала чем-то грохотать, даже за стол не села, ела стоя. Вопрос жены застал его врасплох – он думал о другом. – Ты, пока тут диван просиживал, белье в машинку засунуть хоть додумался? Он всплеснул руками: – Оль, ну какое белье? Ты смеешься, что ли? Стирка – женское дело, а я мужик, я в этом ничего не понимаю и понимать не должен! Я засуну, а ты потом опять будешь кричать, что я синтетику кипячением испортил или пуховик на режиме спортивной обуви стирал! – Мужик из тебя как из меня королева Марго! И конечно, за всю жизнь ты не имел ну ни малейшей возможности освоить азы пользования хотя бы стиральной машинкой! – зло рявкнула Ольга. Вася обиделся уже не на шутку. – Оля, ну вот это уже перебор! Ты позволяешь себе лишнее! Конечно, я понимаю, ты недовольна, что я сейчас без работы. Но это временно! Не могу же я идти куда попало, где пахать надо, как лошади, а денег платят чуть! И потом, мужчина в деле своем себя обрести должен! Это не вдруг делается! А ты об меня только что ноги не вытираешь! За что? С чувством самосохранения у Васи в этот вечер что-то не так было. Иначе он бы заподозрил неладное уже на этом этапе выяснения отношений. Слишком уж подозрительно замолчала вдруг Ольга. Но он никаких тревожных признаков не учуял, и его понесло дальше. – Ты же женщина, Оля! Ты должна воплощать в себе заботливость и нежность! А ты все время орешь и гремишь, как сантехник Потапыч! Можно же хотя бы ходить легонько и не швырять предметы, а класть аккуратно, Оль! Ольга коротко фыркнула сквозь зубы, но чувство самосохранения Васи продолжало спать крепким сном и, кажется, даже похрапывало. Он доел картошку, сунул тарелку в мойку и заходил по кухне, как Ильич по Смольному. – И потом, Оля, тебе следовало бы проявлять ко мне хоть немного уважения! В конце концов, я мужчина, муж твой, мне это, так сказать, по закону положено! Вон посмотри хоть на Зухру! Как она вокруг Ахмеда своего вьется – пылинки сдувает! И живут они душа в душу – никогда у них ни шуму, ни крику. Вот как надо! Почему я должен тебя таким простым вещам учить? Вася выполнил очередной поворот оверштаг у подоконника и только теперь заподозрил неладное. Ольга щурилась, как кошка на мышь, а в ее правой руке уютненько так покоилась ручка сковородки. Чугунной. Весом едва не в пять кило. А Ольга женщина рослая, крепкая, она запросто с нею управляется... – Зухра, значит... С Ахмедом, – протянула она со свистом сквозь зубы. Ахмеда и Зухру в их доме все знали. Молодая узбекская пара получила квартиру от родни в подарок на свадьбу – до двенадцатого колена скидывались. И Ахмед, и Зухра жили в России с детства, давно имели гражданство и отлично говорили по-русски. Они были мусульманами, но без ажиотажа, во всяком случае, хиджаба Зухра не носила, хотя одевалась скромно. Но все же многие традиции своей родины эта пара соблюдала. – Зухра, значит, – повторила Ольга, и Вася замер на всякий случай на месте. – Знаешь, дорогой, ты насчет нее прав, конечно. Хорошая она жена. Но кое о чем все же забыл. Точнее, о ком – об Ахмеде. Вася удивленно поднял брови. – Видишь ли, Васенька, Ахмед-то утром на стройку бежит, после этого к брату в магазин, мешки-ящики разгружать, да еще и в выходные постоянно у прилавка стоит. И себя он почему-то не ищет, а если и делает это, то исключительно в свободное от работы время! И Зухре притом то колечко купит, то сережки, то платье – она постоянно хвастается. Так что точно, надо ей вокруг него вытанцовывать, стараться – она за ним, как за каменной стеной! У нее голова не болит от мыслей, на что они жить будут, она у Ахмеда болит. А Зухра себе дома сидит да Ахмеда обихаживает. И действительно старается. Вася таращил глаза, совершенно не понимая, к чему Оля ведет. А жена продолжала, мерно так похлопывая днищем сковородки по ладони левой руки: – А теперь давай на нас посмотрим. Кто у нас на двух работах работает и на выходные подработку берет? Это я, Васенька! А дома у нас сидишь ты. Так что если сравнивать нас и Ахмеда с Зухрой, то я Ахмед получаюсь. А ты у нас, Васенька, Зухра! У Васи форменным образом челюсть отпала. Вот чего, а такой логики он не ожидал! А Оля ну никак не хотела оставить в покое сковородку: – Так что, Васенька, это не ты меня, а я тебя Зухрой попрекать должна! Мужчина ты у нас, Васенька, в бане, в больнице, в общественном туалете и в спальне, а в остальном – Зухра! Да только с обязанностями своими из рук вон плохо справляешься! Если уж так сложилось, что я у нас в семье за Ахмеда, так и тебе следовало бы во всем за Зухру быть! А у тебя пол не мыт, белье не стирано, ужин к моему приходу не готов, да и сам ты на себя посмотри – футболка мятая, штаны с пузырями и пузико уже образуется! Ты как всем этим меня обольщать да ублажать собираешься? Вася стоял посреди кухни и хлопал глазами, забыв подобрать челюсть. А Ольга вдруг шваркнула сковородкой по столу: – Так что встал быстро, посуду помыл, в кухне прибрал, в душ сходил и ко мне в спальню во всей кондиции пришел! А то я тут тебе быстро матриархат организую! Зухру он мне в пример ставить будет! – и Оля гулким маршевым шагом удалилась в спальню. *** Вася так испугался, что без единого звука напялил передник и встал к мойке! По неопытности дело шло небыстро, но все же он перемыл и убрал всю посуду, протер стол, подмел пол, а после душа даже туалетной водой побрызгался. Когда он на цыпочках зашел в спальню, Ольга, к его немалому облегчению, уже спала. Вася аккуратненько пристроился с краешку. Заснуть он не мог долго – перенервничал. А когда все же заснул, стало еще хуже. Ибо приснилось Васе нечто совсем дикое. Снилось ему, что он в прозрачных шароварах, надетых на плавки, танцует в гостиной танец живота. И не один танцует – вместе с ним еще Серега Петров из двенадцатой извивается, да Витька Мамонтов с пятого этажа. И только Ахмед, одетый по-человечески, сидит в уголке и играет на его, Васи, компьютере в танчики. А на диване расположились в роскошных пеньюарах (или как эти халаты навороченные шелковые называются?) Танька Петрова, Шурка Мамонтова, Зухра и Ольга – как королева, на лучшем месте. И смотрят они все на танец живота, да как-то без восторга! И обсуждают увиденное эдак нагло: у этого живот толстый, у этого ноги волосатые, а тот и вовсе на холодец похож! А он-то и Серега с Витькой стараются вовсю! И крутятся, и изгибаются, и глазами стреляют! И все трое подстриженные аккуратно, причесанные, ногти чистые, и главное – трезвые все! А эти вредины на диване все равно недовольные! А потом Ольга эдаким движением царским все это прекращает и заявляет: идите-ка вы, оболтусы никчемные, по хозяйству шуршать! Ты, Вася, посуду мой, Серега пусть полы метет, а Витька белье гладит да штопает! А с нами Ахмед останется, он тут один на мужчину похож! И Ахмед эдак красивенько к дивану на стульчике поворачивается... Вася проснулся на прикроватном коврике – свалился от ужаса. На часах было пять утра. На ватных ногах пополз он в кухню – водички хоть глотнуть для успокоения. Где в доме валерьянка, он не знал – если доводилось болеть, лекарства ему всегда Оля подавала. *** Утром у Ольги появились причины удивляться – ее ленивый оболтус умчался из дома раньше нее, сославшись на «дела». Она мысленно покрутила пальцем у виска и побежала на работу. Но это были так, цветочки. Ягодки обнаружились по возвращении домой. Первое, что увидела Ольга, переступив порог, был чистый пол в прихожей. Не успев подумать, что должно было помереть в лесу для эдакого чуда, Ольга получила второй удар – голос Васи донесся не из комнаты, а из кухни: – Олюшка, наконец-то! Чайник уже стынет. Я тортик купил – ну сама понимаешь, готовить я не очень, решил не рисковать... Вася выглянул из кухни – в чистой футболке и нормальных джинсах. Ольга на мгновение даже утратила дар речи: – Вася, ты здоров? – Да-да, все в порядке! Отметить надо – я на работу устроился. Электриком. Ахмед меня своему прорабу представил, им нужен как раз, а у меня и корочки есть. В этих новостройках такая разводка сложная, и кладут они ее ну просто поперек как-то! Разве ж можно так? *** Спицы мелькали быстро и ритмично. Ольга, сидя на лавочке у детской площадки во дворе, вязала шарфик. – Ой, смотри, Оля, твой-то Максим моего Максуда опять догнал! А ведь младше Максуда твой-то! – Зухра, сидя рядом, покачивала коляску. В ней спал их с Ахмедом второй сын, Мустафа. Ольга довольно потянулась и перевернула вязание: – Так ведь и Васенька у меня рослый да справный, есть в кого сыну большим расти! Четырехлетний Максуд и трехлетний Максим увлеченно гонялись друг за другом по площадке. Зухра горячо закивала: – Ой, правду говоришь! Хороший муж у тебя, беречь такого надо! Ахмед сказал, Васю твоего повысили, начальником сделали? Так все? Ольга важно покивала: – Так Вася ведь и работать умеет! Кого ж и ставить, если не такого? Разговор прервал сигнал телефона, и Ольга начала собираться: – Зухра, ты извини, пора мне! Вася скоро придет, надо котлетки по-быстрому пожарить да борщ поставить греть! Голодный ведь придет, после работы-то! Максимка, домой! Папа скоро придет! Зухра тоже поднялась: – Правильно говоришь! Я манты раньше налепила, пойду варить, Ахмед тоже голодный придет! Ты заходи, рецепт дам, Васе понравятся! Тебе когда рожать-то? Оля погладила круглый живот: – Через два месяца! Девочка будет! Зухра заулыбалась: – Красавица будет и хозяйка! У такой мамы золотой – только так! *** Вася (а точнее, Василий Семенович) неспешно вышел за территорию объекта и улыбнулся заходящему солнышку. Ну вот, едва успел, еще бы немного, и эти оболтусы наворотили бы дел! Они б еще ноль с фазой местами поменяли, честное слово! Все надо самому проверять! Но хорошо, хоть успел! Вася степенно кивнул двум работягам и не спеша направился к своей машине. Он был ею очень доволен. Не премиум-класс, конечно, но и зачем он в наших-то условиях? А тут и за рулем, как нормальный мужик, и на дачу к теще можно, и до работы быстрей добираться, и в гости съездить. И Максимке очень нравится на машине кататься. Оля обещала сегодня борщ приготовить. Хорошо бы не забыла – вкусно она его готовит, с сальцем и чесночком, да с пампушками, как положено. А потом, пока она будет на кухне прибираться, можно будет с Максимкой конструктор попробовать сложить, а то ныне такие игрушки сложные придумывают, что и взрослый не сразу разберется. Стоп, по дороге в магазин еще завернуть надо – Ахмед сказал, что брат его дыни осенние завез, ну мед натуральный! Да заодно и картошки там же взять, Оле нельзя тяжелое сейчас носить, а он завезет. Мотор заурчал негромко и ровно, как довольный кот, руль повернулся мягко и плавно, и машина начала выбираться со стоянки. Дома Максимка уже залез на подоконник, высматривая внизу во дворе папину «бибику». Вася чувствовал себя падишахом. Автор: Мария Гончарова.
    9 комментариев
    82 класса
