Николай Зазульский

Перенесемся в тысяча девятьсот шестьдесят первый год. Густой влажный туман окутывает Эльбу, а в сырых, насквозь прокуренных полуподвалах портового Гамбурга долгими ночами напролет стучат барабаны и звенят струны. Именно здесь, вдали от родного дома, изматывая себя бесконечными выступлениями перед шумной публикой, ковал свое ремесло молодой ливерпульский ансамбль. В один из таких дней коллектив сталкивается с непредвиденной потерей: их товарищ по струнам внезапно решает оставить сцену и вернуться домой. В звучании ансамбля образуется зияющая брешь - пропадает та самая плотная опора из низких частот, без которой любая мелодия неминуемо рассыпается на части. Взять на себя эту неблагодарную ношу пришлось Полу Маккартни. Делал он это без малейшего восторга. В те времена отвечать за низкие ноты означало добровольно уйти в тень. Каждый честолюбивый юноша мечтал стоять на переднем крае сцены с изящной шестиструнной гитарой, вести за собой заглавную мелодию и приковывать к себе восторженные взг