Марина Гордеева

Автобус тяжело переваливал через каждую выбоину, раскачиваясь, словно старый маятник. Светлана прижалась лбом к холодному стеклу и пыталась унять мелкую дрожь в кончиках пальцев. В настенном календаре их городской кухни семнадцатое октября было обведено красным маркером трижды. День рождения свекрови. Она купила дорогой электрический чайник, аккуратно завернула его в шуршащую бумагу с лентами и приобрела охапку хризантем, хотя Гена всегда повторял, что мать предпочитает только розы. Света приехала на день раньше. Просто перепутала числа. Она приехала,пораньше, что бы помочь накрыть стол,по суетиться на кухне и помочь свекрови.Дом в конце улицы уже вырисовывался за голыми ветками старых яблонь. Она вышла на грунтовку, поправила пальто, вдохнула сырой, пахнущий прелой листвой воздух. Всё было тихо. Только ветер гонял по дороге жёлтые кленовые ладони. Она уже взялась за холодную чугунную ручку калитки, когда из приоткрытого форточки донёсся голос. Гена. Голос мужа, который, по её расчётам

Однажды в глубине сибирской тайги девушка приютила беззащитное пушистое существо, не подозревая, что именно оно станет ее хранителем в самый лютый снежный шторм. Варя жила на удаленной метеостанции, спрятанной среди бескрайних лесных просторов. После смерти деда Матвея — опытного метеоролога, она решила остаться здесь, отказавшись от городской суеты, чтобы продолжить его дело. Она полюбила это одинокое, но прекрасное место, научилась искусно рубить дрова, читать замысловатые следы на снегу и с глубоким уважением относиться к окружающему лесу. Дедушка часто учил девушку важным вещам, рассказывая истории у теплой печи в долгие зимние вечера. — Слушай меня внимательно, Варюша, — говорил он, подбрасывая в огонь березовое полено. — Тайга — не просто деревья и снег. Это огромный живой организм, который все видит, чувствует и запоминает. — Даже самые маленькие поступки, дедушка? — спрашивала юная Варя, закутавшись в пуховый платок. — Именно так, — отвечал он. — Тайга сурово наказывает тех, кт