    — само как то вырвалось. Переживает. Спрашивает у меня, где можно схорониться на пару дней. 17 сентября. Хозяйкин хахаль полез за тапочками и вляпался в… историю. Кот сидел на шкафе и делал вид, что вытирал там пыль. Хахаль полез за ним, на#нулся и сломал руку. Я от смеха упал вместе с люстрой на хозяйку. По календарю — благоприятный день. 19 сентября. Хахаль пока не приходит. Хозяйка налупила тапком кота. Теперь он со мной не разговаривает. Я то причём? 20 сентября. Подкинул коту записку с предложением мира. Тот долго делал вид, что умеет читать. В итоге сожрал её и сказал, что согласен. Кажется, я его недооценивал. Перепрятал дневник. 22 сентября. Рубились с котом на щелбаны в камень-ножницы-бумагу. Неинтересно с ним играть. Потому что кроме бумаги он ничего поставить не может. Теперь лежит на кровати и жалуется на головную боль. 23 сентября. Приходил сантехник. Попросил ключ на шестнадцать. Я ему подал. Что за привычка — падать в обморок? 25 сентября. Опять поп, опять кадило. Попросил его сильно не дымить. Он сказал, что раз деньги уплочены, надо потерпеть. Намекнул ему про откат. Он сделал вид, что перестал меня слышать. 26 сентября. Сказал коту, что в герани много витаминов. Что будееет… 27 сентября. Хозяйка второй день спит со светом. Я периодически выключаю. Мешает же… Каждый раз засыпаю под молитву. По-моему, Есенин лучше писал. 28 сентября. Отмечали день рождения кота. Пили валерьянку, катались на шторах, пели песни. Вечером сидели на подоконнике. Кот ходил по парапету и кричал, что если упадёт, то ни фига не будет, потому что у него девять жизней. Таким дурным по пьяни становится… 29 сентября. Хреново… Молока бы… 30 сентября. Смотрели с котом Animal Planet. Говорит, что все львы тупые качки, потому что сидят на анаболиках. Мне кажется, просто завидует. 2 октября. Сказал коту, что если сидеть в коробке, реально можно похудеть. Хожу, ржу… 3 октября. Завтра к нам в гости приезжает хозяйкина мама. Ждем-с… 4 октября. Вот и дождались. Приехала мама хозяйки. Встречал её хлебом-солью. То есть крошками на кровати и солью в чае. Не люблю гостей. Кот сказал мне, что я — социофоб. Не спорю. 5 октября. Хахаль в гипсе приходил знакомиться с мамой. Такой наглости не выдержал даже толерантный кот. Все таки нассал. В ботинок. В правый. 6 октября. Кот отхватил и от хозяйки и от Зинаиды Захаровны — её мамы. Хахаль воздержался. Кот перенес все героически. Потом спрашивал у меня — похож ли он на Жанну Дарк. Откуда он про неё знает? 7 октября. Играли с котом в футбол пробкой от шампанского. Зинаида Захаровна наступила на неё и влетела лбом прямо в шкаф. Теперь называем её Зинедином Зиданом. За глаза, конечно же. 8 октября. Хозяйка жаловалась Зидану на меня. Она ответила, что это все бред и убрала мою чашку с молоком. Это война. Карфаген должен быть разрушен. 9 октября. На экстренном заседании, кот объявил себя нейтралитетом. Предатель! Ничего, сам справлюсь. 10 октября. Ночью душил бабку. Хоть бы хны! Теперь она ещё и храпит, как сивый мерин! 11 октября. Сегодня в два часа ночи, хозяйка и бабка столкнулись лбами у холодильника. Встреча кишкоблудов на Эльбе, блин! 12 октября. Воевать нет настроения. Весь день валялся на кровати с бабкой, смотрел 27 сезон «Поле чудес» на DVD. Ржал с её комментов. 14 октября. Рассуждали с котом о теории струн. Сошлись на том, что на шестиструнке слабать «Восьмиклассницу» гораздо проще. 15 октября. Включили отопление. Наконец-то! Кот думает, что фильм «Батареи просят огня» о работниках ЖКХ. 16 октября. Сказал коту, что если залезть на обеденный стол, то этим он утвердит своё лидерство в квартире. Тот долго сомневался, но полез. Хозяйка появилась как всегда внезапно. Пролетая мимо меня, он успел обозвать меня говном. Два раза. 17 октября. Ночью шептал бабке на ухо, что ей пора домой. Она встала и пошла жрать пельмени. Женщины… Никакой логики… 18 октября. Кот решил бросить есть kitekat. Ходит злой, нервный. Ночью пять раз ходил на балкон, типа в туалет. Kitekat’ом несёт за версту. Сорвался, но продолжает утверждать, что может бросить в любой момент. А не бросает, потому что это его успокаивает. 19 октября. Кажется, бабка собирается домой. Слава Перуну! 20 октября. Устроили бабке проводы. Кот насрал (!) ей в галоши. Видать, она его тоже достала. Бабка не заметила, так и потопала. Научил кота мочить краба. Достойный поступок. Прощай, Зинедин! Ты навсегда останешься в наших сердцах! Мы запомним тебя такой — в галошах, полных говна… 22 октября. Уронил на хозяйку икону. Моя миска вернулась на место. Кажется, мы начинаем находить общий язык. 23 октября. Сказал коту, что когти лучше всего точатся о мягкую мебель. Теперь сидит в запертой кладовке и орёт матерные частушки о Домовых. Кстати, некоторые очень даже ничего. 24 октября. Хахалю сняли гипс. Приходил сегодня. Изучаю анатомию. Пишут, что очень легко ломается ключица. На ней и остановимся. 25 октября. Хозяйка хочет завести собаку. Кот ссыт во всех смыслах и углах. Посмотрим, кто кого… Надеемся, что вам понравилась статья и отличное настроение сопровождало вас весь день. Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно
    12 комментариев
    206 классов
    Телефоны тут у них в рабочем поселке, конечно, были. Пожалуйста: телеграф, почта. Но вот так надолго оказаться наедине с телефоном междугородним пришлось впервые за эти десять лет работы и жизни здесь. Борис давно был обижен на близких. Уехал из дома, бросив в сердцах, что они больше о нем не услышат никогда. Старшего брата Александра, можно сказать, ненавидел. Ленка, сестра, была моложе его – чего с нее, со школьницы, взять. А Светлана, старшая, встала на сторону брата. Мать Бориса любила, пестовала, спасала из трудных ситуаций, занимая деньги у Сашки и Светланы. А Борис все время считал, что ему просто временно не везёт, но скоро... совсем скоро он выкарабкается и всем докажет, что и он чего-то стоит. Доказательство это подзатянулось. Когда ему было тридцать пять, они до драки поссорились с Сашкой. Вот тогда Борис и начал искать – куда б уехать. Машиностроительный техникум он так и не закончил, но даже справка о двух курсах помогла – он улетел на Анадырь, и вот уж десять лет менял места работы в этих северо-восточных краях. Первое время писал матери. А потом и на нее решил обидеться. Было ему тут нелегко, он откровенно скучал по дому, и оттого злился. А сейчас отлегло. Нет, брата он не простил. Но с матерью и Светланой сейчас пообщаться хотелось. Ленка для него так и осталась девчонкой с косичками. Похвастаться ему, если честно, было особо нечем. Жил он с женщиной, гражданским браком в ее квартире. Вернее – комнате. Деньги у него были, но для покупки собственного жилья даже здесь, на Чукотке – маловато. Да и не собирался он тут оставаться. Татьяна, гражданская его жена, это чувствовала, и отношения их в последнее время шли волнами. Сейчас в квартире они жили одни, соседи съехали, продавали вторую комнату. Таня предлагала ему – купить, взяв кредит, но он отказывался. Он ещё не решил, будет ли с ней до конца. У Татьяны сын служил в армии. И сюда она тоже приехала на заработки. – Ты инфантильный, Борь. Трудно с тобой. – Я? С чего это ты так решила? – Ты боишься ответственности. Тебе сорок пять, а отвечать так ни за кого и не научился. – А за кого мне отвечать? И зачем? – Правильно, не за кого. Потому что ты больше всего на свете бежишь от этого. Всё боишься: вдруг да свалится на тебя такая тяжесть. Борис спорил, но понимал, о чем говорит Татьяна. Да, он не хотел брака, боялся заводить детей – считал, что не готов. Да и на работе особо инициативным никогда не был. Плыл по течению. А теперь он смотрел на междугородний телефон и никак не мог решиться позвонить. Номер домашнего телефона он помнил. Но размешивая сахар в стакане чая, вдруг решительно повернулся к телефону и номер набрал: – Алло, – раздалось на том конце, голос мужской незнакомый. – Здравствуйте, – он зачем-то прикрыл трубку ладонью, хоть в здании находился один, – А это кто? – А Вы кто? Извините... – Мне б Курилову Зинаиду Николаевну ... – А ее нет. Она не здесь живёт. – А где? – Извините, а кто ее спрашивает? – Это Борис, я сын ее... – Борис? Какой..., – на том конце замолчали, трубка стукнула, и вскоре раздался голос женский. – Але. – Здравствуйте, мне б Курилову Зинаиду Николаевну, – повторил Борис. – Боря, ты? – Свет, ты что ли? – Нет, это Лена. – Ленка? О, привет. Ты выросла? Голос совсем взрослый стал. А мужик этот кто? – Мужик? А... это Слава, муж. – Ты замужем уже? – Да, и уже с ребенком. А ты живой, значит? – Живой. Чего мне сделается. – А чего не писал? Мы искали тебя, ну ... Саша. Мама очень волновалась. – Он найдет, как же. А не писал ... Так чего писать -то? Живу да живу. – Мама волновалась, – повторила она с какой-то грустью. – Так вот и звоню, а где она? На том конце замолчали, и у Бориса неприятно защемило сердце – умерла? – Где она, Лен? Она жива? – Жива. Только живёт не здесь. – А где? Где она? Мне б поговорить с ней. Заплакал ребенок. – Ты прости, я не могу говорить. Позвони позже, пожалуйста, – и в трубке раздались короткие гудки. Борис растерянно смотрел на телефон. А позже это когда? Уже десятый час вечера. Но теперь он точно решил перезвонить через полчаса, а через пятнадцать минут рука сама начала набирать знакомый номер. Но телефон оказался занят. Звонит Светке и Сашке, сообщает новость? Кольнуло неприятно. Они там все вместе, по-братски, а он – один. Через полчаса набрал опять. – Мама в пансионате, Борь. У нас тут недалеко, в Красном селе, – сообщила Лена. – Это ... Это в доме престарелых что ли? – Да. Она болела долго... И теперь не здорова. – Сдали! Вас же трое там, неуж матери места не нашлось? Лена молчала. – Чего молчишь? – он сжал кулаки. – Просто не хочу говорить в таком тоне. – В каком тоне? Я просто спросил. Ладно ты, девчонка совсем. А Саня чего? А Светка? – Давай я тебе телефон Саши продиктую. – Давай... Нет... Не хочу с ним. А У Светки есть телефон? – Рабочий. В рабочее время звонить надо. – Давай... Злость накатывала. Так уж брат защищал мать, так много говорил о ее горестях из-за него, из-за Бориса, утверждал, что все болезни матери только из-за него, и жизнь он ей всю испортил. И что в итоге? Борис уехал, а мать сдали. Он вспоминал материнские слова, ее глаза, письма и наставления. Он понимал, что прошло десять лет, что она постарела, но никак не мог представить ее, хваткую и строгую, в стенах дома престарелых. Татьяна дежурила. Утром следующего дня он напросился на коммутатор, чтоб позвонить сестре. Сейчас тут он был не один, в кабинете сидели женщины, говорить было не совсем удобно. – Свет, здорово. Это Борис. – Да я уж поняла. Слава Богу, нашелся. – А вы искали? – Искали. Мать же извелась вся. Но разе тебя найдешь? Чего не писал -то? – Да...так вышло. Свет, а чего это вы мать-то из квартиры выселили? – Да никто ее не выселил. – Как это? Ленка ж сказала – она в Красном, – говорить тут при всех о доме престарелых не хотелось. – Да, там. Привозим иногда погостить. Но сейчас у Лены мальчик родился ... – Какой мальчик? Вы обалдели там что ли? Свет, ты-то как могла? Неуж не могла её к себе забрать? Светлана молчала, а потом заговорила уже другим металлическим голосом. – Ааа... Так ты поучить нас звонишь? Вон оно что. А ты сам ее забрать не хочешь? Не догадываешься по чьей милости инсульт ее хватил, а потом град других напастей? Нет? Так ты приезжай и забирай. Чего ты? А? Братик. Приедешь? – Приеду! – выпалил Борис и бросил трубку. Сердце его колотилось, он долго держал руку на трубке. Кто-то звякнул посудой, он огляделся, пришел в себя. Злость копилась внутри. И в течении рабочего дня он твердо решил, что мать из дома престарелых заберёт. Докажет этим "родственничкам", кто настоящий сын. И матери поможет. – Тань, звони Понкратовым насчёт комнаты. Надо брать. – Ух ты! Созрел? – Созрел. Я мать забираю из дома престарелых. – Чего-о? – Мать, говорю, забираю. Чего непонятного? – Аа... Ну-ну... – Эти сволочи ее в дом престарелых сдали. Представляешь? Гады! – А ты с ней-то говорил? – Нет. Как я поговорю? – А почему сдали? – Почему, почему. Не нужна потому что никому. В квартире Ленка с новым мужем. Остальные забирать не захотели. Сашенька деловой ручки марать не хочет, наверное. Татьяна мыла посуду, молчала. – Чего молчишь-то? – А чего говорить. Решил забирать – бери. Только сначала жилье заимей. Насчёт комнаты позвоню. – Так ты не против? – Я? А при чем тут я? Это твое решение. – Так ведь ...