ЖЕНСКИЕ ХИТРОСТИ

Сын отвёз мать в частный пансионат, предвкушая скорую продажу её просторной квартиры.

Однако кровь отхлынула от его лица, когда подошла директор. Перед ним стояла его родная сестра, которую он два десятилетия назад оставил в запертом товарном вагоне.
Мужчина ещё не знал, что его ждёт за массивной дубовой дверью.
Он лишь сильнее сжал баранку своей потрёпанной иномарки, ощущая, как от волнения немеют руки. В салоне стоял тяжёлый запах лекарств и поношенных вещей — тот самый аромат угасания, что в последнее время вызывал у него лишь глухое раздражение.
На пассажирском сиденье, прижимая к себе потёртый саквояж, сидела Вера Павловна. Она испуганно смотрела в окно и вновь спросила, куда они направляются. Игорь, сдерживая порыв ударить по торпедо, скривил губы в неестественной улыбке и сквозь зубы прошипел: «В санаторий, мама. Я же говорил.
Поправишь здоровье, отдохнёшь.
Там отличный уход».
Его мысли были далеко от сантиментов. В кармане жужжал телефон — звонили те, кому нельзя было не ответить. Те, кто не ведёт долгих переговоров. Карточный долг — это особая статья. Тут не рассуждают, а действуют. Липкий ужас преследовал его уже две недели.
Единственным якорем спасения была мамина недвижимость. Прекрасная трёхкомнатная в старинном доме с паркетом, хранящим память об отце. Она стоила целое состояние, которого хватило бы на покрытие всех долгов и безбедную жизнь. Но на пути стояла сама хозяйка, абсолютно вменяемая и не желавшая никуда переезжать.
План Игоря был безжалостен и прост. Месяц в дорогом пансионе, куда он вложит последние средства. Затем — оформление недееспособности через подконтрольного врача, получение опеки и быстрая сделка. А там — пусть доживает век на казённом обеспечении. Он считал свои страдания достаточной платой.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬПОЖАЛУЙСТА ,
НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ)

«Извини, колхозница, рука дрогнула!» — смеялась свекровь, испортив платье.

Липкая, холодная влага мгновенно пропитала тонкий бежевый шелк на животе. Темно-бордовое пятно от красного сухого начало стремительно расползаться, прилипая к коже. Я сидела за массивным дубовым столом, чувствуя, как по ноге ползет холодная капля.
— Ой, Яночка, ну надо же, — громко, перекрывая гул голосов в банкетном зале, протянула Инесса Павловна. — Извини, колхозница, рука дрогнула!
Она даже не пыталась скрыть широкую улыбку. Ухоженные пальцы с тяжелым золотым перстнем аккуратно поставили пустой хрустальный бокал на скатерть.
— Мам, ну ты аккуратнее, — лениво пробормотал Стас, сидевший по правую руку от меня.
Муж даже не повернул головы. Он продолжал увлеченно ковырять запеченную форель, делая вид, что ничего из ряда вон выходящего не случилось. Ни салфетки, ни вопроса, не холодно ли мне. Просто равнодушное чавканье.
Инесса Павловна весь вечер методично испытывала мое терпение. С самого первого дня знакомства она ясно дала понять: девчонка с окраины, приехавшая учиться на кулинара, — не ровня ее сыну. Стас числился в логистической фирме отца, получая приличные суммы за редкие появления в офисе.
К нашему столу подошел официант. Парень склонился ко мне, полностью игнорируя недовольный взгляд свекрови.
— Позвольте принести специальное средство для тканей? — тихо спросил он. — В гостевых комнатах на втором этаже есть свободные халаты, если захотите переодеться.
Инесса Павловна недовольно цокнула языком:
— Смотри-ка, прыгают вокруг нее. Мальчик, не суетись. Она и так посидит, мы тут все свои. Принеси мне лучше минералки.
Официант даже не шелохнулся в ее сторону. Он смотрел только на меня, ожидая ответа.
— Спасибо, не нужно, — я слегка качнула головой. — Я не планирую здесь задерживаться.
Парень вежливо поклонился и отошел к барной стойке.
— Ишь, губы надула, — хмыкнула тетка в зеленом, накалывая на вилку кусок буженины. — Стас, ну скажи жене, чтоб лицо попроще сделала. Праздник все-таки, а она сидит кислая.
— Я предельно проста, Зинаида Львовна, — ровным тоном ответила я, глядя прямо на нее. — Проще некуда.
Родственники за столом переглянулись. Обычно я отмалчивалась или смотрела в тарелку. Мой прямой ответ заставил тетку поперхнуться...
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬПОЖАЛУЙСТА ,
НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ)

Спеша на важную сделку, миллионер отдал ключи от коттеджа бродяжке с младенцем — и не пожалел

