Сергей Толмачев

Охота, которой больше нет, не исчезла в один момент. Она не закончилась с принятием одного закона, появлением одной дороги или приходом одной технологии. Она уходила медленно, почти незаметно, так, что многие не поняли, в какой именно момент всё изменилось окончательно. А когда оглянулись — оказалось, что возвращаться уже некуда. Настоящая таёжная охота начиналась не с лицензии и не с планирования сезона. Она была частью жизни. Человек жил в тайге, а не приезжал в неё. Он знал её не по картам, а по годам. По тому, как ведёт себя зверь в голодную зиму, как меняется след после первой оттепели, где можно идти, а где лучше не появляться вовсе. Это знание не записывали и не передавали массово. Оно оставалось между теми, кто действительно жил там. Та охота была медленной. Не потому что люди не умели быстрее, а потому что спешка там не работала. Зверя не искали — его ждали, читали, понимали. Добыча не была целью сама по себе. Она была частью выживания, частью хозяйства, частью баланса. Брали