Нина Ситникова(Крылова)

Я любитель бозбаша, особенно кюфтя-бозбаша, который входил в будничный рацион нашей семьи. Мама его называла "суп с кюфтушками" и периодически готовила, заменяя стандартный набор "первое-второе". Изумительное сочетание мяса и гороха нута, вкуснейший бульон и восхитительная кислинка от сушеной алычи (ее у нас клали вовнутрь кюфты) — неземное блаженство для любителей чревоугодия. Поэтому, когда я впервые услышал слово "бозбашник", то предположил, что речь идет о любителе азербайджанского национального блюда. Наш сосед по Завокзальной, древний дед Аракел, когда чувствовал аромат бозбаша, всегда приходил с советами. Летом, когда двери во внутренних дворах были открыты, на дверной проем вешалась ткань или большой отрез марли, а кухни у всех находились в прихожей (или первой комнате), семейное меню становилось общедоступным для всего двора. Аракел, кряхтя, постукивая своей тростью, вваливался в маленькую комнатушку, садился на табурет и начинал свои наставления: — Ахчи, ты опять неправильно