Нэлля Перфильева

— Иван, глянь, чудо! В хлеву на сене дитя лежит, — Палагна дрожала, понимая, что эта ложь — её единственный шанс выжить. Муж-фронтовик долго смотрел на чернявого мальчишку, совсем не похожего на него, и молча взял его на руки. В селе шептались за спиной, а Палагна каждый день ждала, что правда выплывет наружу и разрушит их дом. Она не знала, что Иван всё понял еще в ту самую минуту, но хранил свое признание до последнего вздоха Война в предгорьях маленького села пахла не только порохом, но и мокрой овечьей шерстью, горелой хвоей и затяжными дождями, которые превращали дороги в непролазное месиво. В селе остались только деды, бабы да молодицы, чей взгляд за три года разлуки с мужьями стал колючим и сухим, как старая солома. Палагна была среди них самой заметной. Высокая, статная, с косой толщиной в кулак, она несла свое одиночество как тяжелое коромысло. Её Иван ушел в сорок первом. Письма от него приходили скупые, словно он боялся расплескать чувства на бумагу. — Жив. Воюем. Берег