ну... Вы же женщины, чтоб ужились, чтоб... Чего и спрашиваю. – Нет, Боренька, ты не это спрашиваешь. Ты спрашиваешь – согласна ль помогать? Скажу сразу – нет. И не потому что злыдня я такая, старому человеку помочь не хочу, а потому что тебя очень хорошо знаю. Ты сейчас опять, как ребенок, не понимаешь ответственности, не знаешь ничего о матери, не попытался даже узнать. Так что дело это исключительно твое: хочешь – забирай. Вот только в свою отдельную комнату. И проблемы все решай сам. – Значит так, да? – Именно так. – Хорошо. Хоть насчёт комнаты позвонишь? – Позвоню ... Три месяца Борис оформлял жилье. Он взял кредит, выкупил вторую комнату в их общей теперь с Татьяной квартире. Она была довольна. О матери его не спрашивала, да и он больше не заговаривал. Это его дело. Первый раз у него появилось свое собственное жилье. Он ходил по комнате и не верил. Надо же, такая ответственность – его дом. С желанием взялся за ремонт, он затянулся ещё на три месяца. Наконец, к зиме он взял отпуск, купил билеты на самолёт и поезд. Дорога предстояла дальняя. Он волновался. Перед тем, как сесть в самолёт, разволновался ещё больше. Куда он летит? Может повернуть назад? Как будет он с матерью жить? Сможет ли? Вспомнилась служба в армии. Казалось, что стоит он перед открытым люком вертолета, готовый к прыжку. Ему страшно, но всё уже решено, назад возврата нет: руки скрещены на груди, за спиной уложенный купол парашюта. Вероятно, он соскучился по поездкам – дорога его была вполне интересна. Он был говорлив, весел, много спал. В Липецк поезд пришел рано утром. К родне он решил не ездить, направился сразу в Красное. Чемодан оставил в камере хранения, с собой взял только новенький респектабельный дипломат. Хотелось предстать перед матерью этаким преуспевающим: ботинки чехословацкие, светлое пальто, кепка меховая. Здание дома престарелых выглядело ухоженным, но оно всё равно несло на себе отпечатки какой-то обречённости. Странно, но здесь были ему рады. Видимо, здесь рады всем. И все же внутри – давящее одиночество. Пока он ждал вахтершу, к нему подошёл старичок с каталкой. Он внимательно всматривался в глаза гостя, задавал вопросы, ему все было интересно. Борис чувствовал себя неуютно. Видимо, про обитателей этого дома давно все забыли и они тянулись к общению. В современном мире, мире с призывами к комфортной беззаботной жизни, до них никому нет дела. Дед говорил, что тут всё замечательно, хотя вопроса об условиях Борис не задавал. Наверное, так дед пытался заглушить ноющее сердце, уйти от мучительного соприкосновения с реальностью, забыть о казённой палате, еде и койке. Наконец, Бориса пригласили. Заставили снять ботинки и надеть тапочки. Тапочки были стоптанные, тёмно-коричневые. Вообще-то, он ждал, что мать выйдет к нему. Обтер ботинки, обдумывал слова, какие скажет ей, представлял, как бросится она ему на шею и будет плакать. И он непременно успокоит ее и пообещает, что отсюда заберёт. Как же счастлива будет она после этих слов! Медсестра завела его в палату. – Только продукты оставьте тут. Ей ничего не давайте ни в коем случае, мы сами ее потом накормим. Борис уже смотрел на спину матери. Медсестра увела соседку – полную женщину на костылях. На кровати, спиной к нему, сидела мама. Она смотрела в сторону окна. Он тихонько поставил дипломат и пакет с продуктами, обошел койку. Глаза мамы забегали, она никак не могла поймать его взглядом, закачала головой. Борис опешил. Мама? Да, это была она, но казалось, что перед ним – женщина совсем старая. Волосы ее побелели, лицо покрылось глубокими морщинами. – Мама, – Борис выдохнул, сел рядом, взял её за руку. Она наконец сфокусировала на нем взгляд. – Я уже ела сегодня, – вдруг произнесла. – Ела? Ну да. А я вот тебе тоже привез, – он вскочил, взял пакет, сунул ей в руку зефирину. Она ее взяла, но посмотрела как-то равнодушно. – Мам, ты что? Ты меня не узнала? Я же Боря. Борис. Сын твой. Вот приехал. Она немного растревожилась, опять посмотрела на зефир и повторила фразу: – Я уже ела сегодня. – Да, я понимаю. Ела. Как ты тут вообще? Сашка-то хоть приезжает? – стало тоскливо-тоскливо, даже злость на брата прошла. – Сашка? Так он снег расчищает. Вон сколько снегу-то намело. – Мам, а ты меня совсем не помнишь? Я – Борис. – Помню, – кивнула она, – Я всё очень хорошо помню. Очень хорошо. Борис понимал – не вспомнила. Он не знал, о чем ещё спрашивать и стал рассказывать всё, что приходило ему в голову: про самолёт, про Чукотку, про свою работу. Мама слушала, широко раскрыв глаза, кивала. И Борис говорил и говорил. Он боялся спугнуть что-то настигшее его здесь, что-то намного значимее, чем вся эта его ссора с братом и сестрами, вся его жизненная суета. Ему хорошо было сидеть, держать трясущуюся руку матери, смотреть в её глаза, налитые каким-то глубоким великим сиянием. Вот тут было все правильно, все верно. А там ... Понимала ли она? Слышала ли? Но она мягко улыбалась ему. – Мам, а хочешь я заберу тебя? Увезу отсюда? Хочешь? – Борис распылился. – Конечно - конечно. Тут форточки открывают в одиннадцать. Проветривание. А мы гуляем в коридоре. – Какие форточки, мам? Ты со мной поедешь? – Поеду, – кивнула, а пока кивала взглядом поймала зефирину, которую так и держала в руке, – Это что? – подняла ее к окну, разглядывая на свет. – Это зефир, мам. Откуси, – он поднес ее руку ко рту, и она аккуратно куснула зефир. – Вкусно? Она жевала, некрасиво чавкая, а потом вдруг неожиданно и сильно закашлялась. Она наклонилась вперёд, кашляла, рыгала. Борис испугался, выбежал в коридор, прибежала медсестра. – Что-то дали? – спросила на ходу. – Зефир. – Я же просила... Медсестра скоренько из специальной бутылки дала матери воды, уложила на бок, закинула ее ноги. – Слушайте, Вы что, первый раз? – Да, я не видел маму давно. Вот приехал. Забрать бы ... Она глянула на него сердито. – Ну, чтоб забрать, много нужно. Ей же специальный уход нужен. Но дети Зинаиды Николаевны всё предусмотрели, всё приобрели. У нее хорошие персональные медикаменты и медтехника, и уход дополнительный оплачен. Она почти не ест сама, на энтеральном питании, кормим все чаще через зонд. Это вам совместно решать надо. К ним заглянула пожилая санитарка в халате, подошла к лежащей матери, потрепала по голове: – Ты что это, Зиночка? Напугала нас. Она начала убирать на тумбочке. Мать смотрела на нее с благодарностью. – Я что, не могу ее забрать сам, без них? Я же сын, – Борис смотрел на мать и уже очень сомневался в своем желании – мать увезти. – Нет, не можете. Вы не являетесь ее опекуном. Она же больной человек. В первую очередь нужно поговорить с родными, а потом уж с нашим врачом. Вернее, врачами. – Я ведь не знал, что она больна. – Как не знали? Она ведь уж четыре года у нас. И привезли ее уже больную. К сожалению, время не лечит, – вздохнула медсестра. – Не знал, – развел Борис руками. Медсестра и санитарка ушли, в комнату привели вторую женщину. Она смотрела на него с какой-то жалостью. – Она помнит Вас, – грудным зычным голосом сказала соседка. – Что? – Помнит. Иногда всех четверых вспоминает, а Вас особенно жалеет. Так что не сомневайтесь – помнит. Болезнь, просто... Борис ничего не ответил. Не поверил. Наверное, тоже больная. Нужно было уходить. Борис подошёл к окну, глубоко вздохнул. И не от того, что забрать мать нельзя по юридическим соображениям, а оттого, что понял он – ему не справиться. – Мам, пойду я. Я ещё завтра к тебе приеду. Ты жди, ладно. И тут мать подняла понятливые знакомо-пытливые глаза: – Боренька? Вернулся? Он упал на колени рядом с койкой. – Мам, да-да! Это я, Борис. Вернулся, да! Живой! Видишь? – он взял её за руку, а она, как в детстве, потрепала его другой рукой по макушке. И стало так мирно на душе от этого прикосновения. – Вот и ладненько, хорошо это. Сашенька тебя очень ждал. Очень. – Саша? Брат? Мать кивнула и закрыла глаза. Рука ее расслабилась, упала – мама спала. Он радостно объявил медсестре, что мама все вспомнила, но она новость эту встретила без восторгов. Попросил остаться, подождать, пока мама проснется. Ему разрешили остаться на территории. Он побродил по аллеям. Тут гуляли старики. Они были разные. Угрюмые и весёлые, старающиеся приспособиться к местным условиям жизни, и другие – полностью равнодушные ко всему. Вскоре все потянулись к обеду, в коридорах запахло гороховым супом. Наверное, маму кормят. Борис ждал. Спешить ему было некуда. Он вспоминал мамино гостеприимство, ее борщи и блины. Наваливалась тоска по тому времени. Вот они отмечают Первомай. Они с Ленкой дома, потому что ходили на демонстрацию с родителями, ждут Сашу и Свету. Те прилетают, свежие, шумные, пахнущие весной. А он смотрит влюблёнными глазами на старшего брата. Он мечтает быть таким, как Сашка... И куда это все исчезло? Как так случилось, что эта привязанность и любовь превратилась в ненависть? На этот раз мама его не узнала. Опять ушла в свой крохотный мир. – Вы не расстраивайтесь. При ее заболевании такие проблески сознания бывают. Правда со временем их все меньше, – пожимала плечами медсестра, – Все равно хорошо, что навестили. Такая вспышка сознания, своеобразный стресс, на пользу ей. А я завтра все доложу доктору. – Скажите, а как часто навещает ее моя родня? Просто... просто, понимаете, мы не общаемся. – Дети? О, Зинаиду Николаевну не оставляют, нет. Каждые выходные тут. Наверное, по очереди как-то. Мало того, они и другим нашим старикам помогают. Вот соседка вашей мамы, Клавдия Филипповна – одинокая. Так они и ее взяли под опеку. Она их очень ждёт всегда. Они очень подружились с Зинаидой Николаевной. Борис вышел из калитки и направился на остановку. Он опять что-то делал не так. Обвинил сестер и брата, решил, что он – самый лучший. И вот выяснилось – нет. Помощь его тут не нужна. Может даже вредна его инициативность сейчас для мамы. Ей хорошо тут. И никто ее не бросал, наверное. Пошел дождь со снегом. Деревья в городе были странные – с откусанными кронами, словно кто-то решил, что ничему живому в городе нельзя расти ввысь. Блеклые многоэтажки, огромные коробкообразные торговые центры, назойливые вывески. Люди спрятались под зонты. Борис промок. На автовокзале он пересел в автобус маршрутом до гостиницы. На душе было тяжко. То ли из-за дождя, то ли от мыслей о постаревшей больной матери, то ли из-за усталости, город родной казался серым, безразличным, и холодным. Он пыталась разглядеть знакомые места, дворы. Но воспоминания размывались дождём, расхлябанностью улиц, не приносили радости. Завтра он ещё раз съездит к матери, а дальше ... А дальше отправится на вокзал, поедет домой. Глупо было приезжать, глупо было строить из себя этакого спасителя. Следующий день ничего не изменил. Он привез гостинцы – целый короб пирожных на всех. Старики радовались, благодарили. Мама его в этот день опять не узнала. – Уезжаете? – спрашивала старая соседка. – Да. Надо ехать. Но я телефон взял у медсестры, звонить буду. Сможете подойти поговорить со мной, если подойду. – Конечно. Коль не слягу, так и... Только и я не вечная. Болею. К своим-то не поедете? – Нет. Не очень ждут, наверное. Да и я