Igor Mirg

Виктор Петрович Смирнов, пятьдесят два года, водитель такси с двадцатилетним стажем, родом из Красноярска, в тот февральский вечер просто хотел доехать до дома. Снег валил густо, как всегда в Сибири, фары резали белую пелену, а по радио тихо играл Высоцкий — «Охота на волков». Машина — старый «Хёндай», уже третий год на линии — шла по улице Маркса в сторону моста через Енисей. — Ну что, Витя, — пробормотал он себе под нос, глядя на счётчик, — ещё два заказа, и хватит. Любайка ждёт ужин. Люба, его жена, двадцать восемь лет вместе, работала в поликлинике регистратором. Дочь уже выросла, вышла замуж и уехала в Новосибирск. Жизнь текла ровно, без особых взлётов, но и без пропастей. Виктор всегда гордился тем, что «не лезет в политику» и «просто возит людей». Сердце схватило внезапно — как будто кто-то сжал кулак внутри груди. Руки онемели, руль выскользнул. Машина вильнула, ударилась бортом об отбойник и встала поперёк полосы. Последнее, что он запомнил из реальности, — яркий свет фар вст

Мы привыкли думать, что миром правят Рокфеллеры и Ротшильды. Их фамилии стали нарицательными, символом тайной власти и несметных богатств. Но что, если это лишь ширма? Историки и аналитики всё чаще говорят о третьей силе — клане Барухов, который намного старше, намного скромнее и, возможно, намного влиятельнее своих знаменитых "конкурентов". Пока Рокфеллеры качали нефть, а Ротшильды кредитовали королей, Барухи тихо создавали мировую финансовую систему. Кто же они на самом деле? В начале XX века мир перекраивали заново. Рушились империи, создавались новые государства, а на обломках старого порядка рождалась новая финансовая архитектура. Принято считать, что главными архитекторами были Джон Рокфеллер и Майер Ротшильд со своими кланами. Но давайте присмотримся внимательнее. В 2012 году мир облетела новость: Ротшильды и Рокфеллеры объединяют часть своих активов . Сумма была смешной для таких гигантов — всего 40 миллиардов долларов. Аналитик Андрей Фурсов тогда заметил: "Объединение активов