Василий Федоров

— Иди, да не смей прикрываться, — ключница сильно толкнула упиравшуюся девчонку в спину. В бане было уже несколько таких же подневольных девушек - гарем барина... В хрониках русской усадебной жизни прошлых столетий осталось немало свидетельств о нравах провинциального дворянства. "Салтычих" было среди них много, не все просто попали в поле зрения скрипуче-медленного колеса правосудия Российского. Среди мужчин изуверов тоже хватало, но гораздо страшнее было то, что общество некоторые отвратительные поступки помещиков даже и за преступление не считало. — Подумаешь, девку попортил, — пожимали плечами даже дамы. — Что же теперь за это, в Сибирь? Вольно ж ей, сама рада стараться была, чтобы милость барскую заслужить, да работу легкую. Он ей, поди, и саяну на сарафан потом подарил, так что еще и с прибытком оказалась девка, легко заработала. Сколько таких "легко заработавших" ленту, а то и просто тычки и колотушки от будущего мужа, свекровкины попреки и позор в деревне, в омут кинулись, скол

— Иди, да не смей прикрываться, — ключница сильно толкнула упиравшуюся девчонку в спину. В бане было уже несколько таких же подневольных девушек - гарем барина... В хрониках русской усадебной жизни прошлых столетий осталось немало свидетельств о нравах провинциального дворянства. "Салтычих" было среди них много, не все просто попали в поле зрения скрипуче-медленного колеса правосудия Российского. Среди мужчин изуверов тоже хватало, но гораздо страшнее было то, что общество некоторые отвратительные поступки помещиков даже и за преступление не считало. — Подумаешь, девку попортил, — пожимали плечами даже дамы. — Что же теперь за это, в Сибирь? Вольно ж ей, сама рада стараться была, чтобы милость барскую заслужить, да работу легкую. Он ей, поди, и саяну на сарафан потом подарил, так что еще и с прибытком оказалась девка, легко заработала. Сколько таких "легко заработавших" ленту, а то и просто тычки и колотушки от будущего мужа, свекровкины попреки и позор в деревне, в омут кинулись, скол