хорош. Насолил всем, обвинил, что мать сюда определили. – Так ведь не пенсионеры они ещё. А сиделку нанимать – никаких денег не хватит. А она одна не может оставаться ни днём, ни ночью. Вот и... – Да понимаю я. Не знал ведь. – Съездили б... Родня есть родня. – Нет, билеты у меня на вечерний московский. Надо возвращаться. *** Скорые поезда проносились с протяжным гудком, а электрички проплывали мимо вальяжно. Борис стоял на перроне, осматривал вокзал, прощался с родным городом. Каким-то холодом встретил он его. Этот дождь со снегом, этот равнодушный взгляд родных материнских глаз. На перроне напротив – стайка подростков щебечет о чём-то своем, юношеском. Борис вспоминал свою буйную юность здесь. Да, тогда он причинил немало хлопот матери и всей семье. Сейчас он всё больше думал о Татьяне. Права она была, говоря о его безответственности. Права. Он только строит из себя этакого самостоятельного состоявшегося, а в целом ничего из себя не представляет. И про мать была права. Необдуманным было его решение, построено на гордыне. Никого у него нет. Ни жены, ни родни, а теперь и мать – только тень матери. Исправить? Да. Он уже в гостинице решил, что надо перестраивать себя. Не убегать от ответственности, а хватать ее. Он решил, что сделает Тане предложение. Обязательно сделает. И на работе все исправит, пора... Объявили прибытие его поезда, он было направился по перрону к голове состава, как вдруг услышал сзади: – Борис! Оглянулся – за ним спешила Светлана. Располневшая, стриженная коротко, без шапки. Он сразу узнал ее. – Света? Она задыхалась, подошла ближе. – Борька, ты чего? Чего не зашел-то? Клавдия Филипповна звонит, говорит – уезжаешь московским. Мы – сюда... Еле успели. Рельсы ожили, запели – приближался его поезд. – Так я... Мы ведь... Да на работу надо, в общем, – он опустил глаза. Как же рад, как рад он был сейчас сестре! Но не на шею ж бросаться – в ссоре ведь. Да и обещал мать забрать, а сам бежит, как заяц – втихаря. Налетел ветер из-под колес, замело. Света слегка отвернулась, прикрылась воротником. А Борис смотрел на нее во все глаза. Что скажет сейчас? Пристыдит? Припомнит? Или ... – Борь, не уезжай. Там Сашка в машине ждёт. Поехали ко мне, а? Побудь чуток. Ведь сколько не виделись-то. Поговорим хоть, посидим. И Сашка расстроится очень, и Лена. Мы ведь ничего о тебе не знаем. А в выходные все вместе к матери съездим. Борь... – Так ведь ...поезд. Уже началась посадка, его вагон проскочил дальше. Светлана взяла его за руку, посмотрела глазами матери. – Наплевать. Позже уедешь. Останься, Борь. Он посмотрел на ближайший вагон и кивнул, в горле встал ком, говорить он не мог. Из машины навстречу им вышел Александр. Тоже изменился: солидный животик, под шапкой – лысина. Он протянул руку. – Ну, здорово, брат. Борис благодарно руку затряс. Он ещё робел, боялся сказать лишнее, но понял – его простили за всё. Вечером, сидя на просторной Светкиной кухне, рассказал о себе. И не так, как представлял, с похвальной, а откровенно, искренне. И про трудности, и про Татьяну, и про мать. Не говорил только про то, как рассердился за мать, как ехал с мыслями ее забрать. Все и так это понимали. У Сашки и Светы – уж внуки. У детей их – свои семьи. Он спал в доме сестры, как будто в материнском. Здесь даже белье пахло так же. Когда засыпал, навернулись слезы, но он быстро погнал их – посчитал слабостью. Пару дней помогал сестре по хозяйству, подштукатурил вместе с ее мужем обвалившийся фундамент дома. А в субботу все вместе поехали к матери. – Вот, мам, и Саша, и Боря, и мы с Леной – все тут. Все к тебе приехали. Слышишь? Мама улыбалась, сидя на каталке, закутанная в теплое одеяло, переводила глаза с одного на другого. – Дашенька, ты в какой класс-то нынче пойдешь? – путала Лену с внучкой. Они расстраивались, переглядывались и катили по аллее маму дальше. А когда отвезли обратно в комнату, когда уходили, Лена показала на окно. В окне стояла мама. Она опять улыбалась, но совсем не так наивно, как только-что на прогулке. Меж бровей складка, взгляд осознанный. Она подняла руку и махнула им. – Узнала что ли? – спросила Лена. – Конечно, узнала, – уверенно ответил Саша, – Она же мать. А матери не только разумом, они и душой видят. И Борис понимал: Сашка прав. Мать лишь внешним зрением не узнавала их, но держала всех четверых где-то в памяти сердечной, в поле своего материнского внутреннего зрения. Поезд стучал колесами, вез его из родного города, который казался теперь таким теплым. Здесь его мама, его брат и сестры. И как хорошо, что приехал он сюда. За матерью ... Автор: Рассеянный хореограф.
    6 комментариев
    43 класса
    – Что же тебе это раньше в голову не пришло? Из болота вырваться? – поинтересовался Денис у отца, Николая Васильевича. – В мое детство, вон, мать на трех работах рвалась. О заграницах и не помышляла. – Все потому, что мамаша твоя – тягловая лошадь. – расхохотался Николай Васильевич, – Чего ее баловать? А моя Оксаночка – райская птица. – На какие же деньги ты шикуешь? – зло поинтересовался у отца Денис. – Неужели в лотерею выиграл? – Кто ищет, тот всегда найдет, – усмехнулся Николай Васильевич. – Это ты со своим недобизнесом крошки от общего пирога собираешь. А я беру от жизни все. ...Два года назад свекор Маши, Николай Васильевич, совершенно съехал с катушек. Он и раньше не был особенно приятным человеком. Вечно критиковал ее мужа, Дениса. И бизнес-то у него не такой, и жена слишком простая. При этом отец не стеснялся требовать у сына помощи и регулярно клянчил деньги на свои нужды. Но два года назад Николай Васильевич совершил омерзительный по общему мнению поступок. Он бросил жену, с которой прожил тридцать лет. И ушел к молодой любoвнице, у которой, по слухам, от него подрастала десятилетняя дочь. – Машенька, да как же так, – рыдала на груди невестки Ксения Андреевна. – Я ведь даже не смотрела на других мужчин никогда. Все на него одного, из армии дождалась, сына родили. А он меня бросил... – Ну не плачьте, – утешала Маша свекровь. – Вы умница, красавица, сына прекрасного родили. И не старая еще, всего пятьдесят с небольшим. Найдете еще свое счастье. – Да куда уж, – еще горше рыдала Ксения Андреевна. – Кому я нужна, когда родной муж на прощанье старой калошей назвал... – А вы его больше слушайте, – рассердилась Маша. – Ваш Николай Васильевич вообще тот еще обмылок. Ну посмотрите объективно, далек он от идеала. А на вас еще мужчины засматриваются. Вон, на море в прошлом году, из кавалеров очередь стояла. – Правда? А я и не помню, все сувенир Коленьке искала поинтереснее, – вздохнула Ксения Андреевна. – Вот так и вся жизнь вокруг него прошла, а своей будто не было... А Николай Васильевич словно задался целью добить бывшую супругу. Едва Ксения Андреевна успокоилась и перестала рыдать, он подал на рaзвод и раздел имущества. А потом въехал в квартиру вместе с новой сожительницей и ее ребенком. Ксению Андреевну прямо из дома в первый же вечер увезли с гипeртoническим кризoм... Денис был в бешенстве. А его папаша казался доволен своим положением. Ведь вокруг него разыгрались такие стрaсти. Тогда Маша предложила мужу: – Пусть мама подарит свою долю квартиры тебе, а ее пропишем к нам и перевезем. Так ей хотя бы с бывшим мужем не придется контактировать. – А потом что? – поинтересовался у нее Денис, – Отец ведь всю площадь так займет. – Ну, продадим долей да и все. Он ее точно не выкупит, а если и выкупит, то не сразу. И маме твоей меньше нервотрепки, – напомнила Маша. – И что, ему все это вот так сойдет с рук? – поинтересовался Денис. – Ну почему же, – улыбнулась Маша, – Мы ему пока квартирантов подселим. Есть у меня на примете несколько вариантов. Например, пятеро голодных студентов. Двое грузчиков с местного рынка или очень хорошая семья из десяти человек, артисты цыганского театра. Они как раз комнату ищут. – Ну ты мстительная, – расхохотался Денис. – Поеду тогда комнату освобождать от маминых вещей. В следующие полгода они решали квартирный вопрос. Узнав, что свою долю в семейной квартире бывшая жена подарила сыну, Николай Васильевич поначалу вспылил. Но потом, оценив поток квартирантов и перспективы делить с ними кухню и санузел, попритих. И даже согласился продать жилье целиком, а деньги поделить с сыном. На вырученную сумму они обменяли свою двухкомнатную на трехкомнатную квартиру в районе получше. Теперь места хватало всем – и Маше с мужем, и их дочерям-близняшкам, и Ксении Андреевне. Та почти перестала плакать, но все еще боялась повторения приступа. А Николай Васильевич продолжал красоваться. Пускал всем пыль в глаза, наделал долгов, жил на широкую ногу. То и дело знакомые рассказывали Ксении Андреевне о том, как видели ее бывшего мужа то в ресторане, то в парке развлечений с ребенком. В конце концов, Маша не выдержала, она устала наблюдать терзания свекрови и предложила мужу. – Деньги у нас остались, давай отправим твою и мою маму с детьми на юг. Снимем домик на пару месяцев, выйдет дешевле отеля. – Согласен, она хоть обстановку сменит, – кивнул Денис. Тем временем Николай Васильевич собрался с любoвницей и ее дочерью в Таиланд. Об этом он объявил сыну. И в очередной раз напомнил, что именно от бывшей жены Денис унаследовал свою бездарность и никчемность. Сын не стал дальше слушать, просто вытолкал отца взашей. А тот все продолжал орать с лестницы, какой он молодец, а все остальные ничтожества. ...Прошло два месяца. От отца новостей не было. Зато Ксения Андреевна сумела удивить сына и невестку. За два месяца с внучками и сватьей в Таганроге она не только отлично загорела и искупалась, но и встретила новую любовь. Женщине предложил остаться и жить с ним хозяин того домика, который они снимали на лето – Павел Петрович. И Ксения Андреевна неожиданно для всех согласилась. Ее новый избранник сразу вернул все деньги за аренду дома, чем окончательно покорил ее сердце. А еще он был добрым человеком, работал ветеринарным врачом. А дома держал животных, от которых отказались хозяева. Ксения Андреевна, которая из-за капризов бывшего мужа не могла даже кошку завести, чувствовала себя совершенно счастливой. – Вот это мама сменила обстановку, – озадаченно сказал Маше Денис. – Не ожидал даже, что так выйдет. – Да перестань, она правда красавица, особенно когда не вжимает голову в плечи рядом с твоим отцом, – улыбнулась Маша. – Я за нее очень рада, а у детей теперь есть бабушка с домиком на море. – Так, ты у меня в отпуск одна теперь тоже не поедешь, – расхохотался Денис. – Как я понял, двое детей не помеха для курортного романа. Устроив судьбу Ксении Андреевны, они и не заметили, что от Николая Васильевича новостей не поступало уже очень давно. Зато к самому Денису через полгода начали приходить крeдиторы отца. И отделаться от них было непросто. Оказалось, что Николай Васильевич всем врал, что это он настоящий владелец бизнеса. И наделал немало долгов, обещая, что все отдаст с доходов. Но в его отсутствие крeдиторы справедливо решили, что деньги можно требовать с сына. Устав от потока рассерженных приятелей и знакомых отца, Денис разблокировал его номер и попытался позвонить. Но все попытки не увенчались успехом. Зато через пару недель, поздним вечером, когда Денис возвращался домой с работы, на скамейке у подъезда его поджидал знакомый силуэт. Вот только свобода явно не пошла Николаю Васильевичу на пользу. Выглядел он откровенно плохо, постарел, выглядел, как бездомный, одежда давно была не стирана и нуждалась в замене. – Как Таиланд, – насмешливо поинтересовался у отца Денис. – Тут твои крeдиторы меня одолели. Долги когда гасить будешь? – А меня Оксана выгнала, – трагично произнес Николай Васильевич. – Сказала, что без денег ей не нужен. – И что я на это должен ответить? – поинтересовался Денис, – Может, посочувствовать тебе? – Скажи Ксении, что я готов ей все простить и вернуться, – заявил Николай Васильевич. – По вашей ведь милости остался без квартиры. Так что, выделяйте мне теперь метры в своем жилье, все справедливо. – Тебе нигде не жмет? – Сощурив глаза посмотрел на отца Денис. – Мать чуть не умерла из-за твоего предательства. А теперь должна сломя голову обратно бежать, дорогого мужа встречать? – А вот увидишь, и прибежит, – усмехнулся Николай Васильевич. – Любит она меня, давай, зови мать. И в квартиру веди, помыться хочу, поесть и одежду надо постирать. – Нет уж, дорогой мой папаша, – усмехнулся Денис. – К Оксане своей иди, в Таиланд или еще куда. Деньги ты прогулял, еще и нас всех с долгами подставил. А про мать думать забудь, она уже снова замужем и счастлива. С этими словами он вошел в подъезд, захлопнув дверь перед носом изумленного Николая Васильевича. Тот еще некоторое время пытался пристыдить сына, даже подал на него в суд на алименты, но дело проиграл. Больше Денис об отце ничего не слышал. Они с Машей и дочками мирно живут в своей большой квартире. А на лето девочки ездят к бабушке на море, в ее красивый дом, наполненный любовью и счастьем... Автор: Одиночество за монитором.
