Любовь Кудрявцева (Щучко)

Знаете, я всегда думал, что преданность – это про собак. Пока не увидел своими глазами серого полосатого кота на перроне. Он сидел на самом краю скамейки, смотрел на прибывающие поезда и… ждал. Год. Каждый день. В тот день я приехал в Клинцы в командировку. Работа у меня такая – инженер по безопасности движения на железной дороге. Проверяю состояние путей, стрелочные переводы, сигнальные системы. Было начало ноября. Небо натянуло серую вату, моросил противный дождь пополам с мокрым снегом. Народ прятался под козырёк, курили в сторонке, переминались с ноги на ногу. Я вышел на перрон – нужно было замерить тормозной путь на пути. И тут я его заметил. Кот сидел на скамейке у самого края перрона. Обычный такой, серый, полосатый, с белым галстуком на грудке. Шерсть мокрая, слиплась сосульками, но он сидел ровно, как вкопанный. Смотрел в сторону, откуда должны были показаться поезда. – Брысь, окаянный! – гаркнул мужик в телогрейке, пнув воздух в сторону кота. Кот даже ухом не повёл. Только ко

У НАС в семье было двенадцать детей, я седьмая,—помню рассказ Марии Сергеевны.— Что делала ребенком, где когда-то с подружками играла—все хорошо помню. Еще помню, стоял в соседней деревне Верх-Талице Колчак. А у нас были красные. Сидим мы как-то все на полатях, а внизу красный командир оружие разбирает... В семнадцать лет посватался Макар, рослый, разбитной парень. И родители были не прочь поженить нас. В восемнадцать родила Василия. В двадцать — Наташу. И начала работать в колхозе, где потяжельше, чтобы заработать поболе. И так я всю жисть пласталась, чтобы только довести детей своих до ума. Меня за это иногда сестры осуждали. А я каждый день хотела скорее к детям прийти, рассказать им что-нибудь доброе, хорошее. Еще когда Вася маленький был, то дед его, Сергей Федорович, бывало, говорил мне: «Береги детей, Мария, а особливо Васю. Он у тебя шибко ноне умный, не по годам». ...Помню, как повелась у Васи «болезнь» — увлекся книгами. Всегда у него за ремнем была книга. Читал без разбора,