Ирина Жидкова

За окном мерно стучал октябрьский дождь. Моя двадцатилетняя внучка Оля сидела за кухонным столом, ссутулившись над смартфоном, и уже в десятый раз пересматривала какой-то ролик. Из динамика доносился тревожный голос диктора, вещающего про НЛО над Уралом. — Баб Нин, ну ты посмотри! — Оля сунула мне под нос экран, где мерцало размытое белое пятно. — Говорят, инопланетяне. Как думаешь, мы одни во Вселенной? Я неспешно помешала ложечкой малиновое варенье в розетке. Сделала глоток горячего чая. — Глупости это все, Оленька. В небо они смотрят, — я покачала головой. — Люди всегда почему-то ищут ответы там, наверху. А настоящие чудеса у нас прямо под ногами ходят. Точнее, под землей. Внучка снисходительно улыбнулась: — Опять твои деревенские байки про леших? — Леших я не видела, врать не буду. А вот кое-кого другого… — я замолчала, прислушиваясь к тиканью старых ходиков на стене. — Мне тогда ровно двенадцать исполнилось. Лето 1983 года. Жили мы в поселке таежном, в Архангельской области. Места

Нину Васильевну в нашем дачном поселке под Астраханью знают все. Ей под семьдесят, она сорок лет проработала учителем биологии в местной школе. Женщина она сугубо прагматичная: верит в науку, прививки, лунный календарь для посадки помидоров и в то, что чудес не бывает. Любые разговоры о мистике, духах или пришельцах она всегда обрывала строгим взглядом поверх очков: Поэтому, когда в один из