    8 комментариев
    80 классов
    Сашку произвела на свет какая-то наркоманка, бросив его тут же в роддоме. Спустя полгода его усыновила благополучная семья, в которой он прожил три с половиной года. Он ничего этого не знал, в детской памяти не сохранились воспоминания первых месяцев жизни. Все считали, что малышу очень повезло, так как сразу нашлись родители, и он не успел своим малюсеньким умом осознать, что его бросили. Три с половиной года Сашка жил в семье, где мама и папа любили его… Потом, случилось неожиданное счастье – мама Света сказала, что у него появится братик или сестричка. Сашка был рад, хотя даже не понимал чему. С этого дня все изменилось. Он стал чувствовать, что маме он не нужен, а папу, вообще раздражает. Малыш изо всех сил старался сделать приятно своей мамочке, обнимал ее, залазил на колени, но Света стала отстранятся от ребенка. Сергей, муж Светы, всегда был против усыновления. Он не понимал, как можно испытывать любовь к существу, который не имеет отношения к нему. Но жена была в таком отчаянии, что не могла родить ему ребенка. И в конце концов он поддался на уговоры. «Я надеюсь, что все сложится хорошо,» — сказал он. Надеюсь… Как страшно, что судьба маленького человечка зависела от оправдания надежды. Все складывалось вполне хорошо. Сашка рос обычным ребенком, который доставляет родителям и радости и хлопоты. Сергей даже привязался к нему, хотя в глубине души так и не признал. Всего лишь надежда — это иногда так много, и так мало, когда на карту поставлена судьба человечка. Шли годы. И тут, — Светлана забеременела! Чудо! Воистину промысел Божий! Как же тогда он был счастлив, ведь случилось это вопреки всем диагнозам и прогнозам врачей. Никто из них в тот момент не понял главного — этот дар им был дан исключительно из-за Сашки. А Сашка стал лишним, ненужным. Папа перестал с ним играть и вообще обращать на него внимание, мама всегда думала о чем-то своем. Его кормили, выгуливали как собачку, а дома говорили – «место!» Он стал плакать и писаться по ночам, это безумно раздражало папу, он даже отшлепал Сашку. Боль. Первый раз столкнувшись с болью, малыш даже не понимал, почему все изменилось. Почему папа не любит его, а только кричит, а мама не обращает на него внимание. Как можно было понять этой маленькой невинной душе – что она чужая, что так и не стала родной этим двум взрослым людям. Сергей стал заводить разговор о том, что Сашку нужно вернуть в детдом. Он приводил десятки аргументов, но главный из них был тот, что у них появится свой, родной, желанный. Светлана не спорила с мужем, любя дитя, растущее у нее под сердцем, она понимала, что никогда не будет любить так чужого ребенка. Увы, только сейчас… Решение было принято, родители подали документы в суд об отказе от опеки Сашки. Надежды Сергея не оправдались… Ничего не понимая, малыш сидел на стуле в странном доме, куда его привели, за закрытой дверью шел суд. Суд, на котором мама и папа отказывались от него. Он озирался вокруг, замечал сочувствующие взгляды, и сжавшись в комочек, глазенками полными слез смотрел на проходящих мимо чужих людей. Сашке было ужасно страшно, он дрожал, и вздрагивал от хлопающих дверей соседних кабинетов. Когда мама и папа вышли, то папа даже не взглянул в сторону малыша. А мама подошла к нему с какой-то тетей и сказала: «Саша, ты поедешь с этой тетей.» Не оборачиваясь она пошла вслед за мужем, а Сашка поняв, что они уходят, закричал и побежал следом. Тетя, схватила его за руку, а он, понимая, что случилось что- то очень страшное, стал ее кусать, бить и вырываться. Он кричал: «Мамочка, не уходи!» Но Светлана не слышала его, вместе с мужем они сели в машину и поехали домой. Сашку, зареванного и описанного, привезли в какой-то страшный дом. Он озирался вокруг, и ему казалось, что мир перевернулся. Его завели в комнату с такими же детьми. Он быстро пробежал в угол, и сев, закрыв маленькое личико руками, как бы оградился от всего. Он думал, что закроет глазки, откроет, и мама снова будет рядом. Будет читать ему сказки на ночь и целовать, а папа катать на шее и подбрасывать в небо. Шли дни, но мама не приходила и не забирала его. Он плакал, плакал постоянно, не играл с другими детьми.Бедный малыш не знал, что его, такого беззащитного уже два раза предали. Только одна старая воспитательница могла уговорить его поесть. В ней было столько любви и тепла, что в смену, когда она работала, Сашка просто оттаивал. Тетя Валя садила его на колени, и качала, приговаривая: «Бедный, ты мой, за что же тебе такое. Неужто Господь не видит…» Сашка не понимал ее причитаний, но ему становилось тепло и хорошо, и он засыпал у нее на руках. Зря тетя Валя сомневалась в Господнем провидении. Светлана умерла при ранних очень сложных родах, родив мертвого ребенка. А Сергей, так надеявшийся на то, что все будет хорошо, просто спился, потеряв и работу, и квартиру и свою душу. А Сашку усыновила семья православного священника, который прочитал об этом ужасном случае из местной газеты. Матушка Мария, у которой было пятеро своих детей ни минуты не колебалась, когда муж дал прочитать ей эту историю. И Сашка больше никогда в жизни не чувствовал себя чужим и отвергнутым. (Автор: Пчелинцева Алена)
    3 комментария
    29 классов
    - С ним. Пьяная. Нина долго не раздумывала. - Вставайте, пойдёмте со мной. Завтра разберемся. Дети нерешительно встали. Нина взяла девочку за руку, другую подала мальчику. Так она привела их домой. Всё объяснила мужу и 12-летнему сыну. Они, зная её добрую душу, не стали много говорить, а показали детям, где можно умыться, и посадили за стол. Проголодавшиеся дети робко, но с аппетитом съели всё, что им дали. Затем Нина вышла к соседке, у которой дочка ходила в первый класс, и попросила для девочки какую-нибудь одежду. Одежды разной надавали предостаточно, так как в каждой семье после выросших детей остаётся много всего. Нина выкупала Машеньку, так звали девочку, одела в чистую одежду, а мальчик, Антоша, помылся сам и тоже был одет в чистое, оставшееся от сына. Она уложила их вместе в гостиной на диване, так как девочка ни на минуту не отходила от брата, и он то и дело обнимал её и прижимал к себе. Умаявшиеся и накормленные дети быстро уснули на чистой постели. Нина отправила сына спать, а они с мужем ещё долго вполголоса говорили, что делать дальше. Утром встала рано. Проводила мужа на работу. Ей во вторую смену. Дети проснулись. Она накормила их завтраком и решила проводить домой. Их выстиранную и высохшую за ночь одежду сложила в пакет и дала с собой. Дети привели её к дому, который находился совсем недалеко. Квартира на третьем этаже не была закрыта. Дети зашли и остановились у порога. Нина встала рядом. Ей хотелось посмотреть этой женщине в глаза, спросить, о чем она думала всю ночь, когда детей не было. Из комнаты вышла молодая ещё, но опустившаяся по виду женщина с большим синяком под глазом. Она равнодушно посмотрела на детей и сказала: - А... Пришли... А это кто? - Это тётя Нина. Мы у неё ночевали. - А... Хорошо. И ушла в комнату. Нина была в шоке. И это мать??? Но вдруг мамаша вернулась и сказала Нине: - Пойдем на кухню. Нина прошла. Как ни странно, было очень бедненько, но чисто. Нигде ничего не валялось, посуда была вымыта, пол тоже не был грязным. Да и халат на ней был чистый, хоть и старенький с оторванными пуговицами. - Садись. Нина села. Женщина села напротив, посмотрела на неё подбитым глазом и спросила: - Дети есть? - Да,сын,12 лет. - Слушай, если со мной что случится, не оставь моих детей, присмотри за ними. Они хорошие. - А ты? Ты собираешься их бросить? - Я уже не могу остановиться. Пробовала не один раз. Да и этот не даст. Она кивнула в сторону комнаты, откуда доносился храп. - Обратись в полицию! - Обращалась. Посидит 15 суток, придет и изобьет ещё больше . Да и без алкоголя я уже не могу . Я пью каждый день. А он выгоняет детей из дома. Он не отец им. - А где отец? - Утонул, когда Машке год исполнился. С тех пор и пью. - Не работаешь? - Мыла полы в магазине. Уволили на прошлой неделе за прогулы. - А он? - Подрабатывает. Как-то выкручиваемся. Она внимательно посмотрела на Нину и ещё раз попросила: - Если что, не оставь их, пожалуйста. Я вижу, ты добрая. Ну, хоть в детдоме их навещай. Нина встала и пошла к дверям. Её голова отказывалась понимать эту ситуацию. Она была просто ошеломлена этой просьбой. Дети вышли проводить. Подошли оба и обняли её. У Нины брызнули слёзы. Торопливо смахнув их, Нина сказала Антоше, что он знает, где её искать. Повернулась и вышла. Уже выйдя на улицу, дала волю слезам. Они катились градом, и люди оборачивались вслед. Вечером всё рассказала мужу. Он поддержал , сказал, что если что случится, детей не бросим. Сын, слышавший их разговор, подошёл к родителям. Они обнялись все трое и молча посидели на кухне. Антоша прибежал через три дня. Сказал, что мама пропала, а отчима забрала полиция. Машенька у соседки, но сегодня их заберут в приют. Он быстро сообщил всё это и убежал к сестрёнке. Их в этот же день забрали в приют . Маму детей на другой день нашли в реке со следами насильственной смерти. Наверно, она предчувствовала свой конец, поэтому и обратилась к Нине с такой просьбой. Нина с мужем стали бегать по инстанциям, чтобы оформить опекунство над детьми. Так как родственников у них не оказалось, Нине дали разрешение взять Антошу и Машеньку . К тому же на комиссии она рассказала о том разговоре с матерью детей. Так дети оказались в семье Нины. Нине пришлось уйти с работы. Девочка была запуганная, доверяла только брату, старалась всегда быть с ним рядом. Даже уронив ложку со стола, она со страхом смотрела на мужа Нины, видно, боясь, что её накажут. Стоило больших трудов вызвать ее доверие. Антон был старше, и понимал, что в этой семье им не будет ни больно, ни страшно. Постепенно девочка стала привыкать. Она уже смело подходила к Нине и ее сыну, играла с ними, разговаривала, но ещё побаивалась мужа Нины, видно, страх перед взрослым мужчиной засел в ней крепко. А он относился к ней очень бережно и нежно, так как давно мечтал о дочери, но Нина в силу своего здоровья больше не могла иметь детей. И вот, наконец, наступил день, когда она впервые обняла его. Он пришел домой после трехдневной командировки, Нина с Машенькой вышли его встречать. Он присел на корточки и протянул ей руки. Маша осторожно подошла к нему и обняла его за шею. Он взял её на руки, и они в обнимку зашли на кухню. Увидев улыбающееся лицо Машеньки, подошли мальчики, затем Нина, и обнявшись и улыбаясь, постояли все вместе. В этой семье теперь всё будет хорошо. Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно
    1 комментарий
    82 класса
    И тут в последний рабочий день перед выходными , буквально за полчаса перед концом дня, мне от мужа приходит сообщение в фейсбуке – “Срочно приезжай после работы домой, нужно поговорить”. Ну, думаю, дождалась – наверное, развод будет требовать. Но еду домой, собираюсь поставить все точки над “и”. Приехала, ставлю машину в гараж, захожу в дом и обалдеваю от открывшейся мне картины – по всей прихожей стоят рядами зажженные свечи. Дорожка из свечей ведет от порога, по лестнице и прямо в нашу спальню, в которой мы уже несколько месяцев не спим вдвоем. Я поднимаюсь на второй этаж, захожу и у меня просто сердце замирает. Вокруг горят свечи, вся кровать усыпана лепестками роз, а под потолком летают такие дурацкие гелевые шарики в виде сердечек. Я понимаю, что это все выглядело, как мечта романтичной малолетки, но у меня аж слезы на глаза навернулись от нежности. Ведь я ехала фактически за разводом – а он устроил мне такой знак примирения! Слышу шаги за спиной, оборачиваюсь – вижу входит муж, глаза у него слегка сумасшедшие. Я даже слова не дала ему сказать – сразу повисла на шее. У нас была такая ночь, какой, наверное, не было со времен свадьбы. А наутро в дверь постучал посыльный и принес две путевки на курорт, самолет в тот же день – у нас на сборы было лишь несколько часов. Так знаешь, что самое удивительное – он клятвенно утверждает, что не имел к этому никакого отношения. Он, мол, также получил сообщение от меня, и тоже ехал со мной разводиться. Вошел в комнату на пару минут позже и увидел то же, что и я – свечи, цветы, меня. А потом, понимаешь, нам было не до разговоров. Но мне кажется, что он лукавит и не говорит правды, чтобы у меня осталось ощущение чуда – закончила она свой рассказ”. Я тоже думала, что это все устроил ее супруг, пока не встретила его и он не повторил мне всю эту историю слово в слово. С той небольшой разницей, что он считал, что вся романтика – дело рук его супруги. Я была в диком недоумении. В историю внесла ясность их дочь, которую я встретила какое-то время спустя. – Если бы вы знали, как они меня достали своими ссорами, – сказала она. – А ведь всего-то надо было устроить друг другу романтичный вечер. Я из-за них отказалась от такой поездки с ребятами! Я у всех кого могла назанимала денег, в том числе и у самих родителей, чтобы купить им эту горящую путевку. Мы с подругой полдня ползали по всему дому – наводили там красоту. А потом еще нужно было все свечи зажечь. Это же чокнуться можно! Когда первой подъехала мама, мы еле успели сбежать через окно моей собственной спальни. Зато я здорово придумала с сообщениями через фейсбук – отправила им с их собственных компьютеров. Они ведь никогда пароли на свои ноутбуки не ставят. Говорят, что маленькие дети похожи на ангелов и они приносят любовь. Но, бывает, что и вполне взрослый ребенок способен выступить в роли ангела, чтобы спасти отношения своих родителей. Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно
    2 комментария
    70 классов
    Марину Наталья Петровна родила довольно поздно, в тридцать четыре года. В то время, когда подружки бегали на свидания, она получала два высших образования одновременно. Когда девчонки начали на свадьбы звать, Наталья писала кандидатскую и докторскую, будучи уверенной, что все успеет. А когда у подруг появились дети, девушка поняла – карьерные амбиции полностью поглотили ее, но не сделали счастливой. Приходя к подругам в гости, она с грустью смотрела на их очаровательных малышей и думала – а будет ли в ее жизни такое счастье? Она никогда не ставила карьеру выше личной жизни. Просто была замкнутой и застенчивой. Ей было стыдно признаться окружающим, что в ее жизни просто не было ухажеров. свободное время она заполняла учебой и работой, но ни то, ни другое не могло согреть ее душу. Отметив тридцатый день рождения, Наталья решила, что пора что-то менять в жизни. Благо подруги периодически предпринимали попытки устроить ее личную жизнь. - Наташ, у меня отличная новость! В субботу муж пригласил своего армейского друга. приходи тоже к нам, познакомлю вас! Хватит тебе уже в начальники выбиваться! Пора уже научиться борщи варить! – предложила подруга. - Да я умею, только вот есть их некому. А для себя я не люблю наваривать ведрами. - Ну вот и отлично! В субботу ждем тебя в пять! - А кто он хоть, этот друг? - Да я и не знаю. Муж сказал, что он холостой, вот я о тебе и вспомнила. - Понятно. В субботу друг пришел со своей девушкой, а Наташа сидела и весь вечер мечтала провалиться под землю от стыда. Оказалось, ее подружка не догадалась выяснить у мужа, насколько свободен его друг. Приняв участие в паре-тройке подобных неудачных смотрин, Наталья решила, что не так уж и хочет замуж. Все те, с кем ее пытались знакомить, были либо мамиными сыночками с неадекватными требованиями, либо любителями вольной жизни, либо имели вредные привычки, которые Наталья категорически отказывалась принимать. В итоге, она решила, что у не все же будет семья. Но не с мужем, а с ребенком. Найти подходящего кандидата тоже было непросто. Не скажешь же первому встречному «Я хочу ребенка! Не окажете ли мне услугу!» Гениальное по своей простоте решение подсказала тетя. Придя однажды в гости и расспросив племянницу о жизни и планах на нее, она заметила: - Так в чем проблема? Купи путевку на юг, выбери мужичка поприличнее и закрути роман на пару ночей! Время только подбери, чтоб точно забеременеть! И все. - Как это, все? - А что тебе надо? Ответственность, фамилию, алименты и выходной папа? - Нет, я и сама в состоянии ребенка на ноги поставить! - Ну и все! Ему и говорить не обязательно. А если боишься, что он окажется приставучим и захочет продолжения, ты просто съехай из гостиницы на день раньше и все. - а если он захочет общаться с ребенком. - Так не говори ему! Наташ, ну ты как дите, ей богу! - Маш, ты так рассказываешь, как будто сама через это проходила! - Ну я допустим нет, у меня муж был. А вот подруга так сделала! Ты только потом не пожалей! А то встретишь принца, а ему твой ребенок поперек горла встанет! - Да где их брать, принцев-то? разобрали всех еще щенками! А с теми, кто остался, мне не хочется семью строить! - Ну тогда ноги в руки и мой совет выполнять! Только приведи себя в порядок перед отпуском! Чтоб на тебя самые-самые отборные засматривались! Нам нужен красивый ребенок! Умный он в мать будет! - Ну спасибо! Маша была младшей сестрой мамы Натальи. Разница в возрасте между тетей и племянницей была всего пять лет, но Наташа считала тетю очень взрослой и мудрой, а потому к ее совету прислушалась. К тому же, время для раздумий было. Прошло три месяца. Ради собственного успокоения, Наталья все это время пыталась строить личную жизнь, как могла. Но в итоге приняла решение воспользоваться советом тети. Спустя год она с маленькой дочкой на руках перевозила вещи в новую однокомнатную квартиру, которую ей выделили на работе взамен комнат в общежитии в связи с пополнением. К тридцати четырем годам Наталья уже считалась опытным специалистом, возглавляла исследовательскую лабораторию на заводе по производству медицинских препаратов. Ее уход в декрет многие восприняли неоднозначно. Были и откровенные насмешки, и непристойные шуточки о том, что ребенка ей ветром на море надуло, и явные намеки на увольнение в связи с непристойным поведением. - Маш, вот что за люди! Когда по бездетности платила, не имея возможности изменить ситуацию, все меня жалели, такие добрые были! А когда решила родить для себя, так ополчились, будто я на панель пошла! Краем уха слышала, что меня предлагали за аморальное поведение уволить! Слава богу беременных перед родами не увольняют, да и начальник человек разумный. - Привыкай! У нас матерей – одиночек не любят! Ты же не вдова! Ты сама захотела «нагулять» себе ребенка! Я тебя предупреждала, что легко не будет! - Да и пусть! Справлюсь! - Справимся! Или ты от меня решила так легко избавиться? Нет уж, я матери твоей обещала, что выращу из тебя достойного человека! Маша была права. Она вырастила Наталью, хотя сама потеряла сестру и родителей будучи восемнадцатилетней девчонкой. Вышла замуж за соседа, чтоб ей позволили опеку над племянницей оформить. Обещание сестре она давала уже на могиле, что не помешало выполнить его полностью. - Справимся! Ты знаешь, я вот сейчас понимаю, что надо было тебя раньше слушать! Что до этих пор тянула! Старуха ведь почти! - В тридцать четыре? Ну давай, расскажи мне, почти сорокалетней бабе о том, каково это быть старухой! - Ой, ну прости! Просто я себя иногда такой старой чувствую! У подруг дети уже подростки. А я только надумала! -Главное надумала! Ладно, пей чай и пошли кормить нашу принцессу. Чует мое сердце, сейчас проснется и орать будет, опять тебе поесть некогда будет! Маша помогала Наталье с ребенком, сидела с ней, когда девочка болела, водила и забирала в садик, потом в школу. Наталья не знала, как справилась бы без помощи тети. После дочки она была для нее самым родным человеком. своих детей Маша не могла иметь, а брать из детского дома не захотел муж. Вырастив племянницу, она взялась за ее дочку. Вместе две женщины растили маленькую Марину самостоятельной и довольно своевольной девочкой. Настолько, что уже к ее шестнадцати годам вынуждены были признать – девка выросла неуправляемая! Отсутствие твердой руки и чрезмерная залюбленность сделали свое «черное» дело! Марина росла форменной эгоисткой, привыкшей к тому, что все внимание и деньги матери предназначались ей одной. Девушка вела довольно свободный образ жизни, могла загулять с друзьями до утра, не слушалась мать и учителей. В итоге Наталья забрала ее из школы после девятого класса и пристроила в училище, чтоб та освоила хоть какую-то профессию. Однако, учеба девушке была совершенна не интересна. В училище она нашла новую компанию, еще покруче школьной. Наталья несколько раз готова была опустить руки и смириться с судьбой. Периодически вытаскивая дочь из очередной передряги, она даже не в силах была ругать ее. Да та и не особо позволяла. Она давно поняла, что мать не любит скандалы, а когда на нее кричали и вовсе терялась. Поэтому помыкала ею как могла. - Дочь, ну может пора перестать так жить? - Как? Весело? Круто? Ярко? И что делать? Начать жить как ты? тухнуть дома? - Я не тухну, у меня вполне интересная жизнь. - Правда? И чем же? кроссворды отгадывать или бумажки рабочие писать? Пипец развлекуха! Жаль, что мне совсем не подходит! - Ну есть же сейчас у молодежи развлечения! - есть! И я ими активно пользуюсь! Пока ты мне откровенно завидуешь! - Чему ж там завидовать? В нашей юности были более приличные развлечения. И меня никогда не тянуло угробить свою жизнь алкоголем и сигаретами! - Ну вот ты нормальных радостей жизни не видела, вот и