Елена Егорова (Кадол)

Я знал этот лес. Не как местный — как человек который ходил сюда каждое лето десять лет. Грибные места знал, тропы знал, ориентиры знал. Вот сосна с раздвоенным стволом — от неё направо к ручью. Вот поваленная ель — от неё прямо до просеки. В субботу утром я вошёл в лес в начале десятого. Взял корзину, телефон — навигатор на всякий случай хотя и не нужен. Погода хорошая, грибов должно быть много после дождей. Шёл час. Грибы были — подберёзовики, пара белых. Хорошо. Потом я вышел к сосне с раздвоенным стволом. Я уже был здесь час назад. Я остановился. Огляделся. Точно та же сосна — характерный раздвоенный ствол, кора ободрана с одной стороны ниже развилки. Та же. Я не ходил по кругу. Я шёл прямо — я следил. Достал телефон. Открыл навигатор — голубая точка, я, посреди леса. Пошёл в направлении деревни. Навигатор показывал что иду правильно. Через двадцать минут — та же сосна. Телефон был старый — экран не гас, навигатор работал непрерывно. Батарея падала быстро. Я смотрел на проценты и д

Темнота обступала со всех сторон. Человек, тяжело дыша, пытался бежать по ночному лесу, но постоянно натыкался на деревья. Ветки вонзались ему в лицо, ноги проваливались в ямы. Несколько раз он с шумом упал. Поднимаясь, человек поскуливал: левая рука была сломана в предплечье, и осколки костей проткнули кожу. Рука безжизненно висела вдоль туловища, а каждое движение отдавалось в ней нестерпимой болью. Человек знал, что друзья уже беспокоятся и ищут его. Они его не бросят. Они его обязательно найдут. И тогда они его убьют. Он остановился и прислушался. Было тихо. Но он понимал, что не мог уйти далеко. Он выигрывал разве что несколько минут, но проигрывал в том, что вообще не знал, где находится. Он не знал, куда идти. Не знал, зачем вообще куда-то идти. Ему хотелось сесть и отдохнуть. Лечь, поджав ноги. Уснуть. Все равно они его поймают. Не сейчас, так на рассвете. В лучшем случае он заблудится в этом проклятом лесу и сдохнет от заражения крови. Человек остановился и одной рукой, застон