Валентина Иванина(Родионова)

Знаете, есть такое ощущение, когда ты едешь в лифте, а он резко падает в шахту. Внутри всё обрывается, но ты ещё не ударился. Вот я сейчас живу в этом падении уже третью неделю. И знаете, что самое поганое? Ты уже понимаешь, что удар будет. Что кости хрустнут. Но не знаешь когда. И от этого ожидания крышу просто сносит так, что спасай кто может. Я ночами не сплю, в потолок смотрю и думаю: ну как, ну как я допустил? Ведь чуяло же сердце. Начну по порядку, чтобы вы поняли, как я до такого докатился. Потому что если просто сказать «маму развели», никто не поймёт глубины этого дерьма. Мой отец умер пять лет назад. Мама, Людмила Алексеевна, бывший инженер-технолог, тётка с железным характером и ясным умом, осталась одна. Она любого продавца-обманщика на рынке так отчитает, что тот сам себе скидку сделает и ещё мешок морковки подарит. Мы с женой, Настей, которая для меня как броня, как стена, к которой можно прислониться, когда всё рушится, звали её к себе. Она отказалась наотрез. Сказала,

Мне пятьдесят один. Возраст, когда уже вроде бы должна быть умная, спокойная, с опытом и внутренним радаром на всяких мутных людей. Ну, по крайней мере, мне так казалось. А потом я поехала к Виктору на дачу. Сейчас рассказываю и сама себе удивляюсь. Не потому что история какая-то совсем уж киношная. Нет. В ней как раз самое неприятное то, что всё было очень обычно. Без подвалов, без топоров, без грозы за окном. Просто взрослые люди, суббота, пригород, шашлык, разговоры. И вот среди этой обычности я в какой-то момент поняла, что мне страшно. С Виктором я познакомилась в районной группе. Там у нас люди то мастера ищут, то котов пристраивают, то спорят, где нормальные помидоры купить. Я написала комментарий под постом про старые фильмы, что люблю «Осенний марафон». Он ответил, что там «вся жизнь в одном мужчине, который не умеет сказать нет». Мне стало смешно, потому что я сама в этом фильме больше всех узнала женщин, которые всё терпят и делают вид, что им нормально. Так мы и начали пере