Наталья и Сергей Самарины

Приехал ко мне на дачу старый друг, Ганс. Немец, педант, инженер на заводе BMW. Решил посмотреть на «настоящую русскую зиму». Сидим, уплетаем блины с вареньем, смотрим на сугробы. Красота, тишина. Тут звонок в дверь. Заходит сосед, дядя Витя. Шапка набекрень, глаза горят, от ватника холодом веет. — Выручай, сосед! Сруб привезли на баню, а погоду обещают — метель завтра. Трактор не проедет. Надо сегодня раскидать и собрать, пока не замело. Я даже чай не допил. Встаю, надеваю куртку. Ганс смотрит на меня удивленно: — Куда ты? Это же не твоя баня. — Пошли, — говорю, — работать будем. Трудотерапия на свежем воздухе. Выходим на улицу, а там уже… муравейник! Сосед Петрович с сыновьями бревна таскает. Дед Иван, которому 80 лет, ходит с топором, пазы проверяет — командует. Молодежь джут раскладывает. Работа кипит так, что пар идет. Без лишних слов, без перекуров, слаженно, как будто мы эту баню всю жизнь строили. Ганс сначала стоял в своем модном пуховике, глазами хлопал. Потом ему стало стыдн

Эти цитаты вы можете прочитать только здесь, в моём блоге. Потому что ими делятся самые весёлые и образованные люди — мои читатели. Каждый месяц я собираю их рассказы и делаю новый выпуск постоянной и любимой рубрики. Спасибо всем, кто пишет и читает! Свежая подборка непридуманных историй уже ждёт вас. Надеюсь, она поднимет вам настроение и заставит улыбнуться, даже если на душе пасмурно. Читайте статью и отправляйте всем, кого хотите подбодрить! И, по традиции, рассказывайте свои истории в комментариях. 1) Мой сын пришёл из школы и сообщил, что к завтрашнему дню надо прочитать Гагарина. (!) — Кого??? — А, ну не Гагарина, а этого... Как его? А... Гайдара! — Ну с Гайдаром проще, вон трёхтомник стоит. Что именно у Гайдара? Какое произведение? Полез в дневник и выдал: «Вечера на хуторе близ Диканьки» — Саша! Это Гоголь!!! Занавес... Но главное, все ж на одну букву. Ну, перепутал. 2) Мама работала в школьной библиотеке, однажды к ней пришел мальчик и попросил книгу о наших предках. Она с

— Александр Сергеевич, это безумие. Вы же понимаете, что без стационара, без постоянного наблюдения и, главное, без химии, счет пойдет даже не на месяцы. На недели. Вы профессор, вы же не какой-то знахарь из глуши, чтобы верить в чудесное исцеление воздухом. — Я и не верю, Петр Ильич. Я просто не хочу, чтобы мои последние недели пахли карболкой и хлоркой. И не хочу видеть, как вы все прячете глаза, заходя ко мне в палату. — Но там никого нет! Это тайга, глушь, болота. Случись приступ — скорая туда даже не доедет. Вы умрете в одиночестве, в грязи. — Зато я умру свободным. И, Петр, давай честно: я видел сотни смертей в этих стенах. Я знаю, как выглядит этот конец под писк мониторов. Позволь мне выбрать свой собственный сценарий. Ключи от кабинета на столе. Прощай. Дверь кабинета главврача закрылась с тяжелым, окончательным щелчком, отрезая Александра от тридцати лет его жизни. От бесконечных дежурств, консилиумов, научных статей и борьбы за чужие жизни, которую он теперь проиграл в битв