Светлана Григорьева

Узбек налил мне чай на два глотка и внимательно смотрел, как я пью. Я подумала: "Какой жадный!" А он терпеливо ждал, когда я попрошу добавки. Тогда я поняла: здесь каждый жест имеет смысл, а то, что кажется странным, оказывается невероятно логичным, когда чуть сильнее погружаешься в быт и традиции этих людей. Младенцу всего неделя, а дом уже полон гостей. Играют дойра и сурнай, на столах — десятки блюд, женщины в ярких платьях щебечут над колыбелькой. Кульминация — когда малыша торжественно укладывают в расшитую бешик. Кажется, что подобные траты и заботы не имеют смысла, ведь малыш всё равно ничего не вспомнит. Но именно таким образом община официально "знакомится" с новым членом, записывает его в невидимый реестр. Колыбель всегда дарят родственники матери — они символически берут на себя ответственность за ребенка на всю жизнь. А те яркие ленточки, бусинки и подвески — не просто украшения. Каждый амулет имеет назначение: от сглаза, от болезней, от злых духов. Пятилетний мальчишка си

— И где наш Ромка отыскал эту серую нелепость? — шипящий голос Снежаны отчетливо пробивался сквозь бормотание телевизора. — Ни лоска, ни стати. Нацепила на себя какой-то мешок. Рядом с братом смотрится как бесплатная прислуга. Даша замерла в узком коридоре. В руках она крепко сжимала стопку влажных тарелок. Даша так впилась в них пальцами, что руки начали подрагивать. Аромат ужина, домашней выпечки и старой хвои вдруг показался невыносимо душным. Она прикусила губу, стараясь дышать ровно. — Угомонись, Снежана. Услышит еще, — одернула дочь Таисия Ивановна, мать Романа. В ее голосе не было ни капли сочувствия, лишь сухое раздражение уставшей хозяйки. — Хотя, пускай. Может, гордость взыграет, и сама уедет. Городская, а выглядит как моль. Я все ждала, когда Рома ее оставит, а он в ЗАГС потащил. Даша сделала медленный выдох. Воздух царапнул горло. Она прекрасно знала, что природа не наградила ее глянцевой красотой. Острые скулы, светлая кожа, густые непослушные русые волосы, которые она все