андрей яковенко

Приезжает японец в гости к русскому на дачу. Хозяин водит его по участку:— Вот тут у меня 10 соток, тут картошка, там яблони, а вон там баня. Японец долго молчит, что-то считает в уме, а потом спрашивает: — Послушай, а зачем ты на полигоне стоимостью в бюджет небольшого города сажаешь овощи, которые стоят три копейки? Русский почесал затылок: — Да какие миллионы? Это ж просто дача... Ни для кого не секрет, что мы привыкли жаловаться на жизнь. То забор покосился, то дорога к садовому товариществу как после бомбёжки, то морковка не уродилась. Мы смотрим на свои «шесть соток» как на повинность или в лучшем случае как на место для бюджетного шашлыка. Но стоит привезти сюда человека из страны, где каждый квадратный сантиметр на вес золота, как мир переворачивается с ног на голову. Недавно ко мне в гости на Урал занесло знакомого из Токио. Такеши — типичный «салариман», житель бетонных джунглей, который привык, что личное пространство заканчивается там, где начинается локоть соседа в метро.

Когда началось массовое освоение Дальнего Востока и Крайнего Севера, и техники сразу стало не хватать. Особенно туго пришлось с тяжёлыми лесовозными тягачами, в программе Минского и Кременчугского заводов такие машины занимали ничтожную долю выпуска. Лес валили всё больше, а вывозить его было нечем. Японцы в это время делали грузовиков больше всех в мире. В 1969 году их заводы выпустили 2,02 миллиона машин против 504 тыс. у всего советского автопрома. Самой Японии при этом отчаянно не хватало древесины, а у Союза её было в избытке. Отсюда и бартер, наш лес в обмен на их технику. В 1974 году Япония открыла кредиты почти на 1,5 миллиарда долларов, и тратить их полагалось строго на технику, оборудование и суда под уголь, газ Якутии и лес Дальнего Востока. Долг возвращали не деньгами, а сырьём, которого островной стране всегда было мало. Получалось, что японский тягач, тащивший по зимнику пачку хлыстов, в каком-то смысле сам себя и оплачивал. Вывезенный им лес уходил в Японию и гасил часть

Представьте себе девятиэтажный дом, который лежит на боку, отрастил крылья длиной с футбольное поле и разогнался по взлетке до скорости 900 км/ч, чтобы перелететь через океан. А теперь представьте, что внутри этого дома есть бар, душевые кабины и вы можете встать с кресла, чтобы размять ноги, пока за окном холод стратосферы. Знакомьтесь, Airbus A380 «слон» авиации, король двух палуб и, пожалуй, самый спорный пассажирский лайнер в истории человечества. Идеальный монстр: как это сделано? Когда смотришь на A380 в аэропорту, невольно улыбаешься. Он настолько огромен, что похож на добродушного кита, который случайно заполз в стаю изящных дельфинов (Боингов) . Его длина 73 метра, размах крыла почти 80, а высота с хвостом 24 метра, как у девятиэтажки . Airbus строил его не просто как самолет, а как вызов Боингу. В 90-е годы Boeing 747 (знаменитый «Джамбо») чувствовал себя королем горы. Европейцы решили: «Хватит, мы сделаем двухпалубного монстра, который заткнет всех за пояс». И сделали.

Встречаются два друга. Один уехал жить в Швецию, купил там домик в сельской глуши. Второй его спрашивает: — Ну как там, Вань? Прижился? Хозяйство, небось, поднял? — Да какое там хозяйство! Решил я забор поставить, как у нас, из глухого профнастила, шоб соседи в рот не заглядывали. Так ко мне на следующий день полиция приехала, эко-надзор и местный психотерапевт. Заставили всё снести, штраф впаяли и брошюру выдали, как правильно улыбаться соседям через штакетник высотой по колено! Хотя, если так подумать, Ваня сам виноват. Со своим уставом в чужую деревню не лезут. У нас ведь как? Мечта о домике в деревне — это двухметровый забор-крепость, 10 соток картошки, банька по-черному, теплица из старых оконных рам и соседские куры, которые периодически забредают в твой огород, чтобы получить заслуженного пинка. Как многие представляют шведскую деревню: домики из сказки про Карлсона, всё зелёное, чистенькое, обласканное солнцем, ветряки крутятся, блондинки на велосипедах ездят. А вокруг красота

В середине 1950-х годов кукуруза в СССР перестала быть просто сельскохозяйственной культурой. Её начали воспринимать как быстрый способ решить сразу несколько проблем: дать стране больше кормов, увеличить поголовье скота, поднять производство мяса и молока. Идея на первый взгляд была разумной. Кукуруза действительно может быть очень полезной культурой. Она даёт зерно, зелёную массу и силос. В тёплых регионах при нормальной агротехнике она хорошо растёт и до сих пор остаётся важной частью сельского хозяйства. Но проблема началась там, где агрономию стали заменять политическим нажимом. Кукурузу начали сеять не только там, где она могла дать результат, но и там, где ей не хватало тепла, подходящих семян, техники, удобрений и опыта. Так полезное растение превратилось в один из самых спорных символов хрущёвской эпохи. После смерти Сталина сельское хозяйство СССР оставалось слабым местом экономики. Страна нуждалась не только в хлебе, но и в мясе, молоке, масле, кормах для скота. Деревня был