Ирина Панфиленко ( Катрушенко)

С детства нам твердили: делись, помогай, будь добрым — в этом, мол, и есть настоящая человечность. А я теперь смотрю на всё это и думаю: доброта — она ведь как тонкая нить. Тянешь-тянешь, стараясь удержать, а в какой-то момент понимаешь, что не ты кого-то поддерживаешь, а тебя тянут вниз, и эта самая нить вот-вот лопнет. У меня так и вышло. С семейкой моего старшего брата. Я сидела на кухне, теребя в пальцах край скатерти, и смотрела, как за окном медленно оседает вечер. В квартире было тихо, только тиканье старых часов напоминало, что время идёт, не спрашивая, готова ли я к тому, что оно несёт. В голове снова и снова прокручивался сегодняшний визит брата с женой, и от этого становилось горько. В дверь постучали, и я вздрогнула. На пороге стояла мама, бледная, с тем особенным, виноватым выражением лица, которое у неё появлялось всякий раз, когда речь заходила о Серёже. — Ты опять из-за них переживаешь, — сказала она тихо, проходя на кухню и садясь напротив. — Я же вижу во твоему взгляд