Валентина Чеснокова

Он был самым загадочным продюсером 90-х. Человек, который раскрутил группу «Кино», сделал звездой Диму Билана, поднял «Технологию» и «Динамит». Он носил варёные джинсы, имел металлические зубы и сломанный нос. Женщины льнули к нему до последних дней, но в кулуарах шептались: «Айзеншпис — не такой, как все». А он жил с гражданской женой, растил сына и никогда ничего не объяснял. Юрий Шмильевич Айзеншпис умер в 2005 году, оставив после себя империю и десятки вопросов. Был ли он женат официально? Откуда у него сын? И почему вокруг его личной жизни до сих пор ходят легенды, которые он сам никогда не комментировал? Сегодня мы попробуем разобраться, где правда, а где — сплетни, которые он презирал. И заодно понять, что двигало этим человеком, который из лагерной пыли поднялся на вершину шоу-бизнеса. Начиналось всё в 60-х. Юрий Айзеншпис, сын инженера-химика и учительницы, учился в Московском инженерно-экономическом институте. Но диплом инженера его мало волновал. Куда больше — музыка, драйв,

После трёх лет работы в придорожном кафе «Привал», где пахло дешёвым кофе и жареным маслом, Анна каждый день, балансируя с подносом между столиками, чувствовала себя жонглёром, который пытается удержать в воздухе сразу сотню тарелок, и при этом не разбить. Диплом филолога, который она с таким трудом вытащила из стен университета, пылился в ящике комода. Рынок труда оказался глух к её любви к Достоевскому и серебряному веку поэзии. Но, как это ни странно, Анна не чувствовала горечи. Было в этой работе что-то гипнотическое: бесконечная вереница лиц, судеб, проносящихся мимо по шоссе. Горы посуды, стопки мятых бумажек с заказами, вечно липкий пол, который начинал сиять только к концу смены, когда руки уже наливались свинцовой усталостью. Но были и тихие часы, которые она любила больше всего. Когда посетителей почти не оставалось, Анна опиралась локтями на отполированную стойку, отодвигала занавеску и смотрела в высокое окно. Там, был виден только кусочек неба — иногда ослепительно-синий,

Если вы когда-нибудь задумывались о том, что такое настоящая свобода, то представьте себе утро на берегу горной реки Еринат. Туман ползёт по склонам Западного Саяна, где-то внизу шумит вода, а над избушкой поднимается едва заметный дымок. Это не кофеварка и не тостер. Это Агафья Лыкова разводит огонь, чтобы приготовить себе еду. Но что именно окажется в её котелке? Вопрос этот не так прост, как кажется, потому что рацион этой удивительной женщины — это не просто список продуктов, а настоящий манифест, философия и отражение целой эпохи, ушедшей в прошлое вместе с её семьёй. Мы привыкли ходить в супермаркеты, хватать с полок яркие пачки, не глядя на состав, и жаловаться на качество пластикового хлеба. Агафья Карповна живёт по другим законам. Её день начинается не с завтрака, а с молитвы. И это ключевой момент, который определяет всё остальное. Она не подходит к холодильнику (его просто нет) и не варит утреннюю кашу второпях. Первая трапеза для неё — понятие растяжимое. Иногда, как расс