Нафиса Сайфуллина (Ишмакова)

В тот январский день Галина Ивановна впервые за много лет поняла: иногда предательство приходит не с криком, а с мягким голосом родного человека. Ее сын Максим сказал, что ей пора найти себе другое жилье. Он говорил спокойно, даже заботливо, словно речь шла не о ее доме, памяти и достоинстве, а о старой мебели, которую пора вынести. Но Галина не стала устраивать сцену. Она кивнула, поднялась наверх и начала собирать не только вещи, но и остатки своей прежней жизни. Через несколько недель она уже пила кофе на террасе в Адлере, глядя на море, а Максим пытался понять, как дом, который он считал своим, исчез из-под его ног. Дом, в котором ее сделали лишней Галине было шестьдесят восемь. После смерти мужа прошло пять лет, но дом все еще хранил его присутствие. В кухне стояла старая дубовая столешница, которую он когда-то сам покрывал маслом. В саду росли розы, посаженные Галиной в год, когда сын окончил школу. На дверном косяке кладовки оставались засечки: три года, семь лет, двенадцать, ше