Евгений Терехин

На северных просторах Чукотки, там, где земля обрывается в ледяной океан, стоит Певек — самый северный город России. Здесь нет дорог в привычном понимании, зато есть самолёты, льды и ветер, способный сбить человека с ног. Город живёт на грани — климатической, технологической и социальной. И всё же он держится, опираясь на уникальные решения и суровую реальность Арктики. Певек расположен на берегу Восточно-Сибирского моря, вдали от крупных транспортных артерий и центров экономической активности. Его географическое положение делает его самым северным городом страны, что накладывает отпечаток на все стороны жизни. С одной стороны — море, с другой — бескрайняя тундра, лишённая деревьев и мягких красок. Даже название города, предположительно, происходит от эвенского «тевэк» — «тихое место». Ирония в том, что тишина здесь скорее метафорическая: постоянный вой ветра, редкие голоса прохожих и гул дизельных установок создают свой, арктический фон. Певек часто называют «городом романтиков и ром

Октябрь 1988 года. Где-то в Кузбассе. Бригадир проходчиков Николай Петрович Савельев вытер угольную пыль с лица рукавом телогрейки и сплюнул черную слюну. В забое было душно, несмотря на рев вентиляции. В свои пятьдесят пять он видел под землей многое: и как пласты «играют», и как метан коварно скапливается под сводом, и как ломаются крепкие мужики. Но то, что он видел сейчас, не укладывалось ни в какие горняцкие приметы. — Петрович, ты глянь… — сипло прошептал молодой откатчик Васька, светя фонарем на стену забоя. — Это ж не порода. Это ж… титан? Они шли новый штрек на горизонте минус восемьсот метров. Должны были врубиться в угольный пласт «Мощный», а уперлись в стену. Идеально гладкую, холодную, темно-серую стену, уходящую вглубь и вширь. Проходческий комбайн «Урал» встал, сломав зубья о преграду. — Глуши мотор, — скомандовал Савельев. В наступившей тишине было слышно, как капает вода. Он подошел к стене, провел рукой. Металл был теплым. Не от трения фрезы, а изнутри. Словно за этой