Наталья Попова

Оля сама предложила уйти. Не потому что устала — хотя и устала. Просто бизнес вырос до того уровня когда нужен человек полный рабочий день. У Оли была своя работа — она преподавала в колледже. Совмещать становилось тяжело. — Максим, — сказала она в марте. — Давай наймём нормального бухгалтера. Мне всё труднее успевать. — Давно пора. — Он говорил легко. — Ты и так много делала. Спасибо. — Кого будешь искать? — Посмотрим. Рекомендации попрошу. Они нашли за три недели. Лена — двадцать восемь лет, опыт пять лет, хорошие рекомендации. Оля передала дела — две недели, методично, всё объяснила. Лена была способной. Оля смотрела на это и думала: хорошо. Пусть занимается кто умеет, у меня будет время. Апрель. Оля не открывала рабочие папки Максима — зачем, не её больше. Май. Они жили как обычно — он работал, она работала. Иногда он задерживался — рабочие встречи, переговоры. Бизнес рос, встреч стало больше. — С кем сегодня? — спрашивала Оля. — Поставщик. Партнёр. Клиент крупный. Она кивала. Не д

Юрист Ирина Сергеевна положила перед ней распечатку. — Вот выписка из Росреестра. Квартира по адресу Малая Бронная, двадцать семь — снята с вашего права собственности четырнадцатого марта прошлого года. Настя смотрела на бумагу. — Снята с моего права собственности. — Да. Продана. — Я её не продавала. Ирина Сергеевна посмотрела на неё. — По документам — продавали вы. Точнее — ваш представитель по доверенности. — Пауза. — У вашего мужа была нотариальная доверенность. Общая, на все действия с имуществом. Выдана вами в феврале позапрошлого года. Февраль позапрошлого года. Настя смотрела в распечатку. Она не слышала ничего — только этот февраль. Командировка. Санкт-Петербург, три недели. Денис сказал: «Оставь доверенность, мало ли что — коммуналка, банк, там бюрократия бывает». Она подписала у нотариуса, не читая особо. Денис, семь лет вместе — зачем читать. — Покажите мне доверенность, — сказала она. Они поженились девять лет назад. Квартира на Малой Бронной была её — куплена до свадьбы, з

Юля достала телефон и открыла калькулятор прямо за столом. Михаил смотрел на неё. Он только что сказал цифру — тридцать тысяч в месяц. Три года. Она нажимала кнопки молча. Тридцать тысяч. Умножить на двенадцать. Умножить на три. Один миллион восемьдесят тысяч рублей. Она положила телефон на кухонный стол. Экраном вверх. Чтобы он тоже видел цифру. — Миша, — сказала она. — Это первоначальный взнос на квартиру. Он молчал. — Мы три года снимаем чужую квартиру. — Она говорила ровно, без крика. — И три года наш первоначальный взнос живёт у твоих родителей. Миша смотрел на цифру на экране. За окном — обычный московский вечер. Их съёмная квартира, за которую они платили сорок пять тысяч в месяц. Третий год подряд. Один миллион восемьдесят тысяч. Юля пришла в эту компанию восемь лет назад на позицию аналитика. Сейчас — руководитель проектов, команда из двенадцати человек, зарплата которую она не называла даже близким подругам. Не из жадности — просто привыкла к тому что деньги это личное. Михаи

Когда Катя уехала, Нина три дня не выходила из квартиры. Не потому что плакала — хотя плакала тоже. Просто — не знала зачем выходить. Катя улетела в Питер на магистратуру. Первого сентября, ранний рейс, Нина довезла её до аэропорта, помогла с чемоданами, обняла у стойки регистрации. — Мам, не плачь. — Я не плачу. — Мам. — Всё хорошо. Лети. Катя ушла к досмотру. Обернулась один раз, помахала. Нина помахала в ответ и улыбнулась — широко, правильно, как улыбаются когда хотят чтобы человек уходил спокойно. Потом вернулась к машине. Сидела на парковке аэропорта час. Думала: что теперь? Двадцать три года Катя была её ответом на этот вопрос. Теперь ответа не было. Катя родилась когда Нине было двадцать четыре. Муж Андрей ушёл когда Кате было три — не к другой, просто ушёл, «мы разные», «я не готов», стандартный набор. Алименты платил исправно, на праздники приходил, потом женился снова, уехал в другой город. Катя с ним виделась редко, привязана была к маме. Только к маме. Нина работала бухгал

Список продуктов пришёл в среду в половину десятого вечера. Оля мыла посуду. Телефон лежал на краю раковины. Он завибрировал — сообщение от Вики. Длинное. Оля вытерла руки. Взяла телефон. Сверху — «Олечка, вот список для субботы, заранее спасибо!» И смайлик. И список. Она начала читать. Буженина — полтора килограмма. Сыр — два вида, по пятьсот граммов. Помидоры черри — килограмм. Огурцы — килограмм. Сёмга слабосолёная — триста граммов. Крабовые палочки — три пачки. Оливки. Маслины. Лаваш. Батон. Майонез — семьсот граммов. Сметана. Яйца — два десятка. Картошка — три килограмма. Лук. Морковь. Шампиньоны. Масло растительное. Масло сливочное. Сахар. Мука. Список шёл ещё на половину экрана. Оля долистала до конца. Там было: «Итого примерно 8 500 р., если что — добавь своё😊» Она стояла у раковины с телефоном. В гостиной Серёжа смотрел что-то на ноутбуке. Оля зашла. — Серёж. — Да? — Посмотри. Она протянула телефон. Он взял, начал читать. Брови поднялись — медленно, по мере чтения. — Это... —

На свадьбе племянницы Паши Маша надела бордовое платье. Она выбирала его месяц. Не потому что трудно купить платье — потому что знала: будет Клара Борисовна. Значит, нужно выбрать такое чтобы не было повода. Не слишком открытое, не слишком закрытое, не слишком яркое, не слишком тёмное, правильная длина, правильный силуэт. Она примерила одиннадцать платьев. Остановилась на бордовом. Попросила подругу Ленку: «Скажи честно». Ленка сказала: «Маш, ты прекрасно выглядишь». На свадьбе — ресторан, цветы, музыка, красиво. Маша улыбалась, поздравляла, говорила тосты. Рядом Паша, и это было хорошо. Клара Борисовна появилась в начале второго часа. Подошла к Маше — приветливо, с улыбкой. — Машенька! Как ты хорошо выглядишь. — Секундная пауза. — Жаль платье немного полнит. Тебе надо было что-нибудь с вертикальными линиями — сразу другой эффект. Маша улыбнулась. — Спасибо, Клара Борисовна. Повернулась. Пошла в сторону туалета. Зашла в кабинку. Закрыла дверь. Стояла. За стеной — музыка, смех, праздник