Татьяна Зиновьева

В пять утра воздух над Фивами ещё прохладен. Женщина садится у окна, достаёт узкий алебастровый флакон и бронзовую палочку, обмакивает её в маслянисто-чёрную пасту — и одним отточенным движением проводит линию по нижнему веку, от внутреннего угла к виску. Затем повторяет над ресницами. То же самое сейчас делают сотни тысяч людей по всему Нилу. Крестьяне и жрецы, ремесленники и военачальники, царицы и рабыни. Ни один человек, находящийся в здравом уме, не выйдет из дому без жирной чёрной обводки вокруг глаз. Это не кокетство. Не дань моде. Это ежедневная санитарная процедура. И одновременно — одна из самых гениальных медицинских технологий Древнего мира. Человечество осознало это лишь четыре тысячи лет спустя. Чёрный порошок, который египтяне называли месдемет, а арабы позже окрестили кохлем, изготавливался из галенита — минерала, известного сегодня как сульфид свинца (PbS). Его дробили в пыль на каменных палетках, смешивали с жирами, маслами или водой и получали пасту, которой подводил

Банально, но звездой надо родиться. Звездами не становятся, ими рождаются. Мастерство, навыки и умения приобретаются, остальное — только от Бога. Мирей родилась в замечательной, но... очень бедной семье. Правда, объяснять ее взлет на вершину славы везением Золушки не стоит. Однако ей действительно невероятно везло в жизни. Детство прошло в солнечном Провансе, в прекрасном и тихом городе Авиньон, где любят искусство и музыку: фестивали, театр, музыку, пение. Подумать только, в семье Мирей Матье, которая была первенцем, родилось еще тринадцать детей: семь братьев и шесть сестер! Когда Матье спрашивают, были ли у нее в детстве любимые куклы или игрушки, она смеется. Куклами для нее стали сестры и братья. Большая семья — большие хлопоты. Именно семье блистательная Мирей обязана, помимо врожденного таланта и потрясающей внешности, тягой к порядку, невероятной работоспособностью, удивительным умением подать себя. Еще у Мирей Матье в детстве была огромная радость — бабушка и мама. Многие знам

Злата всегда считала свой брак с Русланом образцом для подражания — тем редким случаем, когда люди не просто уживаются под одной крышей, а действительно дополняют друг друга. Однако иллюзия разбилась в один миг, когда её муж обронил несколько фраз, от которых у неё внутри всё оборвалось. Сыну Степе тогда было всего несколько недель от роду — крошечный, беззащитный комочек, которому требовалась вся её любовь и забота. Она изо всех сил старалась быть идеальной матерью, но с каждым днём чувствовала, как проваливается в бездонную яму усталости и неуверенности в себе, а Руслан, казалось, только и ждал подходящего момента, чтобы указать ей на её мнимые провалы. — Ты не справляешься, — заявил муж, и каждое его слово вонзилось в сердце острой иглой. — Я привёз тебе помощницу, няню. Видно же, что тебе нужна поддержка. И вообще, посмотри на себя в зеркало — на тебя страшно смотреть. Сидишь возле ребёнка как какая-то наседка, потерявшая всякий интерес к себе. Я, между прочим, выбирал в жёны совер

Меховой куб из оленьих шкур внутри холодной яранги. Источник тепла - дыхание людей и крошечная жировая плошка. Никакого электричества, никаких батарей. Контраст настолько резкий, что внутри полога люди находятся без одежды - даже когда за стенкой арктический мороз. Чукчи называют себя «луораветланы» - «настоящие люди». В условиях, где городской житель не протянет и суток, они построили свой налаженный быт. Но как только стихает гул винтов, бросается в глаза странность: в лагере почти нет мужчин. Нас встречают женщины, дети и старики. Загадка исчезнувших мужчин - это не матриархат, а суровая логистика. Оленеводство требует непрерывного движения, а таскать за стадом огромные яранги (каждая весит под 200 кг!) невозможно. Поэтому жизнь здесь делят надвое. Есть «база» - здесь уют, запасы, дети и женщины. И есть "вахта". Мужчины уходят в тундру налегке, спят в палатках или на нартах, охраняя оленей от волков. Домой, в тепло, они приходят «вахтами» - помыться, поесть горячего и обнят