Инна Нонка (Белогубова)

Отца не стало рано, когда я еще и работать толком не умел, а уже понимал: в доме теперь надо быть не мальчишкой, а мужиком, хоть руки еще худые, голос ломается и самому ночью страшно. Нас у матери было трое. Брат после армии ушел в службу, сестра вышла замуж и уехала в столицу, а я все держался ближе. Чаще приезжал, чаще слышал по телефону, как она кашлянет и скажет: «Да ничего, сынок, пройдет», чаще знал, где у нас протекает крыша, сколько осталось дров и кто в селе умер за зиму. Мама жила в старом доме на краю деревни. За огородами начинался луг, дальше тянулась речка, летом мелкая и теплая, а весной мутная, с корягами и прошлогодней травой по берегам. Деревня редела. Избы стояли еще крепко, а людей в них уже почти не оставалось. Где ставни заколочены, где трава выше крыльца, где собака одна лает на пустой двор. Мама держалась. Пока силы были, все у нее было по порядку: грядки прополоты, половицы выскоблены, картошка в подполье перебрана, в сенях пахнет сухой полынью от мышей. Но зим