Павел Ламонов

Детский дом номер семь стоял на окраине старого города, в стороне от шумных улиц и нарядных витрин. Это было длинное серое здание с облупившейся штукатуркой, на стенах которого росли кривые трещины, похожие на карту несуществующих рек. Вокруг — старый сад, когда-то яблоневый, теперь одичавший и заросший крапивой. Яблоки здесь давно не было, но дети всё равно каждую осень залезали на кривые ветки в надежде найти хоть одно, чудом уцелевшее. Редко кому везло. Сюда, в этот дом, редко заглядывали гости. Городские власти вспоминали о детдоме не часто, только накануне праздников, чтобы вручить подарки — пакет с конфетами и мандаринами — и непременно сфотографироваться с сиротами для местной газеты. В остальное время дети были предоставлены сами себе и воспитателям, которые давно устали от этой работы и ждали только пенсии. Воспитатели были разными: одни — хорошими, другие — уставшими и равнодушными, третьи — злыми на весь мир. Но была среди них и такие, кто ещё помнил, зачем пришли в эту