Илья Пригодин

— Вот эту хочу на день рождения, — Марина протянула смартфон, на экране которого красовалась реклама новой модели кофемашины с множеством функций и блестящим корпусом. — Посмотри, какая красивая. И капучино умеет делать, и латте. Денис взглянул на цену и поморщился. — Сорок восемь тысяч за кофемашину? Ты с ума сошла! — Почему с ума? Нормальная цена для качественной техники. — Нет, — коротко ответил муж, возвращая жене телефон. — В каком смысле нет? — В прямом. Никакой кофемашины не будет. Ты тратишь деньги как сумасшедшая и не заслуживаешь дорогих подарков. Марина нахмурилась и отвернулась. В глубине души она понимала, что Денис прав. Ей было двадцать пять лет, работала она администратором в частной клинике, зарплата чуть меньше, чем у мужа. Только вся ее зарплата уходила исключительно на личные нужды. За последний месяц она купила три новые помады, записалась на курс массажа лица, обновила гардероб и приобрела абонемент в йога-студию, куда так ни разу и не сходила. Денис тем временем

— Вот эту хочу на день рождения, — Марина протянула смартфон, на экране которого красовалась реклама новой модели кофемашины с множеством функций и блестящим корпусом. — Посмотри, какая красивая. И капучино умеет делать, и латте. Денис взглянул на цену и поморщился. — Сорок восемь тысяч за кофемашину? Ты с ума сошла! — Почему с ума? Нормальная цена для качественной техники. — Нет, — коротко ответил муж, возвращая жене телефон. — В каком смысле нет? — В прямом. Никакой кофемашины не будет. Ты тратишь деньги как сумасшедшая и не заслуживаешь дорогих подарков. Марина нахмурилась и отвернулась. В глубине души она понимала, что Денис прав. Ей было двадцать пять лет, работала она администратором в частной клинике, зарплата чуть меньше, чем у мужа. Только вся ее зарплата уходила исключительно на личные нужды. За последний месяц она купила три новые помады, записалась на курс массажа лица, обновила гардероб и приобрела абонемент в йога-студию, куда так ни разу и не сходила. Денис тем временем

— Мама, я на пределе, — призналась Вероника, садясь за кухонный стол. — Кажется, что всё в моей жизни идёт наперекосяк. Развод, смерть бабули... Честно говоря, я уже начинаю верить в злой рок. Лариса Григорьевна в это время хлопотала у плиты. Их отношения всегда были натянутыми — слишком разные взгляды на жизнь, слишком разные принципы. Но когда становилось совсем тяжело, Вероника всё-таки приходила к матери. Не к подругам — у тех свои заботы, а к матери. Какая ни есть, но всегда выслушает. — Дочка, жизнь — штука сложная, — откликнулась Лариса, ставя на стол тарелку с горячими блинами. — Но ты сильная, справишься. Всегда справлялась. Главное — не опускать руки. — Не знаю, мам. Иногда кажется, что сил больше нет. — Ерунда! — махнула рукой Лариса. — Садись, ешь. Я специально блины напекла, твои любимые, с творогом. Знаю, что ты сейчас диету соблюдаешь, но один раз можно. Вероника кивнула и взяла вилку. Блины действительно пахли вкусно, и желудок предательски заурчал — она толком не ела у

Андрей влетел в гостиную, словно за ним кто-то гнался. Только что его жена Ольга получила письмо от нотариуса: какой-то её дальний родственник из Канады, о котором они и слыхом не слыхивали, оставил ей наследство. И не просто наследство, а такие деньжищи, что Андрей уже видел себя в кожаном кресле на яхте. — Оля, это ж джекпот! — завопил он, носясь по комнате. — Мы теперь не просто Петровы из четвёртого подъезда! Мы — элита! Я всегда знал, что судьба мне улыбнётся. Всегда говорил: прорвёмся! Оля сидела на диване, заваленном детскими игрушками и старыми журналами, и изучала бумаги от нотариуса. Она подняла взгляд, но её лицо было спокойнее, чем у кота, дремлющего на батарее. — Андрей, ты о чём? — спросила она. — Какой прорыв? Ты думал, что мы разбогатеем, потому что ты в лотерею три рубля выиграл в девяносто восьмом? — Да какая лотерея! — Андрей всплеснул руками так, что чуть не снёс настольную лампу. — Я чувствовал, Оля! Пятнадцать лет брака, двое детей, а я всё твердил: будет у на