выступаешь! Обычно после таких разговоров Наталья пыталась не отпускать дочь гулять или запирала дома. Но та умудрялась сбежать и не после не появлялась несколько дней. Итог такого образа жизни был логичен – Марина забеременела в семнадцать лет. К огромному удивлению Натальи, дочь отнеслась к этому событию ответственно. решила оставить ребенка и даже вышла замуж за предполагаемого отца. кандидатов оказалось много, девчонка выбрала из всех самого приличного и тихого, который не посмел возразить. Спустя полгода после свадьбы родился первый ребенок. На нем молодые родители решили не останавливаться и спустя два года родили еще и дочь. Марина, ставшая мамой семейства, наконец успокоилась и перестала вести излишне разгульный образ жизни. Успокоилась и мать. Став в пятьдесят один год бабушкой, Наталья старалась во всем помогать дочери. Хорошо помнила, как сложно бывает маме с младенцем. Однако дочь скорее тяготилась от помощи матери. Все, что делала Наталья, Марине казалось жутко древним и раздражающим. -Мам, отстань от меня с этими пеленками! Не буду я ими пользоваться! Все! Сейчас другое время! - Но так же удобнее! И малыш спокойнее спит, себя ручками не будит. - Он себя и так не будит. А если захочет спать – и так выспится. Или. - Мама! Я не буду кипятить все детские вещи и игрушки! И стирать отдельно тоже не буду. У меня и так отдыхать не получается. Слава богу вообще стираю. Могла и полежать в это время. или потусить! - Но как же так? Ведь для малыша все должно быть постирано специальным порошком и проглажено с двух сторон! - Это тебе заняться нечем было, вот ты и стирала! У меня и другие дела есть. А раз тебе нечем заняться, мы к тебе на недельку младшую забросим, у нее зубы, задолбала орать! Хоть выспимся! О том, что у мамы работа и свои дела, Марина никогда не думала. К счастью, выручала Мария, которая хоть и подошла к шестому десятку, сохранила здравость разума и бодрость тела. Укачивая вечером внучатую племянницу, она возмущалась в полголоса. - а ты зачем согласилась? Как грудного ребенка отрывать от матери? Чем кормить? Ты уже третью смесь предложила, она не ест! Звони Маринке! Пусть едет забирает. - Давай я ее возьму. Она вроде немного поела, - стараясь перевести разговор на другую тему, забирая внучку с рук тети, сказала Наталья. Ей было неловко признать, что уже звонила дочери, но та категорически отказалась приезжать и забирать дочь. - Не поеду я никуда. Корми чем хочешь, я устала, что она у меня круглые сутки на си ське висит. Бросаю я это грудное кормление нафиг! В общем, не звони до утра, я сегодня планирую выспаться! - Наташ, ты чего задумалась? Ты звонила что ли уже? Что эта шалопутная мать сказала? - Не сможет сегодня приехать. Она разрешила смесью покормить. Говорит, ей нужно свернуть грудное вскармливание. Но у самой сил уже нет, вот просит меня помочь. - Не просит, а ставит перед фактом! Что за девка! Вот вроде сколько мы с тобой над ее воспитанием бились! Все равно дрянь выросла! И замужем уже, и детей родила, а все равно не стала человеком! иди отдыхай, я покачаю эту горластую мамкину копию. – сказала Мария, вставая. Неожиданно женщина побледнела и стала медленно оседать на пол, сползая по стене. Наталья, стараясь не уронить внучку, бросилась помогать. Вызвала скорую, до приезда которой пыталась привести тетку в чувства. Утром позвонила дочери и попросила забрать внучку, так как нужно было ехать в больницу, везти тете Маше вещи. Дочь отреагировала неожиданно. - Тебе все вокруг важнее нас! Какая-то старая тетка, значит, подождать не может? Куда я сейчас поеду? Муж уехал, машины нет, а на автобусе с ребенком я не смогу. - Я оплачу тебе такси. Только приезжай! Мне обязательно нужно навестить ее. Она же меня, да и тебя вырастила! Как ты можешь так говорить? Я до нее дозвониться не могу, а в приемном никто ничего не знает. Мне надо поехать все узнать. Вдруг с ней что-то случилось серьезное? Как же ты не понимаешь? У мня же кроме вас и нее никого не осталось! - Ладно, через час буду! К тому времени, как Марина приехала и забрала дочь, а Наталья смогла добраться до больницы и все выяснить, оказалось, что Мария умерла от сердечного приступа в машине скорой помощи. Наталье показалось, что на несколько минут мир просто померк и погрузился во тьму! Сорок лет Мария была ей не только матерью, но и лучшей поддержкой, опорой, верным другом и союзницей. Наталья плохо помнила родителей, зато хорошо помнила, как Маша училась быть взрослой и ответственной, воспитывая ее. Как у нее не получалось варить кашу, а ей сказали, что детей непременно надо кормить ей, как она прожгла несколько Наташиных вещей прежде, чем научилась гладить тонкие ленточки и школьные блузки. Из ее жизни словно вырвали кусок, на месте которого осталась зияющая дыра. Похоронами Наталья занималась одна. Муж Маши умер до нее, детей у нее не было, а Марина категорически отказалась участвовать, сославшись на то, что у нее есть дела и поважнее. Несколько недель после похорон Наталья не могла прийти в себя. даже ходить на работу стало сложно. дочь в это время как специально стала едва ли не каждый день привозить детей. Пока однажды мать не попросила. - Мариш, дочь. Не привози пока малышей. У меня просто нет сил сейчас, а с ними надо быть внимательной. Я боюсь, что не услежу и случится беда! - Хватит придумывать! Ничего не случится! Так и скажи, то тебе просто лень! Можешь вообще больше не помогать! Не звонить, мне не нужна такая мать. Казалось, Марина только и ждала причину вылить на мать всю обиду, негатив и усталость прошедших лет. наоравшись, она ушла, хлопнув дверью и пообещав больше не возвращаться! Наталья так и не смогла понять в чем провинилась и в течение следующих двух лет пыталась наладить общение и вымолить прощение дочери. Удалось сделать это лишь тогда, когда Наталье исполнилось шестьдесят. Дочь решила простить ее в честь такого важного события. Следующие четыре года Наталья провела, занимаясь внуками и дачей. Она вела обычную жизнь пенсионера, хотела совсем не считала себя старой. У нее было много увлечений. А пока водила внуков по дополнительным занятиям, успела познакомиться с огромным количеством новых людей. Ей нравилось это движение, активность, новые знакомства, словно она переживала вторую молодость. Тем более, что дочь всё это раздражало и она не хотела возиться с детскими занятиями и уроками. Однажды, ожидая внука с тренировки в бассейне, Наталья познакомилась с мужчиной, который также привел на тренировку внука. Разговорились. Николай оказался удивительно интересным собеседником. Они и не заметили за беседой как пролетели да часа. С тех пор они стали видеться почти каждую неделю. И каждый раз им не хватало времени тренировки, чтоб наговориться. Однажды мужчина набрался смелости и пригласил Наталью на свидание. - Вы знаете, нам уже пора перестать беседовать в ожидании внуков. мне кажется, мы достаточно знакомы, чтоб сходить в кино или кафе. Ну или куда там сейчас даму приглашают. Я не ухаживал ни за кем полвека! А как овдовел, так и вовсе забыл на целый год, как с женщиной разговаривать. А с вами оказалось так легко общаться! - Спасибо! Вы тоже удивительно приятный собеседник. Давайте в эту субботу сходим в парк. Там как раз по вечерам открывают кафе на открытом воздухе! - А муж ваш не будет против? - Не будет! У меня его нет! - Тогда разрешите записать ваш номер, созвонимся в субботу! Наталья заметила, как приободрился Николай после ее слов. Когда она привезла внука домой, мальчик решил сказать маме, что бабушку пригласили на свидание. - Мам, бабуля с Настей в субботу не сможет посидеть! Ее на свидание пригласили. - Чего? Что ты мелешь? Какое свидание? - Да, Мариш, я не смогу Настеньку у себя оставить на выходные. Меня пригласили в кафе! - Какое кафе? Ты с ума сошла на старости лет! Никаких свиданий, не выдумывай! Мне надо отдохнуть! Будешь с внучкой сидеть! - Но я обещала! - Ты и мне обещала! Твое дело с внуками нянчится и сидеть на попе ровно, а не шляться по мужикам! В субботу внук, который напросился к бабушке вместе с сестрой, уверенно сказал: - Бабушка! Иди погулять! Я взрослый! Я смогу за Настей присмотреть! Если что, мы тебе звонить будем каждый час! - Ну что ты, Никитушка! Разве я смогу уйти и вас одних оставить? Нет уж, мама права, мне о вас надо заботиться, а не на свидания бегать! - Нет! Иди! Дед Коля крутой! Мне Тимка про него рассказывал! Я тоже хочу такого деда! Иди! Но Наталья не решилась. Позвонила и отменила свидание. С Николаем продолжили общение во время тренировок внуков. Спустя несколько месяцев такой дружбы мужчина все же решился и предложил Наталье пожениться. Она взяла время подумать. Вечером поехала к дочери, посоветоваться. Хотелось получить поддержку от дочери, ведь она и не надеялась на старости лет обрести свое женское счастье. Марина отреагировала неожиданно жестко. - Куда позвал? Мать, у тебя маразм что ли? Какая свадьба в шестьдесят четыре? Тебе не стыдно самой-то такое говорить? Я уже говорила, тебе о внуках и дочери надо заботиться, а не перед мужиками задом крутить! - Я не крутила! Мы просто на тренировку внуков вместе водим. - Вот уж не думала, что за такой следить надо! Что ты как кошка гулящая, себе мужика найдешь! Ну ты сама головой подумай! Что ему от тебя может быть надо? Небось квартиру хочет отжать! - Да у него свой дом вроде! - Ну не ради постели же он на тебя позарился, - злобно рассмеялась дочь, сочтя свою шутку очень веселой. - Значит ты не советуешь мне выходить за него? - Ну конечно! Я тебе больше скажу, только попробуй. Я с тобой вообще перестану общаться! И внуков больше не увидишь! Так и знай! Устроила тут романы! Одной ногой в могиле, а туда же! - Но мне тоже хочется быть счастливой! - А что, ты с нами несчастлива? Или что? Что ты вечно ноешь и жалуешься? Достала уже! В общем, я сказала – продолжишь с этим дедком общаться, забудь о внуках! Наталья проплакала всю ночь. Ей не хотелось терять последний шанс стать счастливой и любимой. Но терять внуков она не хотела, зная характер дочери. Утром она позвонила Николаю и все объяснила. Правда в качестве причины отказа назвала возраст и слабое здоровье. Было видно, что мужчина был расстроен и разочарован. Но настаивать не стал. Несколько недель он привозил внука на тренировку и сразу уходил, чтоб не пересекаться с Натальей. Прошло еще несколько лет. После случая с неудачным браком Наталья сильно сдала. Стала эмоциональной, часто плакала и боялась оставаться одна. Ей все чаще снилась Маша, которая была когда–то ее поддержкой. После таких снов Наталья начинала звонить дочери и просить приехать в гости, привезти внуков. Марину это страшно раздражало. Дети у нее уже подросли, в помощи матери она не нуждалась, поэтому ездить к ней не считала нужным. Но та постоянно звонила и ныла. - Мать! Как ты меня уже бесишь! Не поеду я к тебе! У меня своих дел вагон! Отстань от меня! Найди себе увлечение какое-то! Живи своей жизнью! Что ты к нам прицепилась! Наорав на мать и бросив напоследок, что больше вообще не будет с ней общаться, так как надоело, Марина положила трубку. - Я и хотела своей жизнью жить, замуж выйти, да ты мне не позволила. А теперь и сама от меня отвернулась, - тихо прошептала Наташа. автор: Ольга Брюc Если эта история понравилась Вам, нажмите Класс или оставьте свое мнение в комментариях, только так я вижу что Вам понравилось, а что нет. Спасибо за внимание 💛
    13 комментариев
    115 классов
Фильтр
ВсёУвлечения
heartfeltstories

Душевные истории

Телефоны тут у них в рабочем поселке, конечно, были. - 5377339640511
Телефоны тут у них в рабочем поселке, конечно, были. - 5377339640511

Телефоны тут у них в рабочем поселке, конечно, были.

...
  • Класс
heartfeltstories

Душевные истории

Третий этаж, высокие потолки, и мутные, давно не мытые стекла. - 5377339637439
Третий этаж, высокие потолки, и мутные, давно не мытые стекла. - 5377339637439

Третий этаж, высокие потолки, и мутные, давно не мытые стекла.

...
  • Класс
heartfeltstories

Душевные истории

♠Мой муж избивал меня, потому что я «не смогла родить ему сына», но в больнице один рентгеновский 🌗😕🐗

Жизненные истории
Жизненные истории
Мой муж избивал меня, потому что я «не смогла родить ему сына», но в больнице один рентгеновский снимок раскрыл самую жестокую ложь его семьи. - 5387813250169
Мой муж избивал меня, потому что я «не смогла родить ему сына», но в больнице один рентгеновский снимок раскрыл самую жестокую ложь его семьи. - 5387813250169

Мой муж избивал меня, потому что я «не смогла родить ему сына», но в больнице один рентгеновский снимок раскрыл самую жестокую ложь его семьи.

...
9 комментариев
112 раз поделились
201 класс
  • Класс
heartfeltstories

Душевные истории

- Мам, но я не хочу быть экономистом! - 5377339634623
- Мам, но я не хочу быть экономистом! - 5377339634623

- Мам, но я не хочу быть экономистом!

...
  • Класс
heartfeltstories

Душевные истории

- Мам, но я не хочу быть экономистом! - 5377324624063
- Мам, но я не хочу быть экономистом! - 5377324624063

- Мам, но я не хочу быть экономистом!

...
  • Класс
heartfeltstories

Душевные истории

🍠Держи, дрянь!

...
Жизненные истории
Жизненные истории
Держи, дрянь! - 5387811197049
Держи, дрянь! - 5387811197049

Держи, дрянь! — муж ударил меня прямо на семейном застолье

Яна сидела на кухне и смотрела на экран телефона, хотя на самом деле уже минуту как перестала видеть буквы. Сообщение от Маргариты Аркадьевны пришло ровно в десять утра, как будильник, который не выключить.
«Яночка, напоминаю про завтрашний перевод. Тарифы ЖКХ подняли, сама понимаешь. И пожалуйста, не задерживай, ты же знаешь, я не люблю напоминать дважды».
Яна перечитала сообщение трижды. Потом отложила телефон экраном вниз и посмотрела на календарь, висевший на холодильнике. Завтра Игорю исполнялось тридцать четыре года. Она заказала торт, купила в подарок новые часы и договорилась с рестораном, но теперь в голове вместо праздн
25 комментариев
114 раз поделились
526 классов
  • Класс
heartfeltstories

Душевные истории

- Утром мусор заберут, и шито-крыто! - 5377324621503
- Утром мусор заберут, и шито-крыто! - 5377324621503

- Утром мусор заберут, и шито-крыто!

...
  • Класс
heartfeltstories

Душевные истории

🐥— Папка, а ты скоро придешь?

...
Жизненные истории
Жизненные истории
— Папка, а ты скоро придешь? - 5387806979961
— Папка, а ты скоро придешь? - 5387806979961

— Папка, а ты скоро придешь?

— пятилетняя Верунька вопросительно глядела своими огромными глазищами на отца. Она никак не могла понять, почему вдруг он, всегда такой добрый и веселый, сегодня какой-то хмурый и молчаливый. И играть с ней не хочет.
— Скоро, Верунь, скоро. Как всех врагов победим, так и вернусь.
— А когда ты их победишь, всех врагов? — Замолчала, задумавшись. — Это завтра? Да? — спросила с надеждой. — Папка, ты кроватку для моей Маняши обещал сделать, — проканючила обиженно.
Отец присел перед дочкой, обнял и, поглаживая ее по белобрысой головке, нежно произнес: «Сделаем, дочка, обязательно сделаем». Прижал её к себе большими сильными ручищами и, сглотнув комок в горле, отв
14 комментариев
121 раз поделились
304 класса
  • Класс
heartfeltstories

Душевные истории

А вот мама, будущая свекровь Оли, другое дело, так и норовила ещё вопросиков десять задать. - 5377324619711
А вот мама, будущая свекровь Оли, другое дело, так и норовила ещё вопросиков десять задать. - 5377324619711

А вот мама, будущая свекровь Оли, другое дело, так и норовила ещё вопросиков десять задать.

...
  • Класс
heartfeltstories

Душевные истории

- Здрасьте, какими судьбами? - 5377324617151
- Здрасьте, какими судьбами? - 5377324617151

- Здрасьте, какими судьбами?

...
  • Класс
загрузка
Показать ещё