Андрей выскочил из машины встав в лужу. Пробка стояла бесконечная. До встречи двадцать минут, а впереди ещё три километра. Полгода переговоров летели в трубу.
Он побежал под ливнем, пригнув голову.
Остановка показалась сквозь дождь — облупленная, с разбитым стеклом. У стены стояла девушка. Насквозь мокрая. В руках свёрток с краешком детской шапочки. Под глазом синяк — старый, жёлто-зелёный.
Андрей не знал, зачем остановился.
— Вам идти некуда?
Молчание. Она только прижала ребёнка сильнее.
Он достал ключи, снял со связки один, написал адрес на визитке.
— Поезжайте сюда. Там тепло, еда в холодильнике. Возьмите такси.
Сунул ей купюры и побежал дальше, не дожидаясь ответа.
Сделку закрыли за час. Партнёры недовольно смотрели на его мокрый костюм, но подписали.
Андрей сидел в машине и думал: что он вообще сделал? Отдал ключи от дачи незнакомой девушке с синяком под глазом. Мать приедет туда через неделю — и что он ей скажет?
Приехал на дачу в десятом часу. Свет горел в окнах. Хорошо это или плохо?
Открыл дверь. В доме пахло супом. Девушка стояла у плиты в материнском халате. Ребёнок спал в углу на диване, обложенный подушками.
— Я сварила ужин, — сказала она, не оборачиваясь. — Вы, наверное, не ели. Там только крупы были и овощи, но я сделала как смогла.
Андрей молчал.
Она повернулась. Без синяка лицо было бы простым, даже невыразительным. Но глаза цепкие.
— Спасибо за дом. Я уйду завтра, если надо. Просто дайте переночевать.
— Оставайтесь, сколько нужно.
— Мне некуда идти. Совсем. Но я не попрошайка. Я буду убираться, готовить, что хотите. Только не выгоняйте сразу.
— Я не собираюсь.
Она кивнула, налила суп в тарелку.
— Ешьте. Остынет.
Он сел за стол. Суп был простой — перловка с морковью. Но горячий и густой.
— Как вас зовут?
— Надежда.
— Откуда синяк?
Она помолчала, потом пожала плечами.
— Мужчина был. Больше нет.
— Куда делся?
— Ушёл из жизни некоторое время назад. Сердце.
Андрей отложил ложку...
— И вас выгнали?
— Дом был не на мне. Жена его приехала и сказала — собирайся. Я собралась.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬПОЖАЛУЙСТА ,
НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ)

Богатые сваты смеялись над матерью невесты, подарившей дом в глухой деревне.

— Валентина Ивановна, вы серьёзно?
Жанна встала из-за стола резко. На шее блестели три золотые цепи. На каждом пальце — кольцо или перстень. Она говорила громко, на весь зал, и гости замолчали.
— Дом в деревне? Нашим детям?Мать Олеси стояла у микрофона с конвертом в руках. Надела на свадьбу синее платье из универмага, то самое, в котором ходила на работу в бухгалтерию. Валентина Ивановна хотела что то еще сказать, но Жанна не дала ей договорить.
— Виктор, ты слышишь? Твой сын теперь деревенский! Будет навоз вилами кидать!
Она хохотала так, что качались серьги. Отец Максима сидел с хмурым лицом, вытирая рот салфеткой. Не смеялся. Но по тому, как он поставил бокал и усмехнулся, Олеся всё поняла. Он думал то же самое.
— Я хотела сделать хороший подарок, — Валентина Ивановна сложила конверт. — Мне досталось наследство от тёти. Я купила дом в деревне Ключевая. Там участок большой, можно...
— Можно картошку сажать! — Жанна не унималась. — Ой, не могу! Наш Максим — помещик!
Гости засмеялись. Кто-то неловко, кто-то громко. Валентина Ивановна спустилась со сцены и пошла к своему столику в углу. Одна. Максим сжал руку Олеси под столом, но молчал. Она видела — он боится. Боится отца, его денег, его связей.
— Зря вы так, Жанна, — Олеся встала. — Мы будем жить своим умом.
— Каким умом, золотко? — Свекровь прищурилась. — Ты же кассиршей была. А теперь вообще без работы. Чем кормить мужа собралась?
— Как-нибудь.
— Ну-ну. Посмотрим.
Олеся села обратно. В горле встал комок. Максим молчал, глядя в тарелку. А Жанна все смеялась.
Через неделю Максим пришёл домой, был чем то озадачен. Бросил сумку на пол и сел на диван, не снимая куртки.
— Выгнали.
— Как?
— Отец позвонил директору. Сказал, чтобы меня убрали. В тот же день.
Олеся выключила конфорку. В кастрюле доваривались макароны.
— А деньги?
— Счёт заблокировал. Всё. Ни копейки не снять.
Они просидели на кухне до утра. Считали, сколько осталось. На съём квартиры, на еду, на коммуналку. Хватит на месяц, может, на два. Олеся названивала на старые места — везде отказывали. Максим искал вакансии, но без рекомендаций его не брали.
— Поедем в Ключевую.
Он сказал это на четвёртую ночь. Они лежали в темноте, не в силах уснуть.
— Ты что?
— Поедем в тот дом. У нас есть крыша. Бесплатная.
— Там же глушь! Что мы там будем делать?
— Как то жить. Здесь мы поумираем. А там хоть попробуем.
Олеся хотела возразить, но что? Он был прав.
Дом в Ключевой оказался хуже любого кошмара...
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬПОЖАЛУЙСТА ,
НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ)