колька нашенский

Трасса тянулась через лес — серая лента, разрезающая белое безмолвие. Февраль ьв том году выдался снежным и злым: метели заметали дорогу каждую ночь, а днём температура падала так низко, что солярка в баках густела, и моторы ревели натужно, словно звери перед спячкой. Дальнобойщики называли этот участок «мёртвой петлёй» — триста километров без единого населённого пункта, без заправок, без связи. Только лес, снег и редкие встречные фуры, мелькающие в позёмке, как призраки. Сергей Петрович, или просто Петрович, как звали его в бригаде, вёл свой тягач уже девятый час. Ему было пятьдесят шесть, и двадцать из них он провёл за баранкой. Жена ушла давно — не выдержала жизни «на колёсах», сын вырос, отдалился, звонил, но не часто. Петрович не обижался — сам выбрал эту дорогу. Вернее, дорога выбрала его. Когда-то, в молодости, он мечтал о доме, саде, собаке. А получил кабину с узкой койкой за сиденьем, термос с чаем и бесконечный асфальт под колёсами. В тот день он гнал порожняк. Снег валил