Ирина Иванова

Челка Марины Цветаевой: история знаменитой прически Природа не даровала Марине Цветаевой ни благородного профиля Анны Ахматовой, ни надменной элегантности Зинаиды Гиппиус, ни змеиной изысканности Нины Хабиас. Однако Цветаева сумела найти свой стиль — на фотографиях мы всегда узнаем ее в первую очередь благодаря неизменной челке. Как поэтесса искала свой образ, и что значит ее прическа на языке моды. Эпоха девичества Дочь респектабельного университетского профессора, создателя Пушкинского музея Ивана Цветаева, на фотографиях первого десятилетия ХХ века предстает приличной барышней-студенткой с длинными, зачесанными волосами. Это полностью соответствовало русской моде рубежа XIX–XX веков. Коротких стрижек женщины тогда не носили, разве что некоторые курсистки или революционерки, которые унаследовали этот обычай от нигилисток 1860-х годов как атрибут эмансипации. Незамужние девушки не носили особенно сложных причесок с накладными волосами или завивкой — они ограничивались косой. Бант по обычным случаям был черный, а в театр и на балы надевался белый. Девочкам позволялось волосы распускать. «Прически объемом меньше прошлогодних. Носят вечером на голове золотые обручи, эгретки и повязки, шитые золотом и камнями». «Женское дело». № 41–42, 1910. Хроника моды Начало творчества и брак В 1910 году 18-летняя Марина Цветаева напечатала свою первую книжку стихов, на следующий год она познакомилась со своим будущим мужем Сергеем Эфроном и в январе 1912 года вышла за него замуж. В этот период она обрезает свою косу, ее волосы становятся короче, но знаменитой челки мы пока еще не видим. Но для начала 1910-х годов и такая прическа уже была достаточно смелой. В это время в обществе дамы еще продолжали носить длинные волосы и локоны, сооружая из них сложные прически. Коротко волосы стригли только «интеллектуалки», чтобы не походить на кисейных барышень. Взбитые волосы в этом кругу считались признаком пошлости. «Жалкую картину являла эта молодежь во цвете лет и без всякого душевного расцвета… самих себя они уродовали. Девушки стригли себе волосы, носили синие очки и приемами своими в обхождении с людьми как будто задавались целью подавить всякое проявление женственности. Мужчины носили, наоборот, длинные волосы; они были неопрятны, нарочито неряшливы» (Князь Сергей Волконский. «Воспоминания») Серебряный век в разгаре Свой образ Марина Цветаева, судя по всему, находит примерно в 1913 году — как раз тогда узнаваемая стрижка впервые появляется на фотографиях из Коктебеля. Поэтесса в очередной раз гостила там на даче у Максимилиана Волошина. По-видимому, это было ее личное изобретение. В воспоминаниях о ней того времени с удивлением отмечают, что она была пострижена «в скобку», или «по-мужски». Тогда же она навсегда, несмотря на свою близорукость, снимает очки. «Должно быть, мы оба с ней выглядели странно, когда шли по московской улице. Цветаева ходила в широких, почти цыганских юбках, в свободной блузе с белым отложным воротничком. Вид ее с челкой и с папиросой в уголке тонкогубого рта, с кожаной сумочкой на ремешке через плечо, а тем более мой вид даже в тогдашней уличной толпе не мог не дивить людей» (Э. Миндлин. Из книги «Необыкновенные собеседники») Стрижка «боб» уже появляется в Париже (впервые в 1909 году), но пока остается малопопулярной. Во время Первой мировой войны она проникает в Англию. Челку уже можно заметить у некоторых передовых дам, однако в моде все также остаются локоны, завивка с помощью горячих щипцов, тщательно убранные волосы. «Мне выпало счастье встретить и узнать Марину Цветаеву и подружиться с нею на самой заре юности, в 1918 году. […] Ее русые волосы коротко острижены, высокий лоб спрятан под челку. Темно-синее платье не модного, да и не старомодного, а самого что ни на есть простейшего покроя, напоминающего подрясник, туго стянуто в талии широким желтым ремнем. Через плечо перекинута желтая кожаная сумка вроде офицерской полевой или охотничьего патронташа — и в этой неженской сумке умещаются и сотни две папирос, и клеенчатая тетрадь со стихами» (Павел Антокольский. Из цикла очерков «Современники») Эмиграция: рокочущие двадцатые В 1922 году Марина Цветаева уехала за границу к мужу Сергею Эфрону, который оказался в эмиграции как деникинский офицер. Они жили в Берлине, Праге, Париже, порой на грани полной нищеты. Преданность своей челке Цветаева сохраняет. Как вспоминал Вадим Андреев, не только из кокетства, но и из практичности: она часто обжигала свои русые волосы сигаретой, опираясь на руку с неизменной папиросой, поэтому челку приходилось обстригать короче. Форма стрижки тем не менее периодически меняется, следуя модным тенденциям. «Летом 1922 года в одном из берлинских кафе на Курфюрстен-даме, где собирались русские писатели и издатели, Саша Черный познакомил меня с Мариной Ивановной Цветаевой. […] Порою она вскидывала голову, и при этом разлетались ее легкие золотистые волосы, остриженные в скобку, с челкой на лбу. При каждом движении звенели серебряные запястья ее сильных рук, несколько толстые пальцы в кольцах — тоже серебряных — сжимали длинный деревянный мундштук: она непрерывно курила. Крупная голова на высокой шее, широкие плечи, какая-то подобранность тонкого, стройного тела и вся ее повадка производили впечатление силы и легкости, стремительности и сдержанности» (Марк Слоним. «О Марине Цветаевой») Последние годы В 1930-е Марина Цветаева все-таки меняет свой имидж — впрочем, мы об этом помним мало. Видимо, с возрастом ей перестало нравиться фотографироваться, и снимков осталось мало. На тех, что сохранились, больше нет короткой, обрезанной под скобку челки, она становится длинной и опять волнистой, как в юности. Ее волосы начинают седеть — на поздних снимках Цветаева кажется чуть ли не блондинкой. Волосы Цветаева носит так же, как многие европейские и советские женщины: деловая стрижка средней длины, пробор — эпатажа больше нет. Волосы больше не кажутся прямыми, тем более что все — от Марлен Дитрих и Сони Хени до Любови Орловой и Валентины Серовой — предпочитают волнистые. В этот период в жизнь с киноэкранов проникает непременная мода на блондинок. Распространились осветляющие химические жидкости. Темные гладкие головки á la garçonne («под мальчика») предыдущего десятилетия оказываются побежденными пушистым облаком белых кудрей. «Пушистые, стриженые волосы с челкой над самыми глазами, золотые в молодости, с годами темнели и мешались с сединой: Марина Ивановна начала седеть очень рано» (Ариадна Чернова-Сосинская. «В одном доме «На Смихове») Образ вечности Но запоминать Марину Цветаевой такой, какой она была в последние годы, читатели следующих поколений отказались. Для нас она навеки осталась в памяти молодой. Именно такова она на фотографиях и рисунках в переизданиях своих стихов, такой мы ее узнаем, глядя на памятники и мемориальные доски. С челкой. Культура