Валентина Казьмина

Лето 1941 года на Украине плавилось от зноя и горы металла. Земля гудела. Это был страшный гул — не грозы, а надвигающейся, казалось бы, несокрушимой немецкой машины. Вермахт рвался на восток, сминая все на своем пути. Но под Уманью, у небольшого села Легедзино, эта стальная лавина наткнулась на то, что не могла просчитать ни одна немецкая стратегия — на абсолютную, запредельную жертвенность советского пограничника. И его верного друга. Этот бой войдет в учебники истории как уникальный, единственный в своем роде. Но тогда, 31 июля, никто не думал о славе. Пятьсот бойцов Отдельной Коломыйской пограничной комендатуры и их 150 служебных овчарок встали насмерть, прикрывая отход штаба 8-го стрелкового корпуса. Силы были чудовищно не равны. На пограничников, у которых из тяжелого вооружения была только ярость, перла колонна: 30 танков, мотоциклисты, два батальона пехоты — более двух тысяч сытых, уверенных в себе солдат фюрера. Немцы шли как на парад, предвкушая легкую победу и захват штаба

Зрители помнят Владимира Самойлова как неунывающего Назара Думу из «Свадьбы в Малиновке», а коллеги — как человека твёрдого, военного склада. И мало кто знал, что этого сурового мужчину можно было покорить одной фразой. Он мог бы стать кем угодно: военным, инженером, директором завода — его фронтовая закалка и природная смекалка позволили бы добиться всего. Но Надежда Ляшенко сказала иначе. «Поступай в театральный», — бросила она тогда — и фронтовик, который не боялся пуль, испугался потерять её. Это история не о кинозвездах. Это рассказ о настоящем союзе, где один человек меняет жизнь ради другого. О полусотне лет, прожитых душа в душу, и о финале, в котором они ушли почти одновременно. Ультиматум с фронта Весной 1945-го в Одессе послевоенная жизнь только начинала налаживаться. Владимир Самойлов вернулся с фронта двадцатилетним парнем, но уже настоящим мужчиной. В девятнадцать лет этот одесский парень ушёл добровольцем на фронт. Он прошёл ад войны и был тяжело ранен. Под Бреслау оско