Хорошее Настроение

Подслушав ночью разговор свекрови, Надежда забрала сына и уехала в глушь Холодный дубовый паркет неприятно холодил босые ступни. Надежда тихо шла по длинному коридору просторной московской квартиры, аккуратно придерживая рукой пустой стеклянный стакан. Горло пересохло от духоты, хотелось просто выпить прохладной воды из фильтра на кухне. Она почти миновала массивные двери кабинета, когда сквозь узкую щель донесся приглушенный голос. Тамара Юрьевна, ее властная свекровь, с кем-то тихо ворковала по телефону. Надежда замерла у стены. На антикварных напольных часах в гостиной светились стрелки — половина третьего ночи. Кому могла звонить женщина, которая обычно отправлялась в спальню строго по расписанию, предварительно выпив свой травяной сбор? — Илюша, мальчик мой, наберись терпения, — доносился из полумрака бархатный, почти театральный шепот Тамары Юрьевны. В тишине было слышно, как она размешивает ложечкой сахар в фарфоровой чашке. — Все идет в точности так, как мы обсуждали. Надежда изо всех сил сжала стеклянный стакан. Дыхание перехватило так, словно из легких разом выкачали весь воздух. С кем она говорит? О каком Илюше идет речь? Ведь Илья, ее муж, ушёл из жизни полгода назад. — Карина тоже ждет не дождется, — продолжала свекровь, слегка понизив тон. — Мы найдем способ доказать, что Надька никудышная мать. Оформим нужные бумаги, выплатим ей отступные, и она уедет обратно в свою провинцию. — А вы с Кариночкой будете воспитывать чудесного, здорового мальчика. Нашу родную кровь. Потерпи еще немного, пока она кормит его, это важно для иммунитета. Скоро ты сможешь вернуться официально. Надежда медленно попятилась назад, стараясь ступать на самый край ковровой дорожки, чтобы не скрипнула ни одна половица. Ноги стали ватными. Ее муж жив. Илья все это время где-то прятался, ожидая, пока она выносит и родит ребенка. Тот пасмурный январский день, когда ей сообщили тяжелую весть, до сих пор стоял перед глазами мутной пеленой. Илья уехал в сложную экспедицию на северные склоны. Опытная группа, лучшее снаряжение, но внезапный обвал перечеркнул всё. Ей рассказывали об этом сухим языком. Нашли только часть экипировки. Поиски свернули из-за погоды. Надежда тогда просто потеряла сознание прямо в коридоре службы спасения. Тамара Юрьевна рыдала громче всех, промокая сухие глаза кружевным платком. А после этого свекровь словно подменили. Из надменной дамы она превратилась в навязчивую, чрезмерно заботливую наседку. Она покупала самые дорогие смеси, заказывала коляски из Европы. Окружила Надежду таким плотным кольцом опеки, что порой становилось трудно дышать. Молодая вдова списывала всё на тяжесть утраты. Думала, что нерожденный внук стал для пожилой женщины единственным светом в окошке. Но это был расчет. Бесплодная дочь маминой подруги, Карина, получила Илью, а Надежда должна была просто поставить им готового наследника. Живой товар, упакованный в пеленки. Добравшись до своей спальни, молодая женщина прислонилась спиной к прохладным обоям. Рядом в красивой плетеной колыбели тихо сопел маленький Егор. Ему едва исполнилось два месяца. Темные кудряшки, пухлые щеки. Отдать его? Этим лицемерным людям, готовым инсценировать собственный уход ради красивой картинки? В голове быстро созрел план. Она выросла не в тепличных столичных условиях. Ее воспитывала тетя Зоя в небольшом карельском поселке. Тетя Зоя работала на старой лесопилке, от нее всегда пахло опилками и свежим ветром. Тетка учила ее: «Надя, если чуешь неладное, не жди, пока загорятся стены — уходи». Не теряя ни минуты, Надежда достала с верхней полки шкафа две большие дорожные сумки. В первую полетели вещи Егора: теплые комбинезоны, подгузники, баночки с присыпками. Во вторую — ее собственные свитера и джинсы. Никаких дорогих платьев, которые навязывала свекровь. Никаких украшений. Сбережения, которые она откладывала со своих фриланс-заказов еще до декрета, лежали в плотном конверте на дне сумочки... Продолжение 

Какой молодец так всех рассмешил😄😄😄😄😄😄

— Наташа случайно увидела, как её зять подкладывает что-то в сумку дочери. «Сама виновата, довела меня», — прошипел он. Наташа задержалась в прихожей дольше обычного. Она пришла проведать дочь, Катю, и застала странную картину: зять, Виктор, стоял у открытой сумки Кати и что-то быстро в неё засовывал. Краем глаза Наташа заметила блеск фольги — блистер от таблеток. — Ты чего это делаешь? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Виктор вздрогнул, обернулся. Лицо его на миг исказилось, но он тут же натянул улыбку. — Да вот, витаминки ей положил, — сказал он, отступая от сумки. — Она постоянно забывает пить. Сама виновата, довела меня ты. Последние слова он процедил сквозь зубы, глядя куда-то в сторону, и Наташа почувствовала холод. Что-то было не так. Витамины? С каких пор этот человек, который всегда ворчал на Катю за любые траты, вдруг стал о ней заботиться? — Катя дома? — спросила Наташа, снимая пальто. — В спальне, отдыхает, — бросил Виктор и скрылся на кухне. Наташа прошла в комнату дочери. Катя сидела на кровати, обхватив руками колени. Вид у неё был измученный: бледная, под глазами синяки, волосы тусклые. — Мам, привет, — слабо улыбнулась она. — Что-то я совсем расклеилась. Голова кружится, слабость. — Ты к врачу ходила? — Наташа присела на край кровати, взяла дочь за руку. Рука была холодной и влажной. — Была неделю назад. Сказали — переутомление, прописали витамины. — Катя зевнула. — Но легче не становится. Наоборот, только хуже. Наташа посмотрела на сумку, стоящую у двери. Вспомнила, как суетился Виктор. «Сама виновата, довела меня». Странные слова. И этот взгляд — испуганный, злой. — Кать, а что за витамины тебе Виктор купил? — осторожно спросила она. — А он купил? — Катя удивилась. — Не знаю. Он вообще в последнее время какой-то нервный. На меня срывается, говорит, что я его довожу. А я ничего такого не делаю. Работаю, готовлю, убираю. Устаю просто. Наташа промолчала. В голове билась тревожная мысль. Она вспомнила историю своей соседки, у которой невестка попала в больницу с отравлением. Тоже «витамины». Тоже муж заботливый. — Катенька, дай-ка я посмотрю, что он тебе в сумку положил. — Да мам, ерунда, наверное. — Но Катя послушно кивнула. Наташа подошла к сумке, расстегнула боковой карман. Внутри лежал блистер с таблетками — без упаковки, без названия. Просто белые круглые пилюли. — А коробка где? Инструкция? — Не знаю. Виктор сказал, что это новый комплекс, очень дорогой. Сам купил. — Катя пожала плечами. — Я пока не пила, только сегодня собиралась начать. У Наташи внутри всё похолодело. Она аккуратно вытащила одну таблетку, завернула в салфетку и спрятала в карман. — Слушай, не пей их пока. Давай я завтра схожу в аптеку, узнаю, что это. — Мам, ну ты чего? — Катя нахмурилась. — Виктор старался, а ты не доверяешь. — Просто хочу убедиться, что это безопасно, — мягко сказала Наташа. — Ты же знаешь, я переживаю. Она пробыла у дочери ещё час, пила чай, слушала Катины жалобы на усталость и бессонницу. Виктор не выходил из кухни, делал вид, что занят. Но Наташа чувствовала его взгляд — тяжёлый, настороженный. Когда она уходила, он вышел проводить. — Ну что, наговорились? — спросил он с кривой усмешкой. — Настроили дочь против меня? — Никто не настраивает, — ответила Наташа спокойно. — Просто я переживаю. Катя плохо выглядит. — Она просто устаёт, — отрезал Виктор. — У неё работа нервная. Я о ней забочусь, между прочим. А вы, тёща, вечно лезете не в своё дело. Наташа ничего не ответила. Она вышла на улицу, села в машину и долго сидела, глядя на тусклый свет в окнах дочери. Потом достала телефон и набрала номер старой подруги, которая работала фармацевтом. — Тань, привет. Сможешь завтра определить, что это за таблетка? — Легко. Приноси. Утром Наташа приехала в аптеку. Таня взяла таблетку, рассмотрела, понюхала, потом скрылась в подсобке. Вернулась через десять минут с белым лицом... Продолжение 

В обед я заскочила домой за бумагами и застала мужа с соседкой в ванной. Заперла их и позвонила её мужу: «Подойди срочно. Тебе стоит это увидеть». Это случилось в обычный вторник. Мне 34, я Евгения. Мы с мужем Максимом жили в таунхаусе в Подмосковье. Соседи Карина и Леонид Колесниковы были как родня — воскресные кофе, рецепты, полив цветов. Утро началось обычно: его душ, мой кофе, завтрак. «Увидимся вечером», — крикнул он. Максим работал из дома, но в последнее время то и дело смотрел в телефон. К обеду позвонила — линия занята. Вспомнила, что забыла папку, и вернулась. У крыльца — машина Карины, хотя она всегда ставила её напротив. В доме тишина. Ни музыки Максима, ни её смеха. Кроссовок Карины у двери нет. Слышен шум душа из спальни. Поднялась на второй этаж. Сердце колотилось. Мозг цеплялся за глупые объяснения: может, у них сломался душ? Спальня приоткрыта, из ванной — шёпот. Два голоса. Я открыла дверь и увидела… Продолжение 

Марина проснулась от того, что муж плакал. Не всхлипывал, не вздыхал — плакал по-настоящему, как плачут мужчины, когда никто не видит. Она лежала, боясь пошевелиться, боясь спросить «что случилось?», потому что уже знала ответ. Утром она нашла на его столе распечатку. Тест ДНК. Положил специально — чтобы она увидела, как только встанет. Аккуратно, на середину стола, рядом с её чашкой. Марина взяла бумагу дрожащими руками. Прочитала один раз, потом второй. Строка напротив графы «биологическое отцовство» гласила: «вероятность — 0,00%». Илья не был отцом их дочери. Семнадцатилетней Лизы, которая спала сейчас в соседней комнате, ничего не подозревая. Марина закрыла дверь спальни, села на кровать и замерла. Внутри было пусто, как в выключенном телевизоре. Только белый шум и надпись «нет сигнала». Она всегда знала, что этот день настанет. Все семь лет, три месяца и двенадцать дней. С того самого момента, как сделала тест и увидела две полоски. Лиза родилась в браке. Илья был рядом — на УЗИ, на родах, на выписке. Он выбирал имя, покупал коляску, учился пеленать. Он был счастливым отцом. А Марина носила в себе тайну, которая могла разрушить всё. Ребёнок был не от Ильи. А от мужчины, которого она встретила за месяц до свадьбы. Короткий роман, глупая ошибка, «прощай» на вокзале. Она не думала, что это что-то значит. А потом узнала о беременности. И считала. Если округлить — срок мог быть как от того, так и от этого. Она выбрала молчать. Решила, что никто никогда не узнает. Что она сама не узнает. Сама себе запретила думать об этом. Лиза росла. И она была копией Марины — те же глаза, тот же смех, те же родинки на шее. Ничего Ильиного. Ни капли. Илья говорил: «вся в мать, красавица», и не подозревал. А Марина каждое утро смотрела на дочь и спрашивала себя: «видно?» И не находила ответа. Всё изменилось, когда Лизе понадобилась пересадка костного мозга. Редкое заболевание, один шанс на миллион. Врачи сказали: нужно проверить родителей — вдруг совместимость. Илья согласился сразу. Сдал кровь, прошёл обследование. Результат пришёл через две недели. Несовместим. И не только по группе — по генетическим маркерам. Врач тогда посмотрел странно, промолчал. Но в медицинской карте осталась запись. Илья нашёл её случайно — листал выписки Лизы, увидел незнакомый термин, полез в интернет. А потом заказал тест. Не сказал Марине. Просто молча отправил образцы в лабораторию. И вот теперь сидел за столом, плакал, и не смотрел на неё. «Почему?» — спросил он наконец. Голос был чужой, севший, как у незнакомца. Марина открыла рот и не смогла выговорить ни слова. Потому что все ответы, которые она готовила годами, разом показались ей фальшивыми и жалкими. «Я испугалась», — сказала она. — «Испугалась, что ты уйдёшь. Что ты разлюбишь Лизу. Что мы останемся одни». Илья встал, подошёл к окну, долго смотрел на улицу. «Ты украла у меня семь лет, — тихо сказал он. — Семь лет я думал, что она моя. Я любил её. Я люблю её до сих пор. Но теперь я не знаю, кто я в этом доме. Не отец. Не муж. Просто человек, который платит за чужого ребёнка»... Показать полностью 

Отделалась — Как ты можешь так говорить?! Это же твой родной брат! — Беги, Настя. Беги, пока не поздно, — мрачно заявила Оля. Настя удивлённо замолчала и подумала о том, что сестра мужа говорит странные вещи. Мой брат тюфяк и рохля, каких ещё поискать! — заявила Оля подруге и коллеге Ирине. Девушки сидели в обеденный перерыв на лавочке, которая стояла в небольшой рощице рядом с офисным центром, в котором они работали. Погода была замечательная. Летнее солнце ласково светило и рядом с лавочкой, несмотря на то что невдалеке оживлённо гудело шоссе, прыгала по земле шустрая белочка. Она, то и дело останавливалась и замирала, выжидательно глядя на девушек, очевидно ожидая угощения. — Нет у нас орехов, — ласково улыбнулась Оля, глядя на белочку, и тут же посерьёзнела. — Мне так жалко Настю! И что она в нём нашла? — Ну… Ты уж слишком категорична. Твой брат —довольно симпатичный молодой человек, — заметила Ирина. — Ну да. Со стороны может, и ничего. Только я-то Никиту знаю, как облупленного, — усмехнулась Оля. Никита был младше Оли на пять лет. Он родился семимесячным, очень слабым и мать, Галина Львовна его сильно опекала. Сначала это было и правда необходимо: младенец долгое время был совершенно на грани выживания. Вес не набирал, потому что почти не ел. От слабости он засыпал во время кормления, но ненадолго, а просыпаясь был ещё голодней и подолгу плакал, капризничал, отказываясь есть. Это был замкнутый круг и поэтому не было у Никиты никакого режима сна и кормления. И покоя. А ещё Никита каким-то образом умудрился в трехмесячном возрасте заработать бронхит. Педиатр тут же положила малыша в больницу, потому что колоть антибиотики таком крохотному ребёнку на дому никто не собирался. Галина Львовна с ног сбилась, пытаясь выходить сына. Всё раннее детство с ним приключались разнообразные хвори. Требовались горы лекарств, процедуры и витамины. Муж Галины Львовны целыми днями работал, пытаясь обеспечить семью. Поэтому старшая дочь Оля, с момента рождения Никиты, практически оказалась предоставлена сама себе. Она пыталась помогать ухаживать за малышом, но к брату ей не разрешалось даже подходить, не говоря уже о том, чтобы с ним поиграть или покормить из бутылочки, или дать из баночки детское питание. Ведь, по словам матери, Никита мог захлебнуться, задохнуться, упасть, сломать себе шею, да всё, что угодно! Куча опасностей поджидала малыша и дома, и на улице. Галина Львовна самоотверженно растила сына и отдавала ему всё своё время и силы. Наконец, примерно к пяти годам, мальчик выправился, перестал часто болеть, щёчки его покруглели и порозовели. Наконец-то педиатр перестала ругать Галину за то, что «мальчик не набирает вес». Иммунитет его окреп, и он стал вполне обычным ребёнком. Для всех. Кроме Галины Львовны. Она по-прежнему видела в сыне того заморыша, коим он был всю свою жизнь с рождения, несмотря на то что Никитка теперь выглядел довольно откормленным здоровячком. Ходил в детский сад и скоро должен был пойти в школу. Оля привыкла к тому, что у них дома находится «ребёнок, требующий большой заботы» и из-за этого с появлением Никиты сама ребёнком быть перестала. Никите же до подросткового возраста мать вытирала нос, рот, подавала ложку, дула на горячий суп, предупреждала каждое его желание. Мальчик привык, что за него всё делают и принимал такую заботу, как само собой разумеющееся. Муж Галины Львовны, Фёдор в эти дела не вмешивался, потому что помнил случай, когда однажды попытался воспрепятствовать уж слишком сильной заботе жены о сыне и высказал всё, что об этом думает. Галина Львовна впала в истерику. Она плакала и сокрушалась о том, что Фёдор ничего не понимает. Ведь мальчику не повезло с рождения, он едва выжил и то, что он стал старше, никак не изменило его слабого здоровья. Внимания ему по-прежнему нужно много и опасности никуда не делись, а с возрастом только увеличились. Фёдор, не став спорить, махнул рукой. Его сын вообще не слушался. Он рос совершенно безынициативным, ленивым и ни к чему не стремился... Продолжение 

Наглые свекры – И куда ты собралась? А платить кто будет? Нет, невестушка, раскошеливайся! За газ, электричество, продукты и наше потраченное время? У нас тут не благотворительная организация вообще-то! – Еле добрались до вас, – протянула Елена Анатольевна. Яна улыбнулась свекрови и помогла стянуть пальто: – Пробки были что ли? Странно, вообще в это время обычно не бывает проблем на дорогах. – Нет, просто долго ехали! Коля! – она обратилась к сыну: – Почему вы поселились так далеко от нас? Николай крикнул из кухни: – Это квартира Яны, если что! Елена Анатольевна недовольно посмотрела на невестку и нахмурилась: – Ты не хочешь эту квартиру продать и перебраться поближе к нам? Смотри, когда появятся дети, я смогу приходить и помогать! Мы все в плюсе останемся в итоге. Яна натянуто улыбнулась и покачала головой: – Я в этой квартире выросла, она мне дорога как память, поэтому о продаже точно речи даже идти не может. – Ладно. Мы с Геной голодные, чем угощать нас будешь? Геннадий Павлович как раз закончил разуваться. Он разогнулся и влился в разговор: – Я хочу твою фирменную рыбу, дочка! И еще тот салат с грибами, помнишь, который ты на день рождения сына нашего готовила? Яна примерно прикинула в голове расходы на эти блюда. Их с Колей бюджет и так трещал по швам. Муж уже третий месяц искал работу. Яна тянула всю семью сама, им приходилось урезать траты по максимуму. Она и так залезла в заначку на зимние ботинки, готовясь к приезду семьи Коли. Яна вздохнула, но делать было нечего: – Конечно, завтра обязательно приготовлю. Геннадий Павлович по-отечески похлопал ее по плечу и двинулся на кухню. Свекровь засеменила следом. Яна бросила взгляд на пол, на котором повсюду виднелись следы от грязной обуви. Похоже, свекровь и свекор не заметили специально постеленный коврик у двери, или же специально не захотели им воспользоваться. Яна захватила из ванной швабру и тряпку и быстро навела порядок в коридоре. А когда зашла на кухню, на нее уставились три пары глаз: – Что такое? – выпалила она. Елена Анатольевна ухмыльнулась и постучала рукой по столу: – Где наши угощения, невестушка? Чего ты родителей мужа голодными держишь? Яна бросила один взгляд на Колю. «Почему он не поставил чайник?» – удивилась она. Но Яна вслух вопросов задавать не стала и принялась накрывать на стол. Свекровь и свекор приехали к ним на неделю. В их доме травили тараканов, поэтому Коля предложил родителям пожить у них, пока химикаты не выветрятся. Яна не была против, с родней мужа у нее сложились достаточно неплохие отношения. Когда Елена Анатольевна поняла, что ее невестка умеет готовить, убирать и смотреть за домом, она отстала от Яны: – Какая ты хозяюшка! – вывел Яну из задумчивости голос Геннадия Павловича. – Спасибо, Геннадий Павлович! – в ответ она ярко улыбнулась. – Да, да. Прежние пассии Коли были бестолковыми в быту. А ты – мечта любой свекрови! – заметила Елена Анатольевна. Яна сглотнула, слова свекрови что-то задели внутри нее. Ей было точно неприятно слышать о бывших девушках мужа, но Елена Анатольевна не останавливалась: – Помнишь, Гена, как сын привел к нам Машу? Она умудрилась разбить две тарелки, опрокинуть вазу и порвать мою скатерть! В тот день я насмеялась на год вперед. Геннадий Павлович усмехнулся в бороду и кивнул: – Да, вкус у Коли изменился к лучшему. Жену он себе выбрал хорошую. Яна заметила, что Коля зарделся от похвалы. Незаметно наступил вечер. Родители Коли перебрались в выделенную для них комнату, а Яна оглядывала бардак на кухне. У мужа случился срочный рабочий созвон, поэтому именно Яне пришлось наводить порядок. Она перемыла гору посуды, собрала крошки и мусор, привела в порядок гостиную. После горячего душа Яне хотелось завалиться спать и не приходить в себя, как минимум, сутки. Но стоило ей задремать, как в комнату вошла свекровь. – Яна, ты уже спишь? Так рано? – улыбнулась она. Яна с трудом открыла глаза и сфокусировалась на Елене Анатольевне: – Да, засыпаю, что-то устала за вечер. Вы что-то хотели? – Да, вот меню на завтрашний день. Ге... Продолжение 

С мужeм мы решили попpобoвать открытые отношения. Устали от двадцати лет брака, мeлких обид и лжи. Сказали: «Нам зa сорoк, дети выpoсли, давай жить для себя». Я думала, этo будет весело. Cекс нa стороне, лёгкие интрижки, новыe эмоции. Он первый нашёл девушкy. Мoлодую, краcивую. Я ревновалa, но терпела. Потом и я завeла роман с коллeгой. Мы договорились нe врать, говорить всё как eсть. Hо вместо свободы мы запутались oкончательно. Я поняла, чтo больше не люблю мужа. A он… он влюбилcя в свою любoвницу. Сегoдня он собрал чемодан. Я стoю в прихожей, смотрю на него и вдрyг понимаю: я бeременна. Oт него. После двадцaти лeт бpака, после всех этих «откpытых отнoшений». Он зaстёгивает молнию нa кyртке и… Продолжение

«Не такого сына мы ожидали, он нам не нужен» — родители оставили новорожденного малыша в больнице. А спустя годы, узнав о его успехах, пришли знакомиться! Но открыв дверь квартиры, они ОЦЕПЕНЕЛИ от увиденного..……........ Бывает так, что даже самый романтичный и светлый союз приводит к совершенно непредсказуемому и горькому финалу. Знакомство Назара с Оксаной произошло во время пышного свадебного торжества, где девушка выступала в роли подружки невесты, а парень оказался кузеном жениха. Искры вспыхнули мгновенно: пара провела эту ночь вместе, однако уже на рассвете молодому человеку пришлось спешно уехать. Влюбленные совершенно не желали ставить точку в этом стремительном романе. Сильное взаимное притяжение ощущалось ими как нечто неизведанное, бурное и по-настоящему волшебное. Из-за жесткого рабочего графика Назар не мог надолго задержаться в чужих краях, в то время как Оксана все еще боялась рискнуть и решиться на кардинальный переезд к избраннику. Их отношения на расстоянии были похожи на красивую киноленту или ожившую сказку. Ежедневно влюбленные обменивались десятками текстовых сообщений, а долгие вечера проводили за душевными беседами по видеосвязи или телефону. Спустя месяц подобных терзаний Оксана все же поддалась чувствам и отправилась в гости к Назару, планируя провести рядом с ним целую неделю. В этой поездке состоялось ее долгожданное знакомство с родней возлюбленного. Семья парня произвела на гостью исключительно приятное впечатление, из-за чего она всерьез задумалась о том, чтобы остаться там насовсем. Но все светлые иллюзии рухнули в тот миг, когда она случайно стала свидетельницей одного скрытого разговора между Назаром и его отцом..... Читать далее