Сергей Заворин

В степи, где до горизонта — только полынь и горячий ветер, однажды появился город. Не вырос постепенно, не разросся из деревушки. Его приказали построить. Быстро. В секрете. В месте, куда не ведёт ни одна дорога. Так начиналась история Байконура — космодрома, который до сих пор носит чужое имя. Май 1955 года. Западный Казахстан. 2600 километров от Москвы, 700 — от Ташкента, бесконечное ничто во все стороны. Именно сюда прибыли военные строители с приказом, который в открытых документах не существовал. Площадку выбрали намеренно: вдали от промышленных районов, подальше от чужих глаз. Логика понятна. Непонятно другое — как вообще здесь можно было строить. Завозили буквально всё. Гвозди. Питьевую воду. Людей. Первые месяцы — палатки. Потом землянки. Пустыня летом раскалялась до сорока градусов, зимой опускалась до минус сорока. Весной налетали песчаные бури, которые забивали глаза, уши, технику. Перепады за сутки — от плюс шести до минус двадцати с лишним. Организм просто не успевал перес

Этот бордовый свитер крупной вязки с характерным скандинавским узором на левом рукаве я подарила ему ровно два года назад. Мы тогда поехали отдыхать в Карелию на ноябрьские праздники. Я помнила каждую петельку на этой шерстяной ткани, потому что выбирала его в маленьком финском магазинчике невероятно долго. В ушах появился тонкий, едва уловимый звон. Я оперлась ладонями о край гладкой столешницы, чувствуя, как холодный пластик приятно остужает кожу. Нужно было сделать глубокий вдох. Просто вдохнуть и выдохнуть, чтобы не выдать своего глубочайшего удивления. Дверь моего нового кабинета тихо скрипнула. В помещение легкой, летящей походкой вошла Кристина — моя ассистентка. От нее исходил сладкий, почти кондитерский аромат ванили и свежесваренного кофе. Девушка поставила на стол две дымящиеся керамические чашки и лучезарно улыбнулась. — Валерия Сергеевна, я принесла ваш капучино на альтернативном молоке, как вы просили, — прощебетала она, поправляя выбившуюся из идеальной укладки светлую п