Сердцу Любо нам-наш Шарлыкский Край .!

— Я сказал, мы заплатим любую сумму. Двойной тариф, тройной, мне плевать. Зовите Савельева. Мужчина сорока пяти лет с силой ударил ладонью по стойке регистратуры. Пластиковая подставка для визиток подпрыгнула и сдвинулась на край. От удара задребезжала настольная лампа, и на монитор упала тень. Мария Михайловна медленно подняла глаза от монитора. Она не любила подменять администраторов в клинике сына, но сегодня был санитарный день, и половина персонала ушла раньше. Она вышла на замену всего на два часа, и вот, пожалуйста. — Приёмные часы профессора Савельева окончены, — спокойно ответила она, поправив очки на переносице. — Запись на следующую неделю откроется в понедельник. Рядом с мужчиной нервно переступала с ноги на ногу женщина в дорогом кашемировом пальто. Она комкала в руках влажный носовой платок — дорогой, с монограммой, но уже совершенно мокрый от слёз. Её идеальная укладка начала распадаться, и несколько прядей прилипли к вискам. Она выглядела так, будто не спала несколько н

За окном медицинского университета моросил мелкий осенний дождь. Студенты торопливо перебегали между корпусами, прятали конспекты под куртками и обсуждали предстоящую сессию, которая для многих казалась самым страшным испытанием в жизни. Только Марина никуда не спешила. Она медленно поднималась по старым каменным ступеням, крепко прижимая к груди папку с историями болезней, потому что именно сегодня должен был состояться итоговый экзамен по хирургии, от которого зависело слишком многое. Она училась почти без отдыха уже шесть лет. Пока однокурсники ездили летом на море, она подрабатывала санитаркой в городской больнице, чтобы оплатить общежитие и помочь матери, которая одна растила младшего сына после смерти мужа. Иногда Марина возвращалась домой поздней ночью, садилась за учебники и засыпала прямо над атласом анатомии, а утром снова шла на пары так, словно усталости не существовало. Она давно привыкла рассчитывать только на себя и почти перестала ждать от жизни снисхождения. Главной фи