Нина Мезен (Голдович)

Для чего мы живём на свете? На эту тему рассуждали священнослужители Андрей Ткачёв, Димитрий Смирнов и богослов Алексей Ильич Осипов. Андрей Ткачёв, протоиерей: Важно к жизни отнестись как к подарку, и отпущенную чашу выпить до дна, не расплёскивая ни капли. Важно проживать жизнь так, что бы ещё живя на земле, готовиться для иной жизни, которая пока не видна для глаза, пускать туда свои душевные корни. У молодых людей — громадьё планов. У старых людей — иная цель. Какая? Приготовиться к вечности и шагнуть в неё с молитвой Симеона: «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко...» Мы все будем стареть. Мы уже стареем. Сможем ли мы дожить до почтенной старости и полной седины? А если нам это удастся, то сохраним ли мы ум ясным, а веру твёрдой — это неизвестно. Будет ли наша смерть безболезненной, непостыдной и мирной? Удостоит ли нас этого Господь? Большой вопрос. А, может, это самый важный вопрос. Будем ли мы молиться на смертном одре, зависит от того, молимся ли мы сейчас. Димитрий Смирнов, про

Железнодорожная станция «Лесная» находилась в ста пятидесяти километрах от областного центра. Место глухое, полустанок, где останавливались только электрички да редкие товарняки. Вокруг — лес, болота, да несколько деревушек, разбросанных по округе. Станция жила своей неспешной жизнью: дежурная по станции тётя Зина, два путевых обходчика, да редкие пассажиры, которые ждали электричку на скамейке у будки. В тот день было холодно и сыро. Октябрь выдался дождливым, небо затянуло серой пеленой, моросил мелкий противный дождь. Тётя Зина сидела в своей будке, пила чай и поглядывала в окно. До вечерней электрички оставалось часа два, можно было расслабиться. Она заметила их не сразу. Сначала просто мелькнуло что-то на путях, метрах в трёхстах от станции. Пригляделась — две собаки. Одна лежала прямо на рельсах, неестественно вытянувшись, вторая сидела рядом и не отходила. — Вот ведь дуры, — проворчала тётя Зина. — Чего удумали? Сейчас товарняк пойдёт. Она выглянула на улицу, но кричать был