Наталья Пархоцик (Судакова)

В связи с очередной датой гибели царской семьи звучат многочисленные голоса о необходимости «осмыслить преступления коммунизма». Тут стоило бы говорить о чем-то, если бы у происходящего имелась хоть какая-то вменяемая подоплека, помимо предвыборной. Рейтинг «партии власти» падает, левые силы прут вверх; поэтому: «А давайте дружно отметим гибель царской семьи и собьем коммунякам хотя бы процента полтора-два». Жалеют, поди, что дата гибели царя далеко от самих выборов. На два месяца плач не растянешь. До царя, и царевен, и наследника большинству участников действа дела нет; им всё равно, им всё едино: «политика, ничего личного». Ну политика и политика, и черт бы с ней; когда бы ранее на Украине примерно теми же способами не сбивали рейтинг КПУ, и досбивали до натурального нацизма; когда бы в Молдавии не топили так же местных коммунистов, и утопили вместе с прорусской Молдавией; и далее - везде, по одному и тому же сценарию: «…давайте обсудим их большевистские преступления! А то наро

То, о чем я твержу, повторяю, порой уже кричу минимум три года - жёстко прозвучало с самого верха. Слава богу. Есть шанс, что вырулим, справимся с этой заразой. Патрушев говорит: «Истощить ресурсы России, заразить умы молодежи антипатриотической идеологией, взрастить пятую колонну, мобилизовать террористов и экстремистов всех мастей, разжечь межэтнические противоречия – все эти старые рецепты противники используют и сегодня». «Теперь Запад сделал ставку на неонацизм. Антироссийские замыслы никуда не ушли», - говорит помощник президента Патрушев и при этом уверен: «У них ничего не получится». Ну, наверное, не получится. Давайте тогда что-нибудь сделаем с неонацистской пропагандой внутри нашей страны. Неонацизм - это не только пропаганда идей Муссолини и Франко, чем у нас отдельные граждане открыто занимаются, это не только ксенофобия, возведенная в идеологию и принцип; неонацизм - это ещё и агрессивный антисоветизм, отрицание трагедии интервенции 1918-1920 гг., оголтелая